Часть 15

      Дорога обратно прошла напряженно. Но не в плане взаимоотношений, а скорее в том насколько плотная тишина стояла между ними. Каждый раздумывал над ситуацией на кладбище: Карина знала, что это не последнее появление «коллекторов», а Валентина Викторовна с сыном думали, как защитить дочь и сестру.       Однако они еще не знали, что Карина уже приняла окончательное решение, а недавняя проблема только всё подтвердила и закрепила.       Сразу по прибытию, девочка попросила приемную маму заехать в кафе на несколько минут. Женщина с сыном в секунду перепугались, так как были уверены, что она возвращается к работе в своем не совсем здоровом состоянии. Однако их опасения не подтвердились: буквально минут через десять Карина из кофейни, а ее лицо не выражало никаких эмоций.       Дома Карина тут же закрылась в своей комнате и остаток дня провела в тишине. Время от времени заходил Сережа, но она умело делала вид, что спит.       Вечером Валентина Викторовна уехала на ночную смену на работу, однако перед выездом еще раз заглянула к дочери. Карина и дальше лежала повернутой к стене и в темноте не было видно открытых глаз.       Когда входная дверь щелкнула закрывающимся замком, девочка встала с кровати и прислушалась. Шума воды, тихих шагов, возни на кухне не было слышно. Только непонятная суматоха за стеной в комнате брата.       Карина подождала.       Сначала пять минут. Потом еще десять. Ничего не изменилось.       Бесшумно она вышла в коридор. Первым делом забрала свою верхнюю одежду в комнату.       Затем огляделась по сторонам. Везде было темно, только одна одинокая полоска света пробилась из-под двери брата.       Карина глубоко вздохнула и сделала первый шаг в сторону комнаты мамы — туда, где никогда раньше не была. Внутри всё дрожало от нервов и страха быть застуканной.       В комнате тоже было темно, единственным источником света была луна, которая частично освещала помещение.       «И где искать?» — пролетело в ее мыслях, пока взгляд не пал на тумбочку возле телевизора, где спокойно лежала папка на завязках. — «Наверное, там».       Она аккуратно потянула за ниточку и открыла папку. Документы лежали с самого верха.       Карина достала нужные бумаги и завязала все как было. Затем тихо прикрыла дверь, возвращая все к прежнему до визита состоянию, и на цыпочках пробралась к себе в комнату, где тут же закрылась, но не провернув до конца ключ, и включила свет.       Документы были не подписаны. Пока что.       Карина металась между мыслями оставить все как есть или подписать самой и просто спокойно уйти.       «Если скажу — возненавижу себя. Если подпишу самостоятельно — возненавижу себя еще сильнее».       «А типа ты сейчас себя сильно любишь!» — включился давно забытый внутренний голос. — «Подписывай сейчас и уходи сиюминутно! Никто и не заметит, что тебя нет. Кому ты тут сдалась?»       Карина потрусила головой, и рука с ручкой зависла над полоской для подписи.       — Ты что делаешь? — прозвучал подростковый голос, и девушка застыла в одной позе. Ровно выдохнула и постепенно поднялась. Сережа стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, а лицо отчетливо показывало недетский страх.       — Ничего, — спокойно ответила Карина. — Просто изучаю.       — Ты забрала документы об отказе, чтобы просто изучить???       — Исключительно. Никогда не было возможности прочитать.       — У тебя было до нас пять семей, и ты ни разу не читала документы об отказе??? Что-то не верится, — Сережа усмехнулся и тяжело сглотнул. А затем добавил с осознанием: — Особенно если учесть, что документы ты сама давно уже подписала.       Он сделал несколько шагов вперед и стал возле стола, вчитываясь в знакомые буквы и термины.       — Сегодня только суббота, воскресенье завтра, — произнес подросток, напоминая, когда именно решение должно быть принято.       — Я знаю, — кивнула Карина. — Ты сам знаешь, что ни за несколько дней, ни за неделю, ни за тем более ночь ничего бы не изменилось.       — И опять ты решила за всех, — он снова усмехнулся, но как-то по злому.       — Лучше вырубить все в корне, чем ждать. Рано или поздно вся идиллия закончится.       — Может тогда лучше бы подождала, пока мы сами не созреем? — Сережа дернул бровью и скрестил руки на груди.       — А как ты можешь знать, что завтра это не тот самый день? — Девушка повернулась и с вызовом посмотрела ему в глаза.       — Потому что мы вообще не планировали тебе напоминать! — почти крикнул Лазарев от безысходности.       — Мне и не надо напоминать о моем собственном выборе! — Карина впервые подняла голос на брата и тут же осеклась. Она резко выдохнула и отступила назад. — Вот и еще одна причина… Прости, я… — девочка вздохнула и покачала головой. — Нет. Это случайно вышло. Прости, если сможешь.       — Ты сейчас серьезно извиняешься за то, что наконец-то вписалась в семью??? — Парень округлил глаза, губы сжались, а в голосе дрожала смесь удивления и раздражения.       — Не вписалась, — Карина тут же его поправила. — И не впишусь. Валентина Викторовна придет — сразу дам документы.       — Она не подпишет, — он категорично покачал головой.       — Подпишет. Она обещала, — добавила девочка, сцепив зубы.       Сережа кинул почти что агрессивный взгляд на сестру.       — Не удивлен, что от тебя отказывались. Я бы такую даже не удочерил.       Кинув эту ремарку, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Карина услышала звук ещё одной закрывающейся двери. И вдруг… воцарилась такая гробовая тишина, что казалось, будто мир замер вместе с ней. Сердце колотилось в груди, дыхание прерывалось. И где-то внутри возникло странное ощущение — заслужено. Она сама хотела уйти из семьи, сама делала ошибки, сама строила стену между собой и ними… и теперь понимала, что добилась именно того, что хотела. Но почему же стало так больно и плохо?       Карина отошла от стола и медленно осела на диван.       «Не удивлен, что от тебя отказывались.»       «Я бы такую даже не удочерил»       Слова громким звоном отбивались в голове, но Карина ничего не чувствовала. Ни злости, ни обиды, а только принятие констатации факта.       Она провела ладонью по лицу и тихо выдохнула. Потом посмотрела на стол. Документы лежали не тронуты и всем своим видом будто призывали к действиям.       Одним движением руки она притянула к себе папку с бумагами, которые Валентина Викторовна принесла несколько дней назад. Пролистнула и нашла то, что тщетно пыталась найти. Пальцем в воздухе повторила то, что там было нарисовано. А затем… Затем, не медля больше, подошла к столу и поставила ещё две расчерченные отметки рядом со своими. Они ничем не отличались от тех, которые Валентина Викторовна поставила в первый день удочерения.       Решение принято.       Документы подписаны.       Карина снова выдохнула. Однако все чувствовалось и правильным, и неправильным одновременно. Но знала — чем дольше будет думать, тем быстрее изменит свое мнение. Дальше притянула к себе рюкзак, пересмотрела свои вещи. Ничего лишнего. Все, с чем она пришла в новую семью в первый день. И все, с чем она и уходит.       На секунду она задумалась. Потом вырвала лист из тетради и написала:       «Валентина Викторовна, Серёжа, Паша,       Спасибо вам за эти десять дней. За то, что терпели меня, когда я сбегала, попадала в больницу, ругалась с директором и с одноклассниками.       В среду вы просили остаться до воскресенья и подумать. Я думала. И решила — мне лучше вернуться в детдом.       Но хочу, чтобы вы знали: я очень ценю всё, что вы сделали для меня. Эти дни много для меня значили. Поездка в Тверь, забота, внимание — я этого никогда не забуду. Среди всех семей, где я была, вы — самые лучшие. Я действительно чувствовала, что принадлежу. Но это тоже не может вечно продолжаться. Со мной у вас было слишком много проблем, теперь (надеюсь) у вас их станет значительно меньше.       Валентина Викторовна, хоть и на короткий период, но Вам удалось заменить мне маму. С Вами я будто снова вернулась в детство, где мне пять, и я с восторгом ждала ее возвращения домой.       Сережа, ты мне стал тем самым братом, которого у меня никогда не было. Хоть мы и ссорились, и мирились, и готовили, и гуляли вместе, но… Ты знаешь. Думаю, ты тоже знаешь. И чувствуешь.       Паша… Я не знаю, что о тебе? о Вас? сказать. Мы виделись только раз и все. Но теперь точно знаю, что у тебя были все причины меня не взлюбить.       Вот уже 00:03. Воскресенье. Наша договоренность выполнена.       Спасибо вам за все. Вы правда самые лучшие. Но я никогда не смогу стать частью вашей семьи.       Простите за все проблемы, что я вам создала. Если сможете.       И, Валентина Викторовна, отмените, пожалуйста, Сереже домашний арест. Он бы не влез в драку, если бы я не появилась в вашей жизни.       Вчера мы заезжали в кафе. Я одолжила денег, чтобы с вами рассчитаться. Здесь включено все: расходы за поездки (все, в том числе и машинные), за лечение и больницу (все разы), коммуналку (все подсчитано до копейки, и на будущие расходы), еду (точно не смогла рассчитать, но приблизительная сумма есть), одежду (пусть она и остается с вами, но все равно была куплена с определенной целью). Телефон я вообще не трогала, еще можно вернуть.       Я попыталась вернуть комнату в прежний вид, но не знаю, что получилось нормально.       Карина       P.S. В таких случаях суд автоматически прекращается. Вам больше ничего делать не надо.»       Она несколько раз пробежалась глазами по записке и отложила ручку. Затем достала с внутреннего кармана деньги и положила рядом. Только с подобным действием поняла, насколько дорого обходилась новой семье. И мысленно обрадовалась, что подобная трата для семьи закончилась.       — Вроде все, — девушка тихо выдохнула.       Она практически одним рывком накинула куртку, надела кроссовки, закинула рюкзак на спину, и кинула последний взгляд на комнату. Диван, окно, книжная полка, шкаф, цветок, копии документов, записка, деньги. Все, как и должно быть.       Карина вышла в коридор и на секунду задержалась взглядом на двери уже бывшего брата. Свет был выключен. Сережа уже уснул. Уснул и не знает, что его сестры уже нет в их семье.       Она промедлила. Постучать? Разбудить? Попрощаться? Оставить все как есть?       «В записке все сказано», — промелькнуло в ее мыслях, и с тихим стуком закрыла входную дверь за собой.

***

      Входная дверь тихо скрипнула. Валентина Викторовна пришла с работы и бесшумно, дабы не разбудить детей, направилась в свою комнату досыпать законные два часа ночи. Однако перед этим решила проверить одну вещь, скорее даже человека.       Очередная дверь тихо открылась. Занавески — поправлены, постель — застелена — так же, как и десять дней назад, ковер — в изначальном положении.       Валентина Викторовна прищурилась.       Карины в комнате не было.       Она включила свет. Комната идеально убрана, даже слишком идеально — следов пребывания еще одного человека совершенно не было. Женщина нервно выдохнула и ветром ворвалась в комнату сына, щелкнув выключателем. Подросток недовольно скривился и закрыл лицо руками, защищаясь от света и внезапного вторжения.       — В чем дело? — сонно пробормотал Сережа.       — В чем дело?! — вспылила она. — Карины нет!       Парень проснулся меньше чем за секунду, сорвался на ноги и рванул в комнату Карины.       — Как нет?!       Серёжа остановился на пороге, тяжело дыша. Его взгляд метнулся по комнате так же, как несколько секунд назад у его мамы.       — Она… — он вдруг замолчал с осознанием. — Ушла…       — Ночью? Одна? — Валентина Викторовна широко открыла глаза.       — Она документы из твоей комнаты вчера забрала, — подросток взглотнул, будто слова оставляли сильные порезы на горле. — И… Я заметил и…       — Поссорились? — она мягко приобняла сына со спины, чтобы прекратить его дрожание.       — Я подтолкнул ее к уходу, — признался он.       — Сомневаюсь. Она сама все решила еще раньше. Я только не думала, что случится именно так…       — Я ей сказал, что теперь понимаю почему от нее все отказывались! — прокричал он, чуть ли не плача от отчаяния.       Слова будто ударились о стены и повисли в воздухе.       Валентина Викторовна крепче прижала его к себе.       — Сереж… — тихо сказала она.       Он резко провёл ладонями по лицу.       — Я не хотел… Я просто злился! Она всё решила сама, вообще не слушала… Я думал… — он запнулся и тяжело выдохнул. — Я думал, она просто опять закроется у себя и будет молчать. Но изменит мнение и останется, а она…       Валентина Викторовна медленно покачала головой.       — Ты сказал это на эмоциях.       — Но она же услышала, — глухо ответил он.       Несколько секунд они стояли молча.       Потом Серёжа вдруг вырвался из её объятий и подошёл к столу. Его взгляд упал на деньги.       — Она даже это оставила… — он крепко сцепил зубы, чтобы не расплакаться.       Валентина Викторовна подошла ближе, ее взгляд тут же пал на записку.       Одним движением руки она развернула лист.       Пока она читала ее самочувствие становилось все хуже и хуже и Сережа вдруг испугался, что мама вот-вот упадет.       Без лишних слов он подвел ее к кровати, а сам убежал на кухню за водой.       — Мам, выпей, пожалуйста, — парень мягко прижал стакан к губам мамы и аккуратно забрал записку. — Я не знаю, что там написано, но именно сейчас пойду ее искать, — твердо добавил он и тут же наткнулся на сопротивление.       — Нет, — она резко дернула головой. — Ты остаешься дома. А я еду в детдом.       — А если ее там не будет?       — Тогда в кафе. Она не может бесследно исчезнуть. Хоть распрощаемся нормально. И деньги ей верну, — женщина вдруг собрала себя в кучу или так только казалось на правах единственной взрослой в доме.       — Может я с тобой поеду? — осторожно предложил мальчик.       — Нет, днем только в школу пойдешь. За документы разузнаешь. А я займусь другими инстанциями.       — А сейчас мне что делать?       — Иди спи.       — У меня исчезла сестра, а мне спать?! — взбунтовал парень, едва сдерживая гнев.       — Да, — кивнула мама. — Спать. Ты не хочешь снова ей лишнего наговорить. Иди. Я позвоню, если что-то выясню.       Серёжа тяжело вздохнул, опустил голову и медленно сел на край кровати. Его пальцы нервно перебирали край подушки, глаза блуждали по комнате, где еще несколько часов назад жила Карина.       — Все будет хорошо, — женщина положила руку на плечо сына. — Не знаю, вернется ли она, но поговорить в любом случае надо.       — Да… — протянул он. — Позвони еще физику, может она у него. Они же сдружились, — добавил Лазарев, когда мама собиралась в коридоре.       — Само собой, — отозвалась она. — Постарайся заснуть, — женщина чуть дернула уголками губ и вышла в подъезд.       К концу дня Карина так и не нашлась.       Валентина Викторовна объездила практически весь город: школу, кафе, предыдущие семьи, к Андрею не забыла заскочить — Карины нигде не было.       Сережа со своей стороны выяснил, что девушке удалось забрать документы со школы и теперь все ниточки к ней оборвались.              Сразу следом они двое объездили фактически все больницы и, к их облегчению, девочка никуда не поступала. Но в то же самое время это не могло не тревожить.       Однако самым жутким делом в этой всей ситуации было то, что и в детдоме она не появлялась. Вообще. Ни разу. Ни ночью ни днем.       Девушка безследно исчезла — и только записка и оставленные деньги напоминали о её существовании и присутствии, что не могло не отрезвлять, особенно когда Сережа уже почти подумал, что он себе выдумал её.       Валентина Викторовна устало присела в машине, опершись на руль, а сын стоял рядом, сжав кулаки. Внутри обоих тревога переливалась через край, а растущая невозможность понять, что движет Кариной и куда она могла исчезнуть без каких-либо знаков никак не давала покоя.       — Мам… — наконец тихо сказал Серёжа. — Она реально могла уйти так… навсегда?       — Похоже, да, — тихо ответила женщина. — И единственное, что мы можем сейчас — ждать и надеяться, что она в безопасности…