8. Что толку бежать от волны цунами трех сотен метров в высоту, стоя прямо на пляже и гарантированно не успевая найти укрытие?

      Звонок от Ирины застал его еще по дороге на работу, так что пришлось в очередной раз выслушивать малосвязный женский монолог, преисполненный благодарочек, спасибочек и прочих пожеланий всего хорошего. На эти пожелания Ира не скупилась, как и на похвалу его советам, какие помогли ей справиться с возникшими после возрождения трудностями горемычной Чернокнижницы. Возродилась она все же вне города, но буквально в паре километров от его стен, в неприметной канаве, на широком и плоском валуне, края какого аж раскалились от процесса сотворения воскрешаемого тела. Свидетелей рядом не имелось, так что обнаженная девица оказалась временно предоставлена сама себе. С одной стороны, воскрешение вне города избавило от множества проблем, с другой же, ей пришлось искать себе одежду аж до самого вечера, когда рядом оказалась подходящая жертва.       Девушка успела настрадаться, так что комплексов от необходимости убить случайного прохожего ради его тряпок не испытывала, но все же оказалась рада тому, что обошлось без этого. Жертвой ее стала парочка бандитов местного славного города не-Багдада, - она его так и называла, отсылая к недавно перезапущенному мультфильму от Дисней, - какие тащили к той самой канаве чье-то зарезанное и уже раздетое тело. Как говорится, сами пришли, искать не пришлось, как и терзать себя моральными вопросами. С криминалом в славном городе Нха-Бахадте дела обстояли так прекрасно, что трупы убитых ею бандитов если и найдут, то списать таковые обязательно найдется на кого.       Одного она убила камнем в спину, просто проломив затылок, а второму аккуратно прожгла мозги огненной каплей, после дополнительно раздавив ту голову ударами валуна, чтобы не оставлять следов необычной раны. Затем был стремительный шмон трупов и приватизация куда более качественных вещичек ранее убитого, а после еще более стремительное удаление подальше от славного города, обратно к ставшим родными барханам, редким оазисам и скалистым равнинам, подальше от местных добрых людей. Впрочем, теперь у нее уже есть нормальная карта и примерное понимание собственных ошибок, так что повторно, быть может, и не вляпается. А если и вляпается, то не настолько по-глупому, как в первый раз.       Распрощавшись с хвастающейся девушкой, пожелав ей удачи и всего хорошего, а также договорившись, быть может, еще разок встретиться, Илья погрузился в ставшую такой привычной рутину. Да, он победил в Лотерее и всячески приключается в Сломанном посредством совершенно читерного билда, но таблички, таблички, сука, сами себя не заполнят. На работе он старался особо не увлекаться Форумом, но отдельные моменты все равно доходили до его сознания – в первый день после окончания нырка новости Сломанного из каждой розетки звучат. Да и обеденный перерыв никто не отменял, а читать новости со смартфона ненамного сложнее, чем с монитора.       Домой он вернулся уставшим и немного злым, пришлось всем офисом задержаться, но постепенно его злость сменялась любопытством и напряжением. Близился конец восьмидесятого года с момента полноценного прихода Механизма на старушку-Землю, и это означало начало года восемьдесят первого. Девять раз по девять, как несложно посчитать, а про любовь Древних к семерке с девяткой знала, казалось, каждая собака. Ждать еще примерно полгода, но ожидательная истерия уже началась и не думала заканчиваться. Хотя лично ему не столько плевать, сколько хотелось бы поглядеть на рожи окружающих, если ничего в эту дату не случится. Опять же и сама дата может оказаться нечеткой или неточной, ведь считают ее с дня прихода общего доступа к Звезде Снов и отбытия Семерых с Земли в неизвестность. А вдруг нужно было считать именно с момента инициации той самой Семерки и дата оказалась безнадежно просроченной лет так на тридцать?       Новые истории Сломанного, новые приключения, новые скандалы, интриги и расследования шли непрерывным потоком. Один из земных троек официально заявил о намерении перейти на четвертую ступень развития, назначив дату на самый старт следующего цикла. Еще парочка тоже троек свои попытки прорваться провалила, что, как несложно догадаться, случается куда чаще, чем успех, так что им теперь еще долго восстанавливаться после неудачного прорыва и полученных негативных эффектов. Это еще землянам хорошо, среди них методики минимизации последствий неудачного прорыва никогда не секретились особо. Так что обошлось без перманентных утрат атрибутов или снижения качества талантов, а ведь могло покалечить Близнеца так, что тот вовсе неиграбельным станет.       Включив очередной подкаст, в этот раз с новостями от крупной общины землян, упирающих на классы Механистов разного толка и билдов, Илья принялся лениво думать над тем, как быть дальше. Память у него хорошая, так что увиденную мимоходом сцену-видение от коллеги-ныряльщика он запомнил весьма качественно. Перерисовать буквы по памяти оказалось делом недолгим, базовые навыки художественного искусства он еще подростком освоил, а запрос в анонимной форме уже ушел на Форум. Оплату поставил высокую, не скупился, так что взяли заказ буквально через полчаса, а Илья еще и позволил поработать трем отдельным переводчикам. Иномировые, именно иным мирам, а не Сломанному принадлежащие, языки на Земле знают и даже изучают. Именно на такие вот случаи изучают, да.       В принципе, мог и сам попробовать обратиться к одной из языковых моделей и расшифровать написанное самому, но решил упростить себе жизнь там, где можно заплатить лишь деньгами. И не разочаровался, ведь «всего» за сорок пять кредитов, по пятнадцать на брата, ему доставили перевод всего за полтора часа, причем все трое даже сами поправили его ошибки в перерисовке. Ну, или выдали несколько возможных вариантов там, где он однозначно перерисовал нечто не то, что подразумевалось неизвестным борецарским Оккультистом. Написанное ему не сильно понравилось, но он знал, что именно будет читать, и в совсем уж уныние падать не стал. Хотя и хотелось – возиться с другими ныряльщиками всегда та еще морока, причем для обеих сторон. Трудно, знаете ли, сражаться с врагом, какой может неизвестное количество раз вернуться к жизни.       Он все же не Килька, чтобы с первой попытки угандошить наглухо своего коллегу, пусть и тоже победитель Лотереи во всем своем величии.       В полученном от трех независимых источников переводе надписей на табличках, Оккультист представлялся Любозаром Долголейкиным, старшим урядником особой царской канцелярии при шестом его высокопревосходительства полке отмеченников божьих. Он сообщал свои координаты на момент проведения ритуала, класс и примерный билд, - довольно куцый и с рядом упущенных возможностей, но при этом надежный, сбалансированный, что от Ильи звучало тем еще комплиментом, - подтверждал готовность получать команды от непосредственного старшего и заверял в своей верности царской династии. И вот от этого Илья сразу испытал то самое уныние, потому что протоколы работы богоизбранческих полков Борецария на Земле знали чуть ли не лучше, чем сами борецарцы. Илья даже сдавал, вместе со всеми, полноценные модули, посвященные именно подобным вещам, причем там про большую часть миров-соседей по игре рассказывали.       Полк, да еще из первой семерки, да при особой канцелярии, вмещает в себя личностей сравнительно благонадежных и служивых, а также мелкую аристократию при поддержке аристократии нигде не мелкой в качестве командиров. И если этот хмырь тут, то с высокой долей вероятности можно ожидать и его коллег-сослуживцев, потому что будь иначе, он бы маркерный ритуал проводить причин не имел. В принципе, вполне возможно отправить группу новичков, связывая их силком, чтобы родились они на примерно одном куске Сломанного, на Земле о таких методах тоже знают и регулярно используют. Государства регулярно пробуют так закидывать новые рабочие группы, часто они даже начинают приносить немалую прибыль. Увы, но подобный ритуал можно провести лишь для одной группы из не более чем семи личностей. Докидывать к уже посланной «связке» новых бойцов не выходит, следующую семерку закинет в новый кусок Сломанного.       Останавливало то, что этот метод очень дорогой, там приходится в каждого такого посланца вложить едва ли не четырехзначное число капель, что в целом намного дороже итоговых преимуществ. Еще бывают уникальные Дары, из тех, какие можно продавать или передавать через Форум или личной волей, какие позволяют манипулировать «связками», но подобные ценности еще дороже обходятся. Там предел связки составляет полную девятку, и они могут родиться буквально в одной точке – невероятное преимущество. За такой Дар, чтобы ты его кому надо передал, тебя просто озолотят и пылинки сдувать станут.       Но тут не та ситуация, что и хорошо.       И плохо. Очень, очень плохо.       Если в гости к Илье забросило сразу семерку или, что реже, тройку знающих друг о друге ныряльщиков из отнюдь не дружественного Земле мира, то это... плохо. Значит, в них вложились, значит, эта группа сопровождает кого-то важного и очень нужного высшим чинам иного мира. Оккультист с явно отработанным билдом, да в чине, считай, особо матерого сержанта, да из непростой конторы кого попало сопровождать не будет и голову перед кем попало склонять не станет. Вот прямо очень Илье захотелось в начале следующего цикла выйти в гости к поселку-городку Три Штольни, чтобы там сыскать этого Любозара и сделать ему нехорошо ровно на одну жизнь в минус. Прямо настолько сильно захотелось, что аж кушать невмоготу, только расстояние и вероятные преследователи на хвосте и останавливали.       - Так. Ладно. Будем играть в считалочку. – Встав на ноги и едва удержавшись от того, чтобы пнуть ни в чем не повинное кресло, Илья меряет квартиру шагами и хмурит чело нелегкими думами. – Будем считать, там семерка в разбросанном стандарте. Плюс еще я. Плюс неизвестное количество кого-то еще, да. Кого?       Сломанный и всемогущий Механизм весьма предсказуем с точки зрения статистики, благодаря чему очень многое о ситуации вокруг можно узнать по косвенным подсказкам. Обычно в один сектор Сломанного волей Механизма рождает семь-девять ныряльщиков, чаще всего из разных миров, по одному-два индивида с каждой планетки. Большая часть таковых быстро умирает в несколько циклов, не продержавшись и года, не заработав и пары-тройки капель. Но иногда, если кто-то пробует активировать «связку», Механизм может немного подогреть обстановку. В самых терминальных случаях он засылает две, а то и три «связки», и вот тогда становится весело, только зарегистрированных случаев подобного было меньше, чем пальцев на руке у не соблюдающего ТБ оператора станка ЧПУ.       Самое большое число зарегистрированных ныряльщиков на один призыв составляет семьдесят три подтвержденных особи. Вернее, как уверены все вокруг, это было святое восемьдесят один, они же девять девяток, просто часть той толпы умерла ни с кем не встретившись. Впрочем, такой случай был зарегистрирован лишь единожды, а причиной тому был затесавшийся в эти девять по девять дятел с показателем ФаФо выше пятерки. Подобные любимчики Фортуны и Фатума иногда могут такие аномалии вызывать прямо при рождении Близнеца, словно притягивая судьбы меньшие своим гравитационным полем судьбы побольше. Вся эта могучая толпа, какую назвали позже Ротой Самоубийц, долго не прожила, ведь закинуло их в сектор Сломанного, буквально помирающий под ползущими со всех сторон тварями и скверной. Три цикла пережило меньше половины, девятый цикл встретило шестеро, десятый встречать оказалось некому. Впрочем, эссенции они заработали столько, что аж непристойно, было бы время, могли бы попробовать даже пройти ритуал прорыва на вторую ступень.       Едва ли тут именно такой случай, иначе Илья имел бы шансы увидеть не единственный сон-маркер, а большее число таковых, но все равно изначальное количество ныряльщиков на сектор ойкумены в его случае выше нормы. Восемнадцать или двадцать семь, скорее всего, но поручиться никак нельзя. Но не меньше, это уж точно, ведь Механизм не любит упрощать жизнь отдельным «связкам», стараясь уравновесить их присутствие неким количеством ныряльщиков из иных миров. Так что наличие в его секторе еще и пары-тройки землян тоже можно считать подтвержденным, раз уж он сам там глаза открыл. Во многих отношениях это для него даже хуже, чем борецарские дегенераты под боком – лица Близнецов очень похожи на реальные, хватит одного внимательного индивида и нейросетей для создания фотороботов по словесному описанию, чтобы его рожу узнал хоть весь Форум.       Просто обычно таким не занимаются, да и вообще, публикация чужих статусов ныряльщика является одним из табу Договора, но если не государство, а отдельный индивид увидит рожу близнеца Ильи, потом создаст портрет и подключит системы распознавания лиц с доступом к социальным сетям, то его найдут. Собственно, ныряльщики на Земле друг друга находят гораздо чаще, чем государство находит ныряльщиков. Вернее, государство «не находит» таких индивидов, а так, скорее всего, информацию собирает, просто не имеет права ее использовать в своих целях.       Ох, ну почему, почему, почему ему было не родиться в самую стандартную ситуацию из возможных? Чтобы только семь ныряльщиков, шесть из каких быстро отходят обратно в родной мир в силу гибели Близнеца, чтобы один Илья был весь в белом? Он что, так много просит, что ли? Ему ведь и не нужно большего, он не нуждается в группе для активной прокачки, попросту получая капли достаточно быстро и легко, чтобы развивать себя даже в полном одиночестве и занимаясь отнюдь не самыми выгодными с точки зрения получения эссенции делами. А теперь, вот, придется готовиться к столкновению с коллегами, причем столкновение то гарантированно будет. Если борецарцы прислали цельную связку, то значит, у связки есть командир, а тратиться подобным образом станут лишь на царскую кровь. Такие уроды никаких конкурентов рядом с собой не потерпят. Либо идти и ложиться под них, принимая подданство и принося клятвы особе царских кровей, либо автоматически станешь их законной целью.       Законы-то они для себя писали, так что все, кто против их законов, автоматически стали сами виноваты.       Хоть что-то из мира в мир никак не желает меняться, хоть что-то сберегает радующее душу постоянство.       Снова запросы на Форум, снова анонимная оплата, снова и снова траты, какие раньше бы его разорили, а сейчас даже не раздражают. Пришли новые отчеты и собранная информация по классу Вендиго, какие не успели завершиться в прошлый цикл, а несколько весьма именитых лороведов выложило в свободный доступ очередной набор данных, в этот раз о чистых ритуалах. Немалую часть этих записей он уже успешно купил, но теперь их все же бросили в общий доступ, так что Илья не видел причины не ознакомиться, учил и выписывал для себя отдельные моменты. И нет, отнюдь не рецептуру весьма мощного и качественного приворотного ритуала, действующего только на женщин-аборигенок, причем неодаренных и таких, каких ты сам воспринимаешь красивыми.       Но, сука, больше ста тысяч копирований-скачиваний схематики ритуала за меньше, чем сутки – вот где настоящая сила магии, а не все эти ваши бездонные пасти и голодное пламя. Хотя как раз он большей мерой не очередные пошлости изучал, а то самое голодное пламя, вернее, «Голодное Пламя» о семи делениях, а также «Пламя Голода», тоже о семи. Очень редкий тип развитых талантов, близких друг к другу, завязанных на связь Глада и, собственно, Пламени. С учетом того, что Глад практически всегда и везде завязан на брата-близнеца своего, Холод, такие таланты кажутся воистину уникальными. И вполне подходящими для одного Вендиго, если тот, конечно, сможет их каким-то образом обрести.       Найденные очередной рейдовой группой Слово Воздающих, - немалая община, двести с хвостиком ныряльщиков, очень хороший средний показатель личного могущества, - записи являли собой части дневников древнего одаренного. Того самого, какой владел обоими этими талантами, успешно описав то, как он их развивал и что получал от тех или иных аспектов усиления. А также, что не менее ценно, скрупулезно перечислял те улучшения, какие он пропустил, объясняя также причины того, что он их не стал выбирать. Илье такое чтиво оказалось настолько интересным, что он опять сидел допоздна, едва не уснув в кресле, а после на работу шел разбитым. Именно в такие моменты неистово завидуешь собственному Близнецу, какой может спать три часа на трое суток безо всяких проблем со здоровьем и концентрацией!       Примерно так и пошел этот цикл, а дата следующего назначена была на тридцать третьи сутки от завершения прошлого. Вполне себе имелось время побольше информации собрать о Борецарии и о том, что у них там сейчас творится. Доступ к чужим Форумам, принадлежащим иным мирам, открывается очень ограничено и только с четвертой или в редких случаях с третьей ступени. В теории, его запасов эссенции более чем хватит, чтобы купить время кого-то из таких людей, чтобы они уже свое время пребывания на иномировых Форумах, - весьма ограниченное и с ограниченным числом посещаемых тем, - потратили именно на его хотелки. Но даже всех его запасов хватит отнюдь не на все те хотелки, какие у него собрались к этому моменту.       Да и просто не собирался он лишать себя всех сбережений ради вопросов отнюдь не первостатейной важности. Едва ли на том Форуме в свободно доступных разделах отыщется прямой список всех «связок», а также билдов тех, кто в тех связках состоит, дополненных актуальными координатами пребывания вражеских ныряльщиков. А если все же найдется, то это лишь значит, что его противники – абсолютные, запредельные, совершенно необучаемые дебилы, а потому о них волноваться все равно не стоит. Такие индивиды сами спокойно помрут без его участия, а ему только всплакнуть над отсутствующими могилками останется.       Только зрела в Илье стойкая уверенность, что конкретно эти иномиряне, оказавшиеся его невольными соседями, какими бы ни были жестокими и подлыми, ни в каком месте не дебилы.       

***

      Время между нырками проходило весьма спокойно, энтузиазм от его подвига во спасение прекрасной дамы еще сильнее убавился и его даже почти перестали донимать вопросами на тему Сломанного. Последнего даже жаль, все же ему просвещать всех желающих нравилось, а чувства такта хватало для того, чтобы не пытаться просвещать тех, кто не желает просвещения. Он же не фанат последней, - да и любой другой тоже, - редакции Вархаммера, в самом-то деле! Единственное, что изменилось, так это отношение Маленькова, какой резко стал относиться к Илье заметно приятнее и еще даже здоровался при встрече. Учитывая его обычно презрительное отношение к копошащимся вокруг людишкам, пробивало на когнитивный диссонанс.       Шаблон рвало, проще говоря.       Такое ощущение, что мужик когда-то сам хотел совершить Поступок и помочь красивой незнакомке, но не сумел и теперь компенсирует это упущение, словно бы прикасаясь к чужому «великому подвигу». Вариант, в каком Илья просто видит синие занавески и наслаждается синдромом поиска глубинного смысла в бытовых мелочах, намного более вероятным кажется. Скорее всего, Маленьков доселе просто знать не знал о существовании Ильи, а тут увидел и запомнил. Зарплата у ныряльщика от такого отношения и уважительного обращения со стороны начальства совершенно не возросла, если что. Лучше бы и дальше смотрел на него, как на говно, но поднял выплаты, чтобы у Ильи появилась возможность больше тратить на себя, не привлекая подозрений.       Общение с Ириной не пропало, хотя, казалось, обе стороны ничего такого не делали для продолжения того общения. Бывает, она позвонит с вопросом на какую-то тему, особенно запомнившись затребованной лекцией на тему моды в отношении женской одежды разных культурных слоев Сломанного. Ну, ладно, не совсем затребовала, но Илья интуитивно ощутил, что вставшая на тропу не то войны, не то грядущей костюмированной вечеринки косплееров Ирина ему молчания или отказа говорить не простит. Бывало и сам Илья мимоходом сбрасывал смешной анекдот с основанием на реальных событиях, что выливалось в очередную беседу на десяток минут. Ничего из того, что можно называть отношениями любого толка, но все же они друг о друге помнили.       Перед погружением в новый нырок он снова выделил себе немного времени на необходимый отдых, причем в этот раз не сутки, а сразу тройку таковых. Не от лени, просто все, что только было можно, он проверил и прочел, а больше ему для нырка ничего и не нужно было. В принципе, до момента начала работы с прокачкой более поздних делений талантов и подготовки к прорыву на вторую ступень ему ничего кардинально нового и не нужно узнавать. Про его нынешний билд не нужно, а так-то, ясное дело, постоянно придется искать информацию на ту или иную тему, в зависимости от того, что именно будет в Сломанном происходить.       Не обошел он вниманием и свою личную подарочную лакуну, немалая часть закупаемой информации именно к ней относилась. Вполне себе представляя примерный план той складки, список противников внутри, а также основные образы-ключи он очень много информации мог вытянуть об этом гниющем нарыве. Земляне к этому моменту зачистили безумно громадное число всевозможных данжей, в не меньшем числе таковых они получили жесткий отлуп либо вовсе закончились, а еще столько вместе взятых и помноженных на энную степень лакун они изучили по записям аборигенов, историческим хроникам и древним архивам. Грубо говоря, о том, как справляться с теми или иными лакунами первой ступени они знали если не все, то очень многое, настолько многое, что почти то самое «все».       Высокоуровневые лакуны всегда уникальны, но даже первая ступень таковых имеет черты некой уникальности, уникальная история и память суть и есть природа лакуны. При этом как раз первые ступени, как бы они ни старались уникальность свою проявлять, изучены настолько хорошо, что крайне сложно не отыскать аналога, чего-то похожего, уже разобранного на кирпичики и тактические таблицы со схемами. Трупоеды, локация подтипа «лабиринт», ось в виде выеденной трупной ямы, между первой и второй ступенью, вероятно наличие среди выеденного остатков божественной силы, принадлежащей Поводырю Заблудших, также вероятно наличие остатков теургических мистерий пожранного трупа слуги божественного. Ввести запрос и наслаждаться десятками и сотнями страниц имеющихся совпадений на Форуме.       Пусть значимая часть увиденного оказалась шлаком или примитивными пересказами основных блогов-энциклопедий, но попадались жемчужины чистого знания в этом корыте. Да и те самые энциклопедии не стоит недооценивать, там уж точно укажут, где можно поискать, даже если нужного не отыщешь. Главное, как-то добиться общения с вечно занятыми знатоками раздела, обладающими наивысшим рейтингом полезных ответов. Там, порою, такое ЧСВ развивается пополам с вытекающей за пределы любых рамок гордыней, что у иных четверок или даже пятерок понтов при общении в разы или даже на порядки меньше. Илья это точно знает, потому что сам на большей части таких энциклопедий сидит, тоже иногда отвечая на вопросы новичков, постоянно борясь с собственными понтами.       Лишь бы в такого же чудака с иной буквы не превратиться.       По начавшей складываться традиции перед нырком просматривал блоги с приколами, основанными исключительно на реальных событиях. Как и всегда, реальные события в Сломанном порою превосходили в бредовости даже самые сказочные анекдоты. Пусть история про мертвую турбо-бабку успешно закончилась побегом землянина на другой конец его куска ойкумены, иные казусы случались постоянно. Так, например, выложено оказалось на Форум подробнейшее описание истории, произошедшей с одним небольшим отрядом землян, даже не общиной со своим сердцем, нет, именно отрядом людей, какие встретили друг друга на просторах Сломанного и решили отжигать и выживать вместе. Полный крайне изобретательного мата рассказ повествовал о том, как закончились развлечения одного из пяти землян. Всего, если что, в группе было шестеро ныряльщиков, просто один из них оказался родом из другого мира, присягнув лидеру группы на верность.       Впрочем, возвращаясь к приключениям юного Чароманта, был он большим любителем женской красоты и совершенно не стеснялся ту красоту брать, невзирая на желания взятой. Обходился без прямых изнасилований, но, будем честны, не Чароманту жаловаться на отсутствие сверхъестественно эффективных средств убеждения противоположного и не очень пола. Чаще них среди начальных классов мозги моют разве что только сони. Справедливости ради, сам его билд оказался заточен в удары громом да молниями, а не ментал, но зато имелась одна крайне забавная вещица, слабенькая реликвия, добытая с боем в одной небольшой и едва зародившейся лакуне. Полного описания реликвии в рассказе не приводилось, но эффект ее давно уже разгадали. Что-то вроде чарующего внушения, сверхэффективного гипноза в сочетании с повышенной доверчивостью и влюбчивостью у цели.       На неодаренных аборигенок хватало с головой, а неудовольствия такими вещами никто не высказывал, ни аборигенки, ни даже земляне. Зачем, если можно поссориться с хорошим дамагером и призывателем, тогда как выгоды практически никакой? То есть, единственная девушка в отряде, конечно же, пообещала оторвать яйца несколько раз кряду, стоит соратнику только активировать вещицу рядом с ней, но не более. А тут парнишка дошел до ручки, обнаглев и немного потеряв голову, увы, фигурально, а не буквально. Какая-то особая лечебная настойка на грибах сняла с него проклятие, полученное от весьма мощной нежити, но рациональность снизилась ого-го как.       Если уж быть беспристрастным, то две внучки сильнейшей одаренной всей Сатрапии Овиролк, что можно было считать аналогом очень крупного герцогства или мелкого королевства-ханства, не должны были сами шляться в самых злачных местах города. Не должны они были упарываться какой-то курительной смесью, от какой сопротивление двух одаренных ментальным и другим эффектам снизилось до минусовых значений. Не должны были, накурившись, сваливать подальше от охраны, обманув их собственными иллюзиями-фантомами. И, конечно же, не должны были две девушки попадаться на тупейший подкат столь же упоротого землянина, оказываясь под эффектом его реликвии.       Ночь вышла у троих индивидов, не соблюдающих правила безопасного поведения под стимулирующими сознание веществами, исключительно славная. И все бы прекрасно было, но утро все же настало, и до двух девиц красивой восточной наружности дошло, что их, мягко скажем, поимели во все отверстия не совсем по их воле. Что втройне обидно, ведь они тогда были в таком состоянии, что и без амулета-реликвии согласились бы на все случившееся, прояви землянин чуток красноречия и умения делать комплименты. Не то чтобы ему это хоть немного помогло избежать мести за поруганную честь, но сам факт важен. Гордый сын третьей от Солнца планеты успел свалить от их гнева, прикрывшись воздушным щитом и призвав на помощь боевых птиц, какими отвлек чуть похмельную парочку, что так жаждала его крови и мучений.       Потом и сами внученьки немного пришли в себя и признали, что немедленной смерти паренька не хотят, да и вообще смерти, потому что было весело, а сами они даже не заметили контроля во многом потому, что не делали под ним ничего, чего сами не хотели сделать. Нравы среди одаренных самые разные бывают, от насквозь пуританских до, ну, вот таких. И было бы все у землянина хорошо, максимум пришлось бы для сатрапии и верховной чародейке той сатрапии какую-то услугу оказать. Но ситуация слишком уж быстро стала достоянием общественности, и бабушка, матушка, да и сами внученьки просто не могли не ответить в такой ситуации. Тут бы и закончилась смешная часть истории и пришла бы пора части скучной и мрачной – очередная группа землян, убитая наповал аборигенами Сломанного без шанса на возрождение.       Закончилась бы, ведь бабушка, какая выглядит, кстати, просто сногсшибательно, даром что ей уже чуть ли не третья сотня лет идет, оказалась не дура. И гробить работающих на нее же, пусть и косвенно, очень хороших и полезных землян-рейдеров-добытчиков ей совсем-совсем не хотелось. Были принесены извинения, вынесено формальное наказание, в обмен обещаны были жизнь и здоровье виновника, а земляне выдохнули. Чтобы на следующий цикл виновник почувствовал легкое недомогание, прилег поспать, проснулся, сказав всем, что пойдет прогуляется, и пропал с концами аж до конца цикла. Не сразу до ребят дошло, что его, скорее всего, зацепило активным сомнамбулизмом, благо матушка двух доченек была по классу не самой плохой соней. Земляне уже не знали, бежать из города или пытаться вызволить своего соратника, но бабушка их всех успокоила, торжественно заявив, что все с их товарищем в полном порядке, подтвердив свои слова клятвой на имени и малом алтаре одного из Мертвых.       И вправду, он вернулся живым и здоровым, только уже не Чаромантом, а Чароманткой, поскольку добрая бабушка успешно провела не просто операцию, а буквально полное ритуальное перевоплощение, сделав из землянина землянку. Самое смешное тут, что мозги у него были в полном порядке и даже рассинхрона не наступило, только помочь это не могло. Никакая отмена чар не поможет против подобного трюка, ведь тело и даже аура Чаромантки стали женскими во всех отношениях. У бабушки ведь третья ступень все-таки, а то и четвертая, точно не известно было! В общем, от реликвии, какая теперь начала действовать и на владелицу тоже, пришлось быстро избавляться, а единственная девица в команде землян получила повод для абсолютно бесконечных подколок.       Собственно, именно эта соратница пострадавшего и вбросила всю историю на Форум, заодно подтвердив ее правдивость, отчего соратник ее пригрозил убить в обоих мирах, если встретит. После такого как бы не распалась эта группа на части с такими-то внутренними распрями. Но блин, вышло действительно смешно, особенно в пересказе прямой свидетельницы, какая еще и картинки «до» и «после» прицепила к своим сообщениям. С точки зрения Ильи, мудила с амулетом после процедуры стал даже симпатичнее, но это так, мимолетная мыслишка.       Посмеявшись над чужими проблемами, позабыв на время о проблемах своих, Илья на краткие мгновения стал едва ли не счастливейшим человеком в мире. Возможно, даже сразу в двух мирах. Так что когда раздался звонок телефона и мучающаяся сомнениями и страхами перед новым нырком Ира предложила сходить куда-то посидеть, Илья ответил согласием почти не задумываясь. Практика показала, что они оба ужасно играют в боулинг, а идея сходить в знакомый клуб чисто на пробу являлась полным идиотизмом. В следующий раз решили сходить на гольф, а Илья даже пообещал себе выучить ради этого правила того самого гольфа. А то пока что он знает только о том, что клюшкой удобно отбиваться от наседающих мелких бандитов, вооруженных опасными, но более короткими ножами.       Ох уж эти воспоминания бурной молодости, но Серега с клюшкой был тогда на высоте, всю драку на своих плечах вытащил. Тогда еще восемнадцатилетний Илья все думал, за каким хером его товарищ с собой ту сумку с набором инвентаря для игры в гольф потащил? Они же в один из полулегальных клубов потанцевать шли, а не на драку или спортивную площадку. Серега уже тогда успешно познал мир, после чего мир стал ему абсолютно понятен, даже если остальным и не понять. Ведь он-то и не сомневался в том, что драка будет. Ирина, какой он эту многолетней давности историю не скрываясь, - а чего скрывать, если все заинтересованные стороны о том и так знают, даже в социальном профиле стоит отметка? - пересказал, хохотала так, что едва не свалилась со стула.       Справедливости ради, им четверым, оказавшимся с клюшками против восьмерых накачавших мышцы в бесплатном соц-содержанском спортзале мордоворотов, тогда было совсем не смешно.       Вечер продолжился и завершился в разделенной на двоих постели, а поутру, за почти сутки до нырка, Илья решил пройтись по парковой зоне. Вернее, сначала они оба проснулись посреди ночи от громкой музыки соседей сверху, какие тоже праздновали и бухали, сходили в совместный душ, и с неким огорчением Илью поцеловали на дорожку, отправив домой, ведь Ирине тоже было к чему готовиться. Было очень раннее утро, и практически все человечество родной агломерации дремало в своих квартирах, видя сладкие сны. Рассвет был бы красив, если бы его можно было разглядеть за многоэтажными титанами из стали, стекла да бетона, какие окружали парк, давили на него своими многотонными телами. Присев на лавочку, хлебая купленную в автомате освежающую газировку, Илья понимал, что ему и вправду стало легче, когда он сумел нырнуть и создать Близнеца.       Все то напряжение, переживания, сомнения в себе и собственном благоразумии, они давили на него, давили постоянно и неумолимо. Он привык, сумел, пересилил и все такое, но лишь избавившись от груза смог вдохнуть полной грудью. Только побывав в Сломанном, сражаясь за свою жизнь и право на таковую, начинаешь по-настоящему ценить старую добрую помойку, в какой живешь настоящий ты. Или, быть может, уже не настоящий, быть может, Близнец в этой истории именно землянин? Невольно вспыхивает интерес к тому, сколько ныряльщиков такими мыслями додумалось до съехавшего к чертям чердака. Наверняка ведь хватило бы заселить небольшой городок в Сломанном, а то и вполне себе большой, да. Если не сразу графство иное.       Илья сидел и дышал воздухом, попивая сладкую с кислинкой жидкость, и почти не обратил внимания на странный звук, словно щелчок и легкий стук. Зато увидел вспышку, с какой смотрящая прямо на него камера на стене пока еще не открывшейся кафешки заискрила и выключилась. Увидел и не более, случаются с техникой поломки, как им не случаться-то? Но тут звук повторился, как и вспышка где-то на периферии восприятия, после чего Илья уже напрягся всерьез. Он, конечно, уже не слишком юн, но вполне себе помнит, как банды шпаны из соц-содержанцев или урезанцев обеспечивают отсутствие свидетелей своих нападений и грабежей, если таковые проходят в сравнительно пристойных районах или просто там, где камеры стоят нетронутыми.       Направленный удар по камерам там идет в самых первых строчках, да.       Его очень смутило то, что он сейчас в фактическом центре города, куда подобная публика вообще ходить не любит, но если уж доходит, то ведет себя крайне пристойно. Загреметь на соц-работы за хулиганство, получить отметку о неблагонадежности или урезание выплат социальной защиты им тоже не улыбается. В общем, Илья вполне разумно и ожидаемо не ожидал подобной публики здесь, особенно посреди ночи. Что им, лавочки поломать или оскорбительное граффити на стене кафешки оставить приспичило? Остро пожалелось о том, что он уже лет десять не таскает при себе ножик, телескопическую дубинку или замаскированный под сувенирную продукцию кастет. Щедро хлебнув газировки, он принялся подниматься на ножки, чтобы выйти опять под камеры и не проверять, решили тут похулиганить или все же ограбить раннего-позднего прохожего. Настроение такое хорошее, зачем его себе портить-то?       Увы, но испортить настроение можно не только своими действиями.       - Дарова, Ильчик, как жизнь, как делишки, чего сидим, кого ждем? – Голос оказался очень смутно знакомым и принадлежал совсем не коллегам по работе или немногочисленным друзьям, какие могли называть его старым студенческим прозвищем и не получить в лоб. – Чего не здороваешься, а, или ссыш тихонько?       Илья не то чтобы ссал, но серьезность ситуации понял сразу, как увидел собеседника, его фигуру и лицо в лучах переведенных в ночной режим и оттого едва светящих парковых фонарей. Если бы постарался, то даже вспомнил бы имя обратившегося к нему спортивно сложенного паренька с подкачанной фигурой, пшенично-золотыми волосами и тем выражением на лице, с каким вполне могут ушатать. Не побить, не ребра пересчитать, не потроха помассировать, а тупо сразу и сходу взять и уложить оппонента в гроб. Нет ни оскала, ни синдрома широкой спины, ни типичных признаков быкования, только бледное от гнева лицо, пошедшее красными пятнышками, дергающиеся ноздри да с трудом звучащий ровным тоном голос.       Дополнялся общий боевой вид одетой не совсем по погоде теплой курткой с широкими рукавами, в какой вполне можно скрыть что угодно, хоть и небольшой самодельный или купленный нелегально пистолетик. И еще подавитель связи, если уж подходить серьезно, сходу вырубая камеры дистанционным воздействием. Илья не стал даже смотреть на телефон или смарт-часы, потому что знал, что там он увидит отсутствие коннекта. Интересно, а этот тип просто так его искал или каким-то образом узнал, что ныряльщик выходил из квартиры такой же ныряльщицы? Смешно будет, если окажется, что этот тип еще и камеру слежения рядом с ее домом поставил, чисто из лучших сталкерских побуждений. Хотя нет, это нихера не смешно на самом деле.       Ситуация вообще полный швах, если подумать, потому как его сейчас вполне могут убить к херам ни за что ни про что, оставив ему только Сломанный, в каком он окажется навеки заперт. Честно сказать, еще вопрос, будет ли это хоть немногим лучше перманентной смерти. И во всем виновата, сука, Мария, Машенька, Машунций! Не было бы ее приколов, он бы не встретился с Ириной, не влез бы между вот этим королем френдзоны и его страстью, не оказался бы под угрозой помереть от рук ревнивого долбоклюя. Дело швах и, как всегда бывает в таких ситуациях, мозги у Ильи стали работать не в пример более активно, чем в обычных ситуациях. Не прошло и секунды с момента завершения «приветственной фразы», как Илья уже отвечал.       Спокойно, чуть устало и совершенно без страха, только с легчайшей тенью недоумения.       - А ты кто? – Внутренний психолог похлопал Илью по плечу, потому как от этой фразы шарики за ролики у ревнивца зашли окончательно, и он тут же потерял остатки самоконтроля.       Дальше все произошло очень быстро, как бывает в те моменты, когда от одного лишнего движения зависит вся твоя жизнь. Блондин ударил молча и резко, сразу насмерть, вытряхивая из рукава утяжеленную телескопическую дубинку с шоковым элементом и ударяя в висок сидящего на лавке и расслабленного, не ждущего атаки мужчину. Если еще и элемент доработанный, то заряд там вполне может быть сразу смертельным. Хорошо, что жертвы удара на месте уже не оказалось, ведь та одним движением скользнула вниз и в сторону, бросив в лицо противнику ополовиненную банку от газировки и уходя ему в ноги. Удара в голову так и не прилетело, а мигом позже они оба свалились в кучу, нанося удары куда придется, чтобы еще секунд тридцать спустя Илью просто отшвырнуло удачным толчком ноги в грудь.       С тихим звоном упала на плитку мостовой раскладная дубинка, на какую тут же поглядели обе стороны конфликта. Ревнивец бросился к оружию, а Илья, понимая, что сам схватить и встать не успеет, просто толкнул дубинку ногой в какие-то кусты. Дальше пришлось на кулаках, так сказать, но это и хорошо, куда лучше, чем если бы урод достал из-за пазухи огнестрельное оружие любого толка. Впрочем, противник и без оружия справлялся, ведь он просто физически крепче, а еще явно профессионально занимался каким-то видом смешанных единоборств.       Пропустив удар в бедро и двойку в голову, Илья едва не поплыл, но сработал на опыте, разрывая дистанцию и тем самым ошибаясь, ведь помимо дубинки у пришедшего за его головой индивида имелся еще и нож. Как ни странно, но именно потраченное на вынимание и раскрытие ножика-бабочки время, буквально секунда с хвостиком, дало Илье возможность прийти в себя и молча сбросить пиджак, намотав его на руку и следом захватывая ударную конечность противника. А что он хотел? Илья не профи, но тоже занимался, пусть и больше в симуляторах, зато реальным боем, а не спортивной рукопашкой по правилам. Против ножа он сработал прямо на десять из десяти, тут же дернув на себя пиджак и одновременно ударяя ногой. Больно стало от одного только звука, с каким кисть мудака помладше встретилась с ботинком мудака постарше.       Из хороших новостей – нож он выронил и кость в руке наверняка треснула. Из плохих – удар в колено носком сапога вышел у оппонента прямо на загляденье, от боли у Ильи на глазах слезы выступили. Снова схождение, быстрые замахи пудовыми кулачищами, преимущественно здоровой рукой, а не успевающий за оппонентом охромевший Илья больше ставит блоки, отступает и закономерно пропускает удар в скулу. Тоже здоровой рукой нанесенный. Вспышка света в голове, а в себя он приходит от того, что на него наваливаются сверху и принимаются душить сначала одной рукой, а потом и вторую тоже протянули к горлу. Дальше сработали даже не рефлексы или наработки, скорее вспышка воспоминаний о Сломанном, где сравнительно недавно тоже чьи-то руки тянулись к горлу Ильи.       Он и сам не понял, как умудрился сместиться и выскользнуть, но вторая конечность оказалась сжата между его зубов. Как раз между указательным и большим пальцем, причем «между» очень быстро стало тоньше, когда укус Ильи добрался до мяса и жил. Вот теперь он взвыл от боли, впервые с начала их драки, рефлекторно выдергивая руку из хватки челюстей и вторую руку убирая от шеи, чтобы ударить в башку почти добитому Илье. Почти добитый воспользовался моментом, разжал зубы и дернул ублюдка на себя, беря его единственную рабочую руку на излом, выгибаясь всем телом и под рычащий и полный злобы мат оппонента доводя тот излом до логического финала.       Кажется, выжил.       Кажется, даже не пострадал.       Кажется, он всерьез хочет убить Марию.       Кажется, нужно зафиксировать поломанного Ромео и вызвать правоохранителей.       

***

      Домой из больницы он шел крайне задумчивым, опираясь на стильную и весьма изящную трость, потому что колено ему ушибло только так, врач прописал две-три недельки минимум не нагружать. Илья взял и заказал себе выбранный в каталоге аксессуар, мыслями пребывая где угодно, но не в той самой больнице. Вообще-то ему повезло не только выжить, но и отделаться минимальными последствиями по здоровью и криминальной ответственности. Прокушенная ладонь, закрытый перелом кисти, а также напрочь вырванная из локтевого и плечевого суставов вторая рука – это вполне могло сойти за превышение мер необходимой самообороны. Хватило бы нарваться на слишком дотошного и следующего букве закона следователя и все, привет запись в гражданский статус.       К счастью, за него сыграли три вещи, решившие исход разбирательств после завершения схватки за жизнь или хотя бы отсутствие инвалидности сугубо в его пользу. Во-первых гражданский статус, потому что Олег Горелкин, как оказалось, принадлежал к не настолько благополучной социальной страте, как сама жертва. Не урезанец и уж точно не соц-содержанец, но из тех, кого в них забросить могут в любой момент, особенно учитывая несколько прошлых привлечений к административной ответственности по весьма разным статьям. Илья такими тоже мог похвастаться, но не в такой степени и не по таким серьезным поводам, да и давно уже остепенился он.       Во-вторых, мудила недоработал, когда уничтожал или деактивировал камеры – одна из них оказалась противовандальной, не перестав снимать после удара не самым мощным прожигателем, засняв, пусть и не слишком четко, их великую битву. Ну а еще сам факт того, что при мудиле вообще нашли запрещенное, так-то, кустарное оборудование и что именно он им изначально пользовался, попавшись и на камеры тоже, сыграл свою роль. Если ты зачем-то начинаешь гасить наблюдение на участке пространства, то едва ли замышляешь нечто доброе и хорошее. А плохой мальчик Олег впервые работал с такой аппаратурой в самом центре, где камер слишком много и они друг друга перекрывают, отчего незаметно выбить их все задачка посложнее стандартной.       В-третьих, окончательный гвоздик в чужую надежду откосить или съехать на простую бытовую драку забили все те же камеры. Как уже было замечено, этот гений преступной деятельности явно имел некий опыт, но одно дело работать в кварталах повышенной криминальности, где и камер-то нет почти, а совсем иное в благопристойных районах города. Путь его проследили от начала и до конца, включая также момент установки камеры перед входом в квартиру Ирины, на входе в ее подъезд, а также в самой квартире, какую тот открыл, подделав электронный ключ и потом почистив журнал посещений. Это ему уже сама Ирина и рассказала, причем сугубо матом, особенно когда парочка уставших оперативников вытащила замаскированную камеру из вентиляционного отверстия над душем.       Короче говоря, закончилось все благополучно, хотя Ирина изрядно понервничала, да и сам Илья тоже – до начала нырка оставалось что-то около двух часов, когда ему все же разрешили уйти домой. Ему могло показаться, но складывалось ощущение, что парочка следователей намеренно тянула время и следила за его реакцией. Ну да, логично. Тут и «конспирация» Ирины, и тот факт, что ее «добрый знакомый и давний друг» Олег отнюдь не молчал о том, что дамочка ныряет. Вот и подозревали в том самом Илью, да только не на того напали – он вел себя спокойно, аки удав, на каждый вопрос имел ответ, а ушиб колена все равно не требовал госпитализации, так что официально его задержать не могли. А при попытке провернуть что-то неофициально Договор начнет проникать в задний ход, причем даже не этим двум, а их начальству.       Кстати, именно ему пришлось успокаивать Иру, какая всерьез испугалась, что ее «спалили» и теперь будут принуждать к официальной регистрации. Нырятельное или, если говорить правильно, эссенциальное право во всем мире практически идентично, ведь опирается на Договор в первую очередь. И согласно оному праву, обвинения со стороны Олега в незарегистрированной практике нырков ничего не стоили, особенно от желающей нехорошего в адрес девушки особы, да еще и пойманной с поличным. Хотя на деле, конечно же, все они поняли, как и раньше знали, просто делают вид, что верят, пока Ирина не занимается ничем противозаконным. Илья тоже ничем противозаконным не занимался, а на вопросы отвечал предельно четко, даже продемонстрировав электронный диплом Лондонки, чтобы уж точно убедились, что у него есть нужная квалификация для общения и «общения» с Ириной. Официально, впрочем, спрашивали они совсем не это и напрямик даже не намекали на то, что знают о «маленькой тайне» одной блондинки.       В свой дом он вошел за полчаса до начала нырка, а в квартиру вполз уже ощущая накатывающую сонливость, но не прерывая разговора с Ириной. Та уже сама постелила себе постель и готовилась к нырку, но не хотела показаться совсем бессердечной скотиной. Мол, у нее товарища и любовника чуть не убили, а она даже не может с ним поговорить нормально, потому что нужно бежать, ну, он понимает почему и куда нужно бежать. Как понял Илья, она и сама понимает, что ее, скорее всего, вычислили, иначе бы хотя бы стиль одежды сменила бы и больше конспирацией бы занималась. Просто для нее это было формой протеста, да и не хотелось кучу официальной бюрократии проходить с регистрацией, причем не ясно, чего больше. В итоге ограничились разговором по телефону, что устраивало обе стороны того разговора.       - Понимаешь, я вообще не ждала. То есть, сука, я знала, что он по мне сохнул, когда подростком был, но, бля, мы ж тогда были сопляками все! – Недоумение казалось ему весьма искренним, хотя он и не пытался ловить ее на лжи, больше позволяя выговориться. – Не, не подумай, если бы он реально приударил, так я бы и повелась, чо. Он норм парень, ну, казался, да. Не урод уж точно. Но он же даже не пригласил ни разу прогуляться куда-то, блядь! И тут, сука, он чуть не убивает тебя, а я, пиздец-сука-нахуй, охуеваю от количества камер в моем доме! И это ведь я переехала, ну, когда, ты понял, зарабатывать стала больше. Блядь, а сколько этого говна у меня в прошлом жилище стояло? И откуда он, ебать его нахуй, вообще взял все это железо? Я погуглила тут, так оно же нихуя не дешевое, понима-а-а-а-а-а-а-ешь?       Зевок, прервавший полный эмоций монолог девушки, ярче прочего свидетельствовал о том, что время уже близко. Илья прекрасно понимал, что Ирине банально нужно успокоить нервы, а еще ей страшно от того, что какой-то неадекват мужского пола может начать ее донимать и добиваться не только в Сломанном, но и на Земле. Илье, если честно, тоже неуютно от того, что в этот «цикл» его убить пытались и там, и здесь. Распрощались они только тогда, когда девушка уже засыпать начала, и, как только трубка была брошена, Илья сам зевнул во всю ширь рта, стремительно умыл лицо, сбросил одежду, стараясь не задеть колено и ноющую скулу, а после лег на кровать и погрузился в накатывающий на него сон. Казалось, не прошло и секунды, как уютная и почти родная темнота забрала Илью в свои объятия.       Малый разовый Дар Великого Механизма: капля эссенции сущности упала в твой Сосуд Вечности.       Илья не успел даже моргнуть, как пришло к нему видение алтаря и озера, доливая подарочек от Механизма к уже имеющимся запасам. Он даже не споткнулся, спокойно закончив тот шаг, посреди какого застал его конец цикла, и только потом остановился, вслушиваясь и всматриваясь в себя. Увиденное ему, несомненно, понравилось, хотя хотелось бы получить не каплю, а сразу десяток, а то и всю сотню, ибо почему бы и нет, а? Давайте сразу тысячу!       Кап.       Семь капель из десяти уже есть, и до нового повышения ранга таланта осталось не так уж долго, при удаче даже в этом цикле закроет. А при неудаче набрать придется куда больше трех капель, только тогда уже встанет вопрос о том, сумеет ли Илья выжить после такой щедрости Механизма. А то будет как в той побасенке про Саймона Уайта, одного из пятерок Цитадели. Говорят, еще второй ступенью он как-то провалился в весьма коварную лакуну, причем вместе с тройкой соратников-подчиненных. И вот стоят они посреди лакуны, а из-под земли выбираются сотни и сотни беспокойных мертвяков. Тогда-то Саймон, поговаривают и сказал ту самую фразу, какую в каждую экранизацию его и его товарищей биографий тыкают. Мол, ребята, да мы же богаты!       Правда те, кто был тогда с ним, позже рассказывали, что эту фразу он произнес отнюдь не восторженно-радостно, с готовностью к битве и победе, а заикаясь от ужаса и натужно пытаясь пошутить. Но кого волнуют такие мелочи, не так ли? Главное, картинку покрасивее продать народу, чтобы скачивали платные копии голофильмов или даже на устаревшее 3D шли в кинотеатры.       Чуть отряхнувшись от невеселых мыслей, Илья молча продолжил двигаться вперед, к славному городу Лежебокий, где рассчитывал найти часть того, что так нужно ему в Сломанном. Что характерно, добрался совершенно спокойно и без приключений, если охоты на еще одного оленя не считать. Пару раз вдалеке выли волки и единожды что-то очень крупное и стремное, но оно в гости к Илье не пришло, и на третье утро от начала цикла, он уже прятал свои пожитки в тайник под какой-то скалой. А после, встав на ту скалу, увидел вдалеке стены Лежебокого, готового встречать очередного искателя удачи. И, при неосторожности оного, сожрать его нахер.       Ворота, через какие входил Илья, оказались заметно более внушающими, чем таковые на входе в Верхнокаменный, они оказались шире, а еще просто красивее. Даже сама воротная арка была выполнена в виде громадного рта широко улыбающегося добродушного толстяка. Только из-за возраста фигурной каменной кладки, а также навалившегося тут и там снега, что изменил внешний вид экспозиции, выглядела эта пасть нигде не добродушно. Словно ступаешь прямо в щачло громадного великана, что вот-вот захлопнет свои челюсти и полакомится человечиной. И кониной. И ослятиной. В общем, всем полакомится, что в пасть к нему сунется.       Птички в клетках стояли и тут, только их оказалось побольше, а сами птички более крупные, породистые, аж лоснящиеся и звонко щебечущие. Да и не одними птицами осмотр ограничивался, стражники тоже не бездельничали, то и дело проверяя ту или иную телегу, пусть и не слишком внимательно. Утренняя очередь оказалась долгой, но двигалась при этом весьма быстро, сказывались расторопность той самой стражи и сравнительная вежливость очереди. В том смысле, что никто не рвался поперед всех, а тех, кто рвался, безоговорочно пропускали, ибо они имели на то право. Про эту достопримечательность Илья знал даже от памяти Близнеца, а уж Разза ее расписал только в путь. Суть в том, что лет тридцать назад у одного из заправил города в давке на входе какой-то борзой дегенерат зарезал любимого сына.       Сын, правда, тоже не очень умным был, раз поперся через самую длинную очередь и не воспользовался отдельным проходом, - хотя тот мог быть просто заваленным или нерабочим, этого информатор не знал, - но еще больший дурак оттого, что временно оказался без полагающегося ему прикрытия свиты. Но после того, как всех причастных и не очень показательно казнили разными неприятными способами, на воротах навели образцовый порядок, а идущих вне очереди штрафовали так, что разориться можно. В крайнем случае, позволялось таковых и вовсе прирезать, а разборки будут максимально мягкими и расположенными к прирезавшему. Илья и так не любил лезть вне очереди, а тут уж вовсе самой скромностью воплотился.       Сунув в руку стражнику медный лист, стандартный сбор для входа в город с пешего путника, он оказался за чертой стен. И при этом был готов поклясться, что вот уж тут, в Лежебоком, какая-то магия в стенах наличествовала, причем сильная и, что хуже, активная, постоянного действия. Ну, иной масштаб, иное все. Одаренных на входе не наблюдалось, либо таковой пребывал под невидимостью, что тоже не исключено. Пару местечек, будто созданных для того, чтобы живой сканер расположился там с неким комфортом, наблюдая и не попадаясь под случайный толчок, приметить удалось сразу же. И это только те, какие он засек, будучи все же не профи, а очень начитанным новичком!       Снова квест на поиск подходящего постоялого дома, снова выручил острый нюх Вендиго – откуда прокисшим и тухлым слабее прочего пахнет, туда и заселяйся. Ну, если сумма заселения не станет совсем уж астрономической, просто неподъемной для выбранного землянином образа. Не то ФаФо опять выстрелило, не то просто «повезло», но он едва не стал участником хрестоматийной трактирной драки, стоило ему только спуститься в общий зал после получения ключа от комнатушки и заказа бочки с водой, можно даже не подогретой. Буквально только сел, заказал поесть, и тут на него накатывает волной запах лука и дешевой браги, а какой-то хмырь уже рассказывает, что именно он сделает с ним за то, что Илья посмел на его бабенку смотреть.       Илья, если что, в этом зале вообще ни одной женщины не увидел, даже разносчиками были хмурые мужики, как традиционно принято на «боевых» дворах. То есть, на тех, где собираются люди, живущие с ножа или топора, хотя эта традиция и не всегда соблюдается. Иным держателям таких домов прибыток с девок легкодоступных кажется достаточно заманчивым, чтобы рискнуть. Рискнуть платить штраф за трупы и убираться после погромов, какие начинаются, если боевитые наемники из-за бабы поссорятся. Стоит еще добавить, что это правило касается только именно «боевых» постоялых дворов, а не просто тех, где привечают всякий боевитый сброд. Тех дворов, где наемники не просто пробухивают свой гонорар, а именно ждут найма или ищут работу. В таких местах считается дурным тоном даже просто напиваться, мол, такое только после закрытия дела.       Или бухай, кути и снюхивай всякие порошки волшебные с необъятных седалищ трактирных подавальщиц, но не здесь, а в более подходящем для этого заведении.       Так вот, этот в хлам пьяный индивид, очевидно, принял Илью за кого-то еще, тут же решив не то пограбить под «законным» предлогом, не то просто кулаки почесать захотев. Словив легкое ощущение дежавю, едва не померевший от рук ревнивого дурачка в реальном мире землянин немного не сдержался, молча отставил в сторону тарелку с кашей, встал на ноги, а после заблокировал весьма точный и поставленный удар в ухо и прописал оппоненту быструю двоечку в челюсть. Противопехотной мины под кустистой бородой пьяного бузотера не оказалось, лег подремать он аки младенчик. Самое время было бы остальным дружкам его засучить рукава и попробовать отпинать одиночку с криками «ты чего нашего друга обидел?!», но не случилось.       - В этот раз как-то быстро. – Обиженно произнес тот индивид, с каким легший отдохнуть мудила только что пил, допивая уже чужой бокал. – Но ты лихо его, конечно.       Илья свой вопрос выразил одним только красноречивым взглядом, но ему быстро пояснили, что задел его местный дурачок, какой обладал поразительным умением терять всякий страх, даже понюхав немного алкоголя. А еще невероятным здоровьем, ведь он все еще ходит не под себя и активно зарабатывает на выпивку, даже столько раз получив по голове. Его потому и не гонят, что он прикольный и считается талисманом заведения, мол, налить Зеньку-Ревнивцу перед делом подобно хорошей молитве на удачу. А сам он уже какой год, с тех пор, как женка его ушла к другому, в каждом незнакомом лице видит того самого другого.       Илью от словосочетания «молитва на удачу» ощутимо передернуло, и он твердо решил, что выпивку этому типу ставить точно не будет. Зато удалось услышать весьма забавную байку о том, что у Зеньки откуда-то взялся талант из господских, на целых три деления, позволяющий быстро приходить в себя после побоев и не страдать от повреждений головы. Ну, ограниченно не страдать, если учесть нынешнее состояние все еще пребывающего в отрубе дурачка. Илье стало немного стыдно за избиение инвалида, но иначе он все равно не мог среагировать, да и сам Зенька вполне может отметелить того, кто его бабенке присунул, пусть и только в его больном воображении.       - Зверя, ясное дело, бьют многие, цельными бригадами порою. – Разливался соловьем мужичок, с каким они совместно заказали большой кувшин крепкого вина, чтобы выпить за здоровье головы утопавшего куда-то пришедшего в себя Ревнивца. – Но токмо одному лезть в Хребтину не стоит, вот прямо не советую. Все, что поблизости, уже давно артели всякие разобрали, к ним сунься, так самого освежуют и без кожи оставят в снегах... А там, где дальше, водятся не только звери. Не-не, они и к нам забредают, вон, только девятицу тому назад забили стражники страшилище лютое, на стену залезшее, но там, в пустошах, таких слишком много. Туда тоже ходют, но там уже, хе-хе, горлорезы пострашней нас с тобой, даже одаренные господа не брезгуют в Хребтину зарыться.       Илья прекрасно видел, что его собеседник и сам бы рад к таким крутым горлорезам присоединится, да только не нужен он им, у них высокий входной порог и преимущественно семейные подряды. Отцы, сыновья, братья, иногда даже деды, знающие друг друга всю жизнь и готовые прикрыть, случись что. Либо полностью нанимаемый отряд профи, кем-то финансируемый и сдающий добычу строго по одному адресу. Туда тоже со стороны не принимают, только по рекомендации, что и не удивительно, ведь для охоты на тварей или сбора тех трав да минералов, какие в глубине Хребтины растут, нужно снаряжение. А с убитого в спину новичка с даже минимальным набором необходимой экипировки можно снять несколько соцветий и пару пригоршней лепестков.       Иногда и снимают.       - Дык. Я ж, это самое, не к тварям, стал быть, сунусь. – Новый вариант говора, характерный для хуторян этого участка Сломанного, выдавал в нем именно охотника, как и выбранное для входа в город снаряжение. – Что я, значится, не знаю, какомо, дык, оно бывает, коль с твариною столкнет Тетиву Вяжущий? Коль, ну, не спешить, не жадничать, и, это самое, ноги вовремя делать, можно и зарабатывать, значит.       И ни капли лжи, ведь реально можно, даже неодаренному, если иметь подходящие навыки, именно личные, а не от Механизма, а также с умом потратить имеющиеся три-четыре таланта, доступные для неодаренного. Он ведь отыгрывает роль жителя таких же деревень-хуторов, из каких семейные подряды-ватаги охотников выходят. Только такие подряды опираются на несколько отдельных крупных деревень, где детишек с детства готовят в пустошах лепестки срывать, а на дальних хуторах... в общем, тех охотников, какие из этих хуторов вышли, какие при этом именно охотники, а не пейзане, какие еще и живы до сих пор, считают законченными отморозками. Илье оставалось только надеяться на то, что его говор и маркеры поведения соответствуют оригиналу, но он вроде справляется.       И если и дальше справится с удержанием образа, то от него будут как раз одиночных охот ждать, быть может, даже на иных тварей. Со временем можно будет брать все более крутую добычу, а там дать несколько намеков на то, что он сумел стать одаренным, пока бродил по пустошам Хребтины. Нашел, мол, какие-то руины, омут, алтарь или все это вместе, да и одарен оказался. Но это на самый крайний случай, если придется раскрываться – тут же втянуть попробуют в местные разборки, ибо бесхозный одаренный из черни просто напрашивается на силовую или не очень вербовку. Впрочем, чтобы быть справедливым, очень часто вербуют вполне честно, особенно если поставить себя должным образом – предложение, а в ответ согласие на поставленные условия.       Но это же Сломанный, блин! На каждую историю нормального сотрудничества с аборигенами приходится в лучшем случае равное количество историй, в каких землян пробуют прогнуть, поиметь, кинуть или вульгарно зарезать ради потрохов и эссенции. Так что осторожность и только она, сто раз проверь, один раз реши не рисковать, если есть возможность риска избежать. С его особенностями в накоплении капель, ему прямо сам Механизм велел бить только слабого и не особо опасного противника, стабильно зарабатывая на том редкие капельки эссенции. Впрочем, это все же Сломанный, а у него единица в атрибуте ФаФо, совсем без рисков и опасных встреч обойтись не выйдет.       - Ладно, бывай, Святик, я, ик, уже все, хватит с меня. – Да, явно лишней была последняя кружка вина, но кто Илья такой, чтобы мешать чужому саморазрушению? - Коль решишь к Мутузому податься или к Рягильнику сунуться, то на меня мож ссылаться!       Угу, может, только не станет. За контакты скупщиков трав, пушнины и прочих даров Хребтины Мертвеца он собеседнику, ясное дело, благодарен, но в меру. Недостаточную, чтобы потом переплачивать, увы. Илья практически уверен, что припершегося в Лежебокий хуторского простака решили немного прогреть на деньги. И когда Илья на собеседника сошлется, тот не скидку сделает, а поймет, что его посетил человек, какому можно любую лапшу на уши вешать, если в меру. Ибо если не в меру, то хуторских охотников не зря считают совсем уж отморозками даже на фоне наемничьей братии, такой вполне может за нож схватиться чуть что, и тот факт, что его потом повесят или с клеймом на рудники отправят, совершенно никак не поможет выпотрошенному хитрому обманщику.       Что же, начало положено, осталось посмотреть, как дальше пойдет.       

***

      Жароцвет являлся растением удивительным и крайне полезным, а еще настолько распространенным, что рос он почти во всех частях Сломанного, где есть свет Светила и хоть какая-то почва. Даже его название одно и то же, потому что имя ему дано было в святых писаниях всех известных Мертвых Богов, так что никакого лингвистического дрейфа не наблюдалось. Свойств у этой травки было столько, что перечислять устанешь, но основных можно было выделить ровно три: он прекрасно усиливал действие всех зелий оздоравливающего типа, он являлся превосходным естественным антибиотиком, буквально «волшебным подорожником», прикладывание какого к ране наделяло регенерацией тканей и выжигало инфекцию, а еще его запах отпугивал большую часть тварей, особенно неразумных.       Не прямо изгонял, словно крест вампира в земных мифах времен до Семерых, а именно отвращал, ведь тварям запах не нравился и раздражал, так что очень немало загородных домиков аристократии украшено цельными зарослями жароцвета. Увы, но в садах он нормально не рос, только в дикой природе при подходящей концентрации магического фона. Либо если приложить кучу усилий, алхимическими присадками, ритуалами или иными чудесами превращая свой сад в то место, какое обманет жароцвет, убедит его в том, что он все еще на свободе растет. Так что проще всего банально добывать цветок в той самой дикой природе, благо что цветок именно в этом куске ойкумены отнюдь не вымирающий вид, встречается часто, особенно на Хребтине.       Задача пойти нарвать жароцвета – это буквально беспроигрышная работа, если ты можешь цветок найти, добыть и принести. Просто срывать и складировать его в сумку нельзя, вернее, можно, но цена сильно упадет, как и качество. Есть много хитростей, какие способны применять неодаренные или лишенные друидических и природных классов ныряльщики. Хитростей, какие на Земле не держались за секреты и вполне себе распространялись среди желающих их изучить. Только, сука, желай и изучай, а не херней на лекциях страдай. По итогу Илья прекрасно знал, как нужно собирать жароцвет, а у него еще и сродство с природой от класса имеется, отчего он сомнений в своих способностях не испытывал. Оставалось только нужное растение отыскать, но это уже частности, как и необходимость отыскать те растения, какие не являлись чьим-то личным не-садом, где траве давали вырасти перед сбором.       Ах да! Еще нужно эти растения не собрать слишком качественно, а то сразу начнутся шевеления на тему того, чтобы столь полезное знание себе отнять, а прошлого носителя приморить втихую.       Первый небольшой холмик, у какого словно откусили верхушку, как раз и был подобной чужой теплицей, вынужденно разбитой вне города и лишь немного улучшающей условия для роста цветка, создавая защиту от непогоды. Или от диких зверей, возможно, даже двуногих. Нашлось, например, несколько ловушек с ямами и кольями, а также замаскированный самострел на уровне бедра у самого прохода к зарослям, причем стрелка оказалась смазана какой-то дрянью. Илья сломал самострел и стрелой вычертил на камне лаконичное обвинение в том, что кое-кто слегка охерел и так делать нельзя. Цветы, впрочем, срывать не стал, даже не из вежливости, но из опасения – продавать-то он их будет в Лежебоком. Если у кого-то оказался разорен тепличник, а кто-то принес охапку не самой дешевой травы, то несложно начать выкатывать подозрения.       А вот следующая заросль, спрятавшаяся в небольшом овраге, никому не принадлежала, да и размерами оказалась не столь велика. Где-то три десятка небольших кустиков-клубней, чем-то напоминающих цветущую картошку. Только если в картошке ценны клубни, а плоды ядовиты, то тут, наоборот, именно клубни яд в себе вмещают, вмещают огненный жар. Скушай кусочек очень сладкого и нежного корнеплода, сляжешь с температурой под сорок два на недельку, и, если выживешь, останешься инвалидом. Обожрись десятком, просто сгоришь изнутри, только обугленный скелет и останется. Огонь в этом растении очень силен, но оттого клубни и ценятся, алхимики их с руками отрывают. Цветы и листья, наоборот, очень полезны, их можно жевать и сплевывать на рану или перетирать в ступке, намазывая аки мазь – больше никаких воздействий не нужно, как и специфических талантов.       Плюнь, разотри, жди, и вот ты здоров.       Ну, или мертв, но это только в тех случаях, где бессильной была бы и земная медицина, не то что народные средства с магическим уклоном.       Заняться сбором именно этой травы Илья решил по совершенно простой и понятной причине – он ее видел, буквально через камни различал, потому что она доверху напитана тем самым огнем. Настолько полнится им, что клубни ее становились в его особом взоре подсвеченными, словно сердца. Только очень тусклые и неподвижные. А сверху еще и то, что Вендиго чуял жар, чуял и бесился от него, его раздражало пламя в цветке, гневила та самая аура отвращения, какая нечисть пугает. Так что землянин, считай, обладал весьма неплохим радаром для поиска конкретно этой травки. Ну, не только этой, он замечал довольно много разных магических растений. Просто не видел причины их собирать, ведь просто не донес бы без необходимых контейнеров, а донеся, не нашел бы, кому продать.       Отыскав растения, Илья принялся аккуратно собирать их, корнеплоды отдельно, стебли отдельно, листья отдельно, а цветы и вовсе в небольшую глиняную чашку с очень крепким вином, какую потом нужно будет залепить воском до полной герметичности. Собрал не все, а только полную девятку плодов, больше нет смысла, очень уж хорошая добыча. Слишком хорошая, как для никому не известного одиночки, тут мудрее будет прийти к этому месту еще дважды, а не выгребать все сразу. За такую сумму не придется убивать или быть убитым, что очень важно для душевного здоровья Ильи и физической жизнедеятельности аборигенов.       - Ладненько, закончил, можно и обратно. – Тихо прошептав себе под нос очевидное, землянин покинул овраг, в каком от жара даже у обычного человека мог случиться обморок, и это при том, что температура оставалась минусовой, лишь на самих жароцветах снег таял, а вот внутри тела температура неумолимо росла от пребывания рядом с источником магии. – Только не слишком быстро, поохочусь еще.       Стоило только оказаться вне оврага, как накапливающееся внутри тела тепло начало выходить, а тело пришло в норму за счет живучести с выносливостью. Крайне коварная дрянь, даже его оледенелым телом не слишком блокируемая. Горячее становится не мир вокруг, а тонкое тело подошедшего слишком близко сборщика, ну, или какого-то хищника. Собственно, именно это ощущение подгорания изнутри отгоняет всякую нечисть, какая могла не убояться запаха. Людям не опасно, если нормальный защитный амулет либо садить кустики по одному, а не рядом друг с другом. Ну, если есть желание страдать с выращиванием и созданием среды под таковое. Но рядом они значительно быстрее растут и начинают цвести да плодоносить. Более того, цветение у жароцвета наступает в самый лютый холод, если зима выдалась теплой, то он вообще не зацветет.       Поудобнее перехватив рюкзак с добычей, Илья двинулся обратно к Лежебокому, дня за три доберется, благо спешить причин пока нет. И что характерно, спокойно себе добрался, опять без приключений, если убиения пробегающего мимо кабанчика не считать. А добравшись, встретил неприятный сюрприз в лице чужой жадности и скупости. То есть, он этих двух характеристик ожидал, но не до такой же степени-то!       - Дык, мало даешь, значит. – Ловким и резвым движением Илья отодвигает сумку от загребущих ручек торгаша, какой уже намерился взять товар себе, словно не сомневался в том, что собеседник цену примет. – Я хуторской, а не энтот, блаженный! Цену-то знаю!       - Слушай сюда, дорогуша. – Среднего роста, полностью лысый и гладко выбритый скупщик трав по прозвищу Мутузый, казалось, искренне недоумевает с того, что деревенщина не стала отдавать девять полных кустиков жароцвета по цене в два лепестка за штуку, что, сука, в три раза меньше, чем даже минимальная планка скупки. – Ты либо сдаешь за ту цену, за какую я предложил, либо уебываешь нахуй отсюда. Я с тобой торговаться не собираюсь.       Илья к несказанному удивлению собеседника, пожал плечами, закрыл сумку, закинув ее на плечо, да и пошел к двери. Нет, разводка-то понятная, особенно для новенького, в город лишь недавно вошедшего и просто не знающего тут никого. Но Близнец-то у Ильи как раз горожанин и лавочник, он такие трюки насквозь видит! Разумеется, землянин был готов на первый раз продать подешевле, понимая, что будут дурить, и желая в первую очередь наладить взаимные отношения с надежным скупщиком. Но это уже не хитрость, а тупо грабеж, если он согласится, то ему потом нигде нормальной цены не видать, все станут так же делать. Пусть этот хер дальше сидит в своей пропахшей какой-то хвоей лавке и ждет дебилов, Илья без него разберется. Ничего удивительного, на самом деле, он и так понимал, что пройдется по всех известным ему лавкам, занимающимся травами, пока не сыщет кого-то адекватного.       - Слышь, сука, куда пошел!? – А вот жулик, что для торгаша суть синоним, от подобного подхода реально охерел, особенно как понял, что Илья не торгуется, а действительно уходит. – Ты, значит, время мое потратил, а теперь, падла, уходишь!? Да я тебе все кости поломаю нахер!       Допустим, поломать кости несговорчивому добытчику можешь не ты, а два мордоворота в твоем подчинении и еще парочка за стенками рабочего зала лавки-скупки, где ты обитаешь. Охрана и кулаки в одном флаконе, какие вполне могут попробовать новенького прямо тут и положить, чисто потому, что за него никто не спросит. Хуторской дурачок? Да не, не заходил, вообще не видели, вон, глядите, сколько свидетелей набралось, они все подтвердят!       - Слыххх... – Попытавшийся его во входных дверях притормозить детина даже не стал браться за дубинку, потянулся руками к поясному кинжалу, но так, демонстративно, а не по-боевому, да только проверять Илья не стал. – Ы-ы-ы-ы...       Удар четко в солнышко и второй в печень, на счастье ударенного исключительно кулаком и не в полную силу, но ему от того не слишком легче стало. Желчью и обедом своим он на пол проблевался уже после того, как Илья покинул скупку. Сопротивления он при этом не встретил, отправившись к следующему торговцу, где тоже не сошелся в цене с продавцом, пусть и не настолько нагло тот себя вел. Третий у него вообще отказался скупать цветы, приказав пойти прочь, ибо не общался он еще с проходимцами всякими, какие думают, будто знают, как с благим жароцветом обращаться. Илья пытался было предложить ему самому убедиться в своей квалификации, но помощник одного из городских Алхимиков, хоть и сам неодаренный, считал, что верным образом собрать волшебные травы могут только полноценные знатоки, какие ходят не в одиночку, а с группой прикрытия.       Что же, его выбор.       До четвертой точки Илья не дошел, ибо в него попробовали воткнуть нож, прямо в печень, чтобы никто не был вечен, да. Судя по характерному запаху хвои, это был кто-то из помощников Мутузого, но ныряльщик понял это постфактум. В момент атаки он, будучи собранным и готовым к бою, а еще обладающим нечеловечески быстрыми рефлексами, даже обдумать все это не успел. Являйся противник его полноценным Убийцей, можно было бы приветствовать перерождение с крайне высокой вероятностью, но убить его попробовал простой неодаренный головорез. Весьма опытный, пусть и не прямо профи, если уж быть честным. Столкнуться, словно бы случайно, одной рукой пырнуть, второй сдернуть сумку с плеча, толкая слабеющее тело в проулок, и скрыться в том проулке, шагнув вслед за жертвой.       Увы, сложности начались еще на моменте «случайно столкнуться», потому что заметивший движение землянин сам шагнул под толчок, одновременно с этим перехватывая руку с ножом и сжимая ту до костного треска. Вывернув чужую кисть, он добился того, что нож сам выпал из пальцев прямо во вторую руку Ильи, а после этим же ножом ткнул. Раз, второй, третий и только потом оттолкнул противника, резко поворачивая в переулок и скрываясь там. В спину доносится сиплое «сука, тебе пизда, блядь», причем отдаляющееся, ведь получивший отпор урод спешит скрыться. То ли от стражи, то ли от «упустившего» его Ильи. Потом, правда, матерное высказывание сменяется недоуменной паузой, когда спешащий прочь ощущает нездоровую слабость во всем теле. А потом ножки у него заплелись и он, не успев и полусотни метров пройти, оперся о стеночку и сполз по ней на брусчатку, осознавая, что он, похоже, помирает.       Илья лишь крепче сжал в руке чуточку окровавленный нож, короткий и узкий, как шило, каким и ткнул прошлого владельца дважды в сердце и в печеночную артерию на сдачу. В переулке, кстати, его ждал еще один, теперь уже знакомый в лицо мордоворот, второй, а не тот, какому он врезал, потому что именно в переулок его слабеющее от раны тело и должны были затолкнуть. Тот удивился, когда ударивший его кореша мудила зашел в узкий проход между домами сам, без помощи куда-то запропастившегося товарища. Удивился, но за короткий клинок на поясе схватился, а из рукава уже начал выпадать кистень. Рывок на полной скорости, благо чужих глаз тут нет, можно не скрываться, и вот шило уже торчит из глаза не успевшего даже испугаться ублюдка.       Вырвав испачканную в мозгах жертвы заточку, Илья вытирает лезвие об щегольский меховой ворот из волчьей шкуры, забирая улику с собой. Здесь отпечатки пальцев, может, и не снимают, но способы понять, кто держал орудие убийства, а кто нет, у аборигенов есть, весь класс Взыскующего как раз про это. Выбросить орудие убиения в канаву можно и позже, а сейчас ныряльщик предпочел выйти из переулка и как ни в чем не бывало пойти к следующему скупщику трав в имеющемся списке рекомендованных. В спину ему эпитафией подохшей парочке звучит отобразившееся лишь в его голове краткое и такое желанное.       Кап.       Видимо, он большую часть этой капли уже получил ранее, за регулярную охоту и тех троих доходяг, какие померли от страха, его вопль услыхав, да и с костями он, пока ходил за жароцветом, успел поработать. В любом случае, дареной эссенции в чашу не смотрят, повышение очередного таланта стало немного ближе. Сейчас бы еще распродать эти чертовы цветы, тогда бы вовсе все стало настолько идеально, насколько только возможно.       - А неплохо, очень неплохо. – Благообразный старичок с застарелой травмой колена едва ходил, опираясь на тросточку, но в деле разбирался и не судил по одному только внешнему виду. – Из хуторских, говоришь? Да-да, ваши умеют, даром что нигде не учились, кроме как у родни. Видел я вашу породу. По два-половина лепестка на клубень, еще по одному за стебли и один-треть за цветы, да на девять кустиков умножить... ах да, ты же не считаешь. В общем, это будет, это будет... это буде-е-е-е-ет...       - Сорок три, дык, монеты и ящо пятнушка от одной, оно самое. И мяня энто, значит, устраиваит. – Все тем же хуторским говором подсказывает Илья, добиваясь удивленного взгляда и вынуждено поясняя. – Маманька, дык, была грамотной, мяня да сестру, это самое, учила.       Озадаченный дедуля, тем не менее, заплатил честь по чести и предложил, если будет желание, заносить травы подобного рода именно ему. Он, дескать, даст честную цену. Цена, какую он назначил, конечно, не прямо совсем честная, но куда лучше того, что ему предлагали. А еще у деда был целый список того, что ему, вернее, тем, кто у него эти травы забирает, владея всей лавкой, необходимо больше прочего. Часть из этих растений и минералов Илья знал, как знал и способы их добычи, отчего покидал аптеку до крайности довольным, даже почти улыбающимся. Шутка ли, заработал чуть ли не больше, чем «щедро» подарили за вырезанную из бивня рвача сувенирную продукцию!       Заточку он выбросил в канаву уже очень далеко от места преступления, а спал совершенно спокойно, благо никакой рейд стражи или местной тайной канцелярии к нему в ночь не ломился.       

***

      Лежебокий являлся очень крупным и преуспевающим городом отнюдь не потому, что он рядом с пустошами Хребтины прямо на пути природного магического течения стоит. Да, растущие тут травы, а также куча зверья и даже тварей, очень много денег приносят, но еще больше горя и трупов. Секрет преуспевания города в торговом маршруте, аж трех таковых, какие проходят через город, принося пошлины и торговцев, что увеличивают благосостояние Лежебокого. Продавая и покупая, меняя и отдариваясь, превращая этот славный город в весьма процветающий центр. Торговые пути оплачивали стражу и одаренных в ее составе, поддерживали собственных ремесленников и лавочников, позволяли развиваться и не голодать его жителям.       Тем не менее, хватало тут и классических «авантюристов», какие жили именно рейдами в Хребтину, успешно регулируя свою численность постоянными пропажами, конкуренцией, дележкой выгодных точек охоты и все такое. Никакой гильдии авантюристов тут, ясное дело, не имелось, не тот жанр фентези, как сказали бы земляне. Только отдельные одиночки и ватаги, рабочие бригады и наемные отряды тех или иных сил, какие пользовались надежным тылом и крепкими стенами Лежебокого, чтобы выгрызать у Хребтины немного сладкого и вкусного мяса. В общем, классическая вольница старателей, как золотодобытчики на Земле, только вооружены не огнестрелом, зато с магией. Хотя как знать, если у хорошего Механиста со специализацией на жахателях закупиться, то и пострелять можно.       Все это к тому, что среди наемников и рейдеров Лежебокого встречались самые разные личности буквально со всех концов этого куска мира, не только с Хребтины. А уж учитывая то, что Хребтина уже какой десяток лет считается местом, в каком можно найти новый шанс, если везде в землях Короны или ее соседей виселица грозит, так и вовсе сплошная кунсткамера. Сюда бегут каторжане и висельники, сюда ссылают не заслуживших казни или устранения аристократов, сюда стремятся придурки, молящиеся запретным Мертвым, ищущие себе место в мире. Кого только сюда не заносит, но все они здесь, все они разные и объединенные жаждой наживы. На их фоне умеренно странный Илья попросту терялся, как одинокий огонек на звездном небе.       Главное, не выделяться уж слишком сильно.       Получив свою первую плату за работу, Илья не пошел бухать, лишь позволил себе немного отдохнуть и заказать нормальную бочку с реально теплой водой просто чтобы отмокнуть. Он собирался выйти на новое «задание» уже через два дня, в этот раз намереваясь поохотиться на зверей, снять шкуры и притащить те же кости для резьбы. А часть не притаскивать, а просто потратить на собственное мастерство, какое тоже нужно применять, иначе зачем соответствующий талант брать было? Особенно учитывая некие особенности резчика, какие откроются на третьем и четвертом делениях таланта. Время не подгоняло, но ему физически сложно было заставлять себя бездействовать, особенно когда привык не терять впустую ни секунды времени, ни единой его песчинки.       Ярмарочное гуляние выпало на один из двух дней его отдыха весьма удачно, позволяя развеяться и чуть собраться. В отличие от прошлой ярмарки, какая была именно торговой, сейчас именно веселились, праздновали аналог земного Нового Года, ну и торговали тоже, но это следствие, а не причина. Белоснежье, так назывался этот праздник, ибо в этот день, как считалось, все зло и грехи с людей смывает началом нового года, отчего люди стают белы и чисты, словно тот самый снег. Концепция греховности у аборигенов чаще всего не имела ни малейшего отношения к таковой на Земле, слишком уж много имелось культов у каждого Мертвого, а у каждого из тех Мертвых еще и по семерке Атрибутов. И грехи с добродетелями у них свои, порою перечащие, а порою и диаметрально противоположные друг другу. Часто отдельные религиозные течения признавали только часть Атрибутов, а поклонников остальных считали еретиками со всеми сопутствующими погромами и побоищами.       В любом случае, Очищающий Деянием, под эгидой какого проводился зимний праздник белого снега, своими благословениями праздник не почтил и это было хорошо. Зато почтили сей праздник скоморохи, потешники и циркачи, какие именно ради этого дела и встали на зимовку в крупном городе, потому как этот самый праздник для них еще и немалая выгода, один из самых крупных заработков в году, за счет какого они остаток зимы и холодную весну переживут. Илья ступает по главной площади, на какой даже снег с грязью сгребли в стороны, а тут и там выступают те или иные потешных дел мастера. Вон жонглирует разноцветными камушками с привязанными ленточками белозубо улыбающийся юноша, а рядом с ним скалится во всю харю беззубый мужик пропитой наружности. Только пропитый жонглирует не камнями, а сразу ножами, причем ножей побольше и к ним тоже привязаны ленточки, отчего внимания он привлекает куда больше своего, очевидно, родственника, возможно, вовсе сына.       В стороне выступают фокусники, достающие кролика из шляпы, а после шляпу из кролика, что привлекает очень даже много зрителей, какие аж кричат от восхищения. Землянин даже присмотрелся, заподозрив в мужике одаренного, но нет, просто амулеты с иллюзией, скорее всего, он слишком характерно касался своего кулона перед каждым трюком. Рядом с ним глотал крепкий алкоголь и плевался пламенем еще один циркач, а аж там, в стороне, закидывали объедками менестреля, какой фальшивил так безбожно, что Илья с его чувствительным слухом испытал сильное желание подойти и тоже швырнуть в бедолагу нечто увесистое. Останавливало только четкое понимание того, что этого индивида и так побьют, даже без участия Ильи.       Ближе к центру площади бились на кулачках два очень громадных мужика, каждый натурально горой кажущийся, ибо в них обоих под два метра. Очень необремененные любыми формами интеллекта лица принадлежали двум братьям, возможно, что и близнецам, но тут судить тяжело, очень уж хари побитые. И замаскировали их разным гримом, одного разукрасив в черно-синий, а второго в бело-золотой, так что никто и не понимал, что они братья. И ставки, ставки делали, аж дым шел. Илье даже интересно было, как именно ребята понимали, кто должен проиграть, а кто победить, ведь коэффициент ставок постоянно менялся. Наверное, этим звездам волшебного реслинга какой-то сигнал подавали, а они и ждали того сигнала, следя за тем, чтобы не слишком серьезно лупить друг друга.       Землянин невольно поймал себя на том, что реально улыбается и отдыхает душой. Да, рука все еще на поясе, рядом с кошелем и кинжалом, глаза цепко высматривают карманников, какие тут орудуют в ассортименте, но он наслаждается этим днем. Так что он бродил, смотрел, бросал монетку-другую то жонглерам, то паяцам, то канатоходцам. Последние вовсе порадовали, потому что их было двое и устроили они целое представление пополам с клоунской программой. Красивая и худенькая девочка лет пятнадцати, само воплощение изящности, и обрюзгший жирный мужик с объемистым волосатым пузом. Да только мужик тот на канате стоял в разы лучше, чем мелкая девчонка, пытаясь ту догнать и что-то плохое ей сделать. Публика всячески подбадривала притворно напуганную девочку, а в мужика летели объедки и мелкий мусор.       Тот столь же показательно делал вид, что его эти броски выбивают из равновесия, что он вот-вот упадет и рухнет, только еще пару бросков. Правда, пара неприметных циркачей-помощников следила за тем, чтобы в злого Карабаса не швырнули камнем или даже ножом. Сцена получилась славная, так что Илья не пожадничал и проходящему мимо циркачу с шапкой кинул сразу лепесток. И он еще оказался отнюдь не самым щедрым из гостей, хватало и вполне богато одетых индивидов, какие пришли побаловать себя зрелищем кривляющихся скоморохов. Впрочем, этих было побольше на противоположном конце площади, где собрали настоящую сцену и давали театральное представление. Не уровень нормальных театров из камня, но что-то между таковыми и «плебейскими» развлечениями.       - Ах ты ж мелкая падла, я тебя запомнил, слышал, запомнил! Попадись ты мне только, мелочь, розгами выпорю так, что не сядешь девятицу! Две девятицы! Три девятицы!!! Ты знаешь, кто я, а?! Да я в молодости разломы сторожил, да я тварей больше видел, чем ты конфет сожрал! Ух, попадешься мне, сопля-я-я-я-я! – Орет с полной самоотдачей старый и явно немного чокнутый дедуган, торгующий сладкими пряниками, медовиками, засахаренными орешками, ягодами и прочим кондитерским товаром, а стоило ему перевести взгляд на Илью, как он еще и с не меньшей претензией на него уставился и пальцем ткнул. – А ты еще кто, орясина? Тоже меня ограбить хочешь, а? Так знай, я стражу кликну!       У землянина дернулось веко от подобного бесцеремонного отношения, какое даже по меркам этого мира было из тех, за какое можно в рожу дать. Особенно по меркам Сломанного! Но бить инвалидов, да еще и старых – это не путь высокоморального землянина, так что Илья сдержался. Хотя какая-то его часть хотела поступить подобно тройке счастливо смеющихся босяков, какие убежали в толпу, стащив горсть сладостей с прилавка. Правда, заводила их получил в затылок сладким орехом, но от этого только ускорил побег. К сожалению или к счастью, но Илья из мелкого возраста вырос. Если он стырит с прилавка вкусность, то стража не будет столь снисходительно «ловить» его персону, а ухерачит со всей силы, чтобы неповадно было.       - Шо? Я, энто, Святик, значит. – В отместку за грубиянство Илья врубает хуторской выговор на полную, прекрасно зная, что горожанам оно аки серпом по чиновничьему мандату. – Мине, это самое, мядовика дай, вон таво.       Раздраженно фыркнувший старик только проворчал себе под нос о распоясавшейся молодежи и селюках неграмотных, взял три больших медяшки и сунул в руку запрошенное, уже поворачиваясь к новому клиенту. Клиентом оказался очередной сорванец, но не из босоты, а из семьи, под присмотром. Вот ему старик улыбался искренне и ругался больше для образа, только что в глазу была грусть. В одном глазу, потому как второй у ветерана разломов, - если верить его самопохвалениям, - был закрыт плотной тканевой повязкой, какую, похоже, давненько, очень и очень давненько не меняли. Да и вся одежда старичка явно не самой первой свежести, вся в пятнах и заплатках.       Илья успел отойти на приличное расстояние, когда все же понял, что именно привлекло его внимание, что давило с первой секунды, как он старика с его конфетным ларьком увидел. Одежда залатанная и старая, но ткань, ткань не просто дорогая, а охереть какая дорогая – бывший лавочник такую видел дважды в жизни и то только в гостях у торговца-покровителя, какой оказывал милости родичу Близнеца и владельцу лавки, где тот работал. Один из подвидов парчи, но чуточку волшебный, самую малость, зато носится удивительно комфортно и при этом не накапливает запахи, за что ткань любят и аристократы-богачи, и профессионалы-охотники. Одни, за то, что можно было на балу танцевать и не потеть, вторые, за то, что зверь запаха не различил.       Своровал?       Да хрен там, отобрали бы, либо владельцы нашли бы и секир-башка устроили за воровство, там метр той ткани стоит своего веса в цветах, чуть ли не как нормальный доспех на оружного пажа, с кирасой, поножами, наручами, шлемом и длинной кольчугой. Разве что нашел где-то, причем уже грязное и латаное, чтобы никто не заметил... но где такая помойка находится – Илья там и сам покопается? Вопрос, как водится, обреченный остаться без ответа, но Илья и задавать его не стал. Лишь резко отшагнул в сторону, отчего потянувшаяся к его кошельку мелкая шпана, смотревшая на него еще около прилавка, испугано пискнула и провалилась в движении, растянувшись на брусчатке и больно ударившись локтями. Судя по звонкому «Ай!», за каким пошло не менее звонкое «Блядь!», шпана оказалась еще и девчонкой, лет четырнадцати на вид.       - Тябя кто карманы щипать учил, бля? – Только и резюмировал землянин, какой подумал, что она его ножом пырнуть желала, ибо никакой щипаческой незаметности, прямо высший уровень беспалевности. – Пусть, энто, лучше учит. Позорище!       - Никто и не учил, просто пряник хочу! – От непосредственности быстро вставшей на ноги шпаны, причем вполне пристойно одетой, то есть, не совсем босота, хотя повадки и босяцкие немного, у Ильи рефлекс включился осмотреться, проверить, не идет ли кто-то со спины, не окружают ли «друзья» вот этой «приманки», чтобы стребовать за нападение на бедную девочку. – А старый Рюк, если без денег брать, кричит и ругается!       - На, нах, купи сябе пряник и мамку не позорь. – Ладно, сегодня, вон, новый год, вот Илья и проявил милость, ведь сломать руку девке при стольких свидетелях чревато последствиями. – Пшла давай.       - Пасиба, дядька! – И только ее и видели, да, причем смешки подавляла даже парочка подошедших было стражников, и казалось Илье, что защищали бы они девку, а не пытающегося воздать за ограбление ныряльщика. Лишь уловили уши Вендиго явно не ему предназначенное окончание фразы. – Только нет мамки-то. Ужо давно нет...       - Во молодые дуралеи всякие нынче, это самое, наглые! – Только и смог высказаться Илья, в последний миг добавив вставное словечко а-ля хуторянин. – Пряник ей хотелось! Дык, а мине, значит, не хотелось!?       - Это Лишка, пакость мелкая, хуторской. – Подошедший стражник явно был не против поболтать, а Илья не против был воспользоваться возможностью разговорить болтуна, раз уж таковая выпала. – Старик ее и еще других опекает, да. Широкой души мужик, даром что чуть головой болен...       Из дальнейшего диалога, вернее, монолога болтливого стража, какому Илья больше угукал и поддакивал, стало ясно, что старик Рюк в этом городе весьма известная личность. Когда-то он был весьма преуспевающим книгочеем и всякознавцем аж из самой столицы Короны, города под названием, вот сюрприз, Коронный. Но что-то у него в жизни случилось, и двадцать лет тому назад, когда Гогик-стражник еще только родился, он приехал из столицы в лютую провинцию Хребтины, купил себе большой дом ближе к богатым кварталам, причем вообще не торгуясь, и зажил жизнью безумца. Человеку его положения да торговать сладостями в самой обычной лавке, мягко сказать, очень уж зазорно, но особых недоброжелателей у него при этом не было.       Да и торговал он так, что как бы не себе в убыток, чем мелкая шпана иногда пользовалась, чтобы стырить чего вкусненького себе. Тот всегда орал в спины, но никогда даже не жаловался страже, хотя особо обнаглевшему мог так в спину швырнуть чем твердым, что и сознание выбьет. Одно время он что-то не поделил со смотровыми, но и те плюнули, не стали мучить блаженного, ибо что с него возьмешь. Денег у него как-то не осталось почти, сам он носит годами не меняющиеся когда-то дорогие одежды, жрет собственные сладости, удивительно вкусные, кстати, какие сам готовит. Даже прислуги не держит, из-за чего дом его обветшал до того состояния, что лишь чудом не рухнул.       - Он детишек опекает, ага. – Илья бросил монету мелкому пареньку, а тот притащил два кухля сидра какого-то, так что «хуторской» и стражник стояли у стеночки, отдыхали душой, пока у стражника перерыв и пока есть уши, какие его слушают. – Они ему по лавке помогают, мед и всячину конфетную таскают да замешивают, а тот их почти людьми делает. Оденет, читать-считать научит. Многие босяки да босячки в ворье или шлюхи не пошли его милостью, даже помощник городского счетовода, говорят, у Конфетного Рюка подручным бегал.       Илья только кивал, а про себя дивился тому, что в Сломанном тоже бывают филантропы и благодетели. На деле, конечно же, не дивился, ибо знал, что бывают, пусть и редко. Скотские условия жизни, постоянные угрозы и отсутствие гарантий безопасности, сытости и просто выживания делают из людей скотов. Это аксиома, какую еще земная история давно доказала, просто в Сломанном еще и магию добавили в уравнение. Но точно так же, как и на Земле, среди местных бывают те, кого скотские условия и скотство окружающих лишь закалили. Или сломали, как этого старика. Одни Мертвые знают, кого он потерял и любил, что теперь вымещает отцовские чувства на беспризорниках, уберегая их от пути в криминал или по чужим рукам.       Немало есть похожих историй про местных, просто их вполне намеренно не слишком сильно педалируют среди землян. Для того, чтобы выжить в Сломанном, нужно знать и быть четко уверенным в том, что тебя тут желают убить, изнасиловать и сожрать в произвольном порядке. Если слишком часто думать о том, что среди этих уродов попадаются нормальные люди, сложнее станет их убивать. Да и не стоит так сходу верить местным слухам, ведь вполне может оказаться так, что старичок на деле культист кого-то из Мертвых или вовсе одаренный со специализацией на жертвоприношениях. И тогда его интерес к беспризорникам, каких всегда так много и каких особо никто, кроме самих беспризорников, не считает, становится болезненно очевидным.       Допив сидр и отдав кружки тому самому мальчишке, чтобы он их отнес обратно к разливайке, Илья попрощался с Гогиком, продолжив свой променад. Под вечер выставляли самые шикарные номера и выступления, а также самые офигенные конкурсы от местных аниматоров. Например, вывели к людям посаженных в клетки тварей из зверинца владетелей всего города, отчего Вендиго в голове начал опять требовать сожрать их всех. Кого-то и сожрут, просто не Илья. Тот же меднокожий бык являлся существом, весьма распространенным по всему Сломанному, неся частичку благословения одного из Мертвых, за счет чего очень много где почитался священным животным.       А еще много где просто жрался, ведь правильно приготовленное мясо этого дивного зверя временно сделает твою кожу столь же твердой, как медь. Временное свойство, способное перейти в полноценную мутацию, если соблюдать эту диету достаточно долго. Правда, в форме мутации цвет кожи тоже станет медным, да и польза от подобной брони не столь уж значима. В конце концов, крепость меди приобретает не тело, а только лишь кожа, причем если кушать приготовленное неверно или просто недостаточно качественное мясо, то вместе с медным цветом приобретешь еще и соответствующий вес. Простой человек и даже одаренный, если их кожа вдруг станет весить столько же, сколько и равный объем металла, явно испытают дискомфорт. Еще больший дискомфорт вызывает уязвимость к ряду крайне специфических и оттого опасных проклятий.       Есть целая ветвь «медной» магии, преимущественно в ритуалы и проклятия заточенной, и мало кто сумеет пережить, если корни волос на голове трансмутируются в медь, а после начнут расти в череп. В итоге полноценную мутацию никто не желает получать, а вот обрести свойство на неделю-другую обычно не против. Илья поглядел в мрачную морду презрительно пялящегося на обступивших его клетку людей быка, рога какого были длиной чуть ли не в рост самого Ильи, да и решил отойти подальше. Закрепляли-то переносной вольер явно в спешке, и стенки его стояли больше доброй волей не спешащего буйствовать бычка, чем вопреки его желаниям. С типичным для ныряльщика Фофаном недолго дождаться обрушения клетки и кучи жертв – меднокожие быки хоть и условно-прирученный вид, но они остаются свирепыми и злобными тварями.       Солнце клонится к закату, люди понемногу расходятся, а Илья уже покинул площадь и углубился в лабиринт улиц, следя за опять возбудившимися карманниками. Момент, когда все расслаблены и чуть пьяны, кто от эмоций, кто от выпивки, для их ремесла буквально идеальный. Одному особо ушлому мужичку даже пришлось сунуть в бок кулак, выбивая дыхание, а то намекающий взгляд, прямо говорящий о том, что его намерения заметили, этот хер предпочел не понять и проигнорировать. А вот Илья не стал игнорировать знакомый голосок из-за спины, каким к нему обратилась уже успешно позабытая девчушка.       - Хей, дядька, погоди. – Илья, просканировав окружение, механически отступил спиной к стенке и полуобернулся к стоящей позади вопрошавшей, а та словно и не заметила его готовности резать возможную засаду. – На тебе сладкий пряник, дядька!       Илья с легким недоумением посмотрел на вполне пристойно выглядящий пряник, какой ему протянули, после чего недоумение стало прогрессировать в отнюдь не легкое. Ни дружков ее, ни стражников подозрительных тут не имелось, только сама раздраженная девчушка, у какой одно ухо аж алым было, словно его долго и старательно выкручивали сильными пальцами. Он снова посмотрел на пряник, словно ожидая, что тот на него в ответ посмотрит и раскроет ответ на загадку. Для типичной попытки подсунуть яду или дурман-травы слишком нетипично и грубо, никто в здравом уме не стал бы есть еду, какую ему просто вот так отдают. Бесплатный сыр бывает только в мышеловках и лакунах типа «ферма», где осевой структурой стала какая-то из форм сыроварни.       Или она не отдает, а как бы отдает, но только для того, чтобы потом сказать, будто пряник стоил горсть лепестков? Так еще тупее, если нет группы поддержки, потому что без убедительных мордоворотов тебя с такими предъявами просто пошлют по заковыристому и предельно четкому адресу. В общем, Илья, похоже, чего-то не понимает и, как всегда должно быть с ныряльщиком в Сломанном, непонимание должно вызывать полную боевую готовность.       - Да чего смотришь, бери и хоть выкинь, блядь! – И глазами так по сторонам посматривает, словно чего боится, отчего Илья еще меньше желания брать подозрительный предмет испытывает. – Старикан прознал, что я тебя пощипать собиралась, деревн... то есть, уважаемый, ага. Уши накрутил и сказал деньгу вернуть. А тебя нет, свалил куда-то. А у меня деньги тоже уже нет. Вот, короче, тебе пряник. Такой же, как и тот, что себе брала.       - Дык, ты, это самое, чего? Сначалобно уворовать попробовала деньгу на пряник, затем, значится, ты за дареную деньгу, того-этого, купила пряник, а потом еще одиношный пряник энтот-то уворовала, чтобы мне, понимашь, отдать вместо уже, знамецо, потраченной деньги? – Плохо быть садистом и детей мучить, но Илья в лицо пытающейся понять его бредовый выговор дурочки смотрел почти с наслаждением. – Ты, энто, дурная вопше.       И последнее замечание нихера не преувеличение – она ведет себя очень уж необдуманно и странно, не в типажах того, что учил Илья на Земле и что знал его Близнец в Сломанном. Такое ощущение, что она была беспризорницей, но попала в добрые руки того самого Рюка, какой ее научил, например, связной речи, лишь немного разбавленной жаргонизмами и диалектом. Она будто сочетает в себе манеру благополучного ребенка, дитятки улиц и еще кого-то, отчего дико разрывает шаблон. Наглость и непосредственность аки у цирковой балаганщицы, ухватки и манеры беспризорной босоты, но при этом одета, обута и говорить обучена не хуже какой-то чиновничьей дочки. Неудивительно, что у окружающих от нее шаблон рвет, тогда как авторитет старика, - вопрос в том, за счет чего авторитет его существует, - прикрывает его воспитанников от всяких неадекватов.       - Слышь, дяденька! Ничего я не дурная... наверное. – От искренней задумчивости в ее словах Илья все же испытал укол веселья, прихватив пряник, какой все равно не станет есть. – Все, сладкого блюда, уважаемый. Надеюсь, что мое неприятнейшее поведение не бросит тень на репутацию всего нашего славнейшего города. Желаю вам доброго вечера и приятной ночи, бывайте здоровы и не грустите.       Нет, положительно у ее опекуна есть какие подвязки с той же стражей или кем-то еще, потому что иначе конкретно эту воспитанницу с такими язвенными замашками давно бы угостили камнем в голову. Да-да, уж хуторскому охотнику, с трудом слова связывающему, да именно таким высокопарным «высоким» тоном всего хорошего желать. Уж он-то точно подумает, что его либо так красиво посылают, либо проклясть страшной магией пытаются. Илья сам себе поразился в том плане, что всерьез на мгновение задумался о том, чтобы ответить в той же манере или еще «благословение доброго пути» на теургическом языке литургий Очищающего Деянием добавить. Чтобы уж точно шаблон порвать и обеспечить себе пристальное внимание черт знает кого.       Ей бы в контрразведку пойти, чтобы взбешенные общением с ней шпионы сами себя выдавали, лишь бы только от них это мелкое говно убрали.       - Шо-шо? – Уставившись на нее тупым взглядом ортодокса, обнаружившего новый сетевой порт на рабочем компьютерном моноблоке, он вынужденно подыграл ее клоунаде. – Ты, энто, чего оскорбляш? Яжно могу и, того-этого, дать в жбан, значит!       Со стороны площади донеслись какой-то шум и приглушенный вопль толпы, празднующей не то очередную бочку вина, выкаченную от имени градоправителя, не то какую-то драку стихийную. Их уже три разняли, только пока Илья был на площади, однажды чуть его не втянули в противостояние между двумя цехами, только он так и не понял, между какими именно. Мелюзга уже открыла было рот не то пояснить попроще, не то все же продолжить насмешки с риском для жизни, но тут их обоих прервало новое действующее лицо, ворвавшееся в проход между домами под уже явно ни в малейшей мере не веселый крик толпы, предварительно раскидав всех, кто оказался у них на пути.       «Блядский Фофан!» – Пронеслось в голове у Ильи, когда прямо на него понесся, роняя пену от бешенства, доведенный кем-то до предельной ярости меднокожий бык.       Животное было ухоженным и красивым, аж лоснящимся, рога его позолочены и украшены посеребренными наконечниками, на прочнейшей коже видны ритуальные узоры, призванные усиливать естественные способности твари и повышать ценность ее мяса. Вероятно, оно просто привыкло к тому, что клетка непреодолима, и очень давно не пыталось ее сломать, а тут, когда зверинец начали собирать обратно в дворец градоправителя, он на пробу дернулся. И очень удивился, когда клетка поддалась его воле. Твари всегда очень агрессивны, пусть и поддаются дрессировке, но едва ли кто-то прямо дрессировал этого быка, не тот вид зверя, какой может стать ездовым.       Тварь взмахнула огромными рогами, чем-то отдаленно напоминающими таковые у земных ватусси, популяцию каких только три года назад восстановили силами генной инженерии. Взмах сопровождался захлебывающимся криком стражника, какого на рог длиной больше полутора метров сначала насадило, а после и рассекло. Рога, кстати, покрылись медной аурой, усиливающей удар и способной при попадании в тело сделать кровь тяжелой, словно расплавленная медь. Сердце перекачивать такую кровь просто не сможет, и привет быстрая смерть, если не рассеять проклятие в первые секунды. Диспеллеров рядом не наблюдалось, вот же досада! Илья даже не знает, почему же так вышло! Зато бык никуда деваться не спешил, бросившись вперед прямо через улицу, сбивая тех, кто не успевал убраться в стороны. Слишком широкие рога сияют маленькими солнышками или огромными клинками, прорезая преграды, словно нож масло.       Любые преграды, от стен слишком узко для такого размаха стоящих домов до случайного прохожего. Лилась кровь, звучали вопли, Вендиго внутри Ильи требовал начать жрать всех тех, кто тут шумит и кровь льет. Меднокожая тварь рванула вперед, то ли к свободе, то ли к новым жертвам, желая отомстить за жизнь в неволе. Кажущаяся удивительно мирной ситуация крайне быстро превращалась в какой-то лютый пиздец, что для Сломанного было скорее нормой, чем исключением. Времени на реакцию оставалось не так уж много, а убраться с пути твари было просто необходимо, если не хочешь перерождаться.       Дальше во всем виновата была Синтия Лайонхарт, бывшая сокурсница Ильи по Лондонке, с какой у него было несколько совместных классов. Нет, так-то она была весьма прикольной девушкой, дочерью двух ныряльщиков из одной общины, какие достигли второй ступени и дочку рассчитывали к себе затащить, если будет возможность и не удастся ту отговорить. Родители ее являлись правильными ныряльщиками и ни под каким соусом не желали дочери своей судьбы, но попробуй ей докажи эту точку зрения. Он с ней не прямо дружил-дружил, и уж точно не имелось между ними романтических отношений, но они приятельствовали, делились конспектами и собственными планами. А еще их часто ставили в пару на тактических отработках стандартных ситуаций, что в зале, что в капсулах вирт-реальности.       Проблема была в том, что Синтия ростом вышла лишь немногим больше полутора метров, отчего всегда при покупке алкоголя вынуждена была демонстрировать водительское удостоверение, да и то не верили часто. И это ожившее воплощение западно-азиатского мема про девушку-полторашку в их паре чаще всего отыгрывало роль прикрываемого юнита. Илья же прикрывал, что логично. И когда матерящаяся мелочь под боком напуганно пискнула, разум Ильи на секунду вернулся в те далекие годы, когда он получал второе образование, в привычную рутину отрабатываемых схем. И действовал он соответственно: вместо того, чтобы наплевать на девчушку или даже толкнуть ее под копыта быка, он дернул ее на себя и в одно движение отправил себе за спину.       Бедовая барышня всем своим невеликим весом ударилась не в стену, к какой прислонился землянин, а в дверь, какая еще и приоткрылась в момент удара, и исчезла внутри неизвестного помещения. А вот Илья туда юркнуть уже не успевал, вернее, не успевал так, чтобы не раскрыть свое несоответствие отыгрываемой роли. Сам по себе бычок его не пугал, ему хватит одного выдоха и пары ударов кулаками даже в людской форме – кожа медной твердости при мягких-то потрохах. Задача, увы, в том, чтобы не раскрыть себя, но и не помереть при попытках раскрытия избежать. Изначально Илья собирался просто дать быку пробежать мимо, и пусть он там кого-то еще убивает, а кто-то героический и особо умный убивает быка. Проблема заключалась в том, что резкое движение, каким землянин спас жизнь надоедливой мелочи, привлекло бычье внимание.       А у подобных существ все просто – если двигается, бей, пока двигаться не перестанет. Бык наклонил голову пониже и явно собирался движением рога раздавить Илью о стену, но ныряльщик оказался категорически против подобных экстремальных игр. Первым делом в тварь полетела тощая сумка, причем даже не его, а какого-то мужика, что уронил ее, убегая в ужасе. Снаряд брошен не в чувствительный нос, а выше, ближе ко лбу, провоцируя рефлексы зверя на движение головой вверх, чтобы раздеребанить ту сумку медной магией на клочки. Все для того, чтобы Илья получил шанс увидеть главное: приоткрытую шею противника, обычно закрытую положением тела и крупной башкой, что из-за веса рогов опускается всегда пониже.       Два варианта было: либо бык из диких, пойманных ловчими бригадами, либо из той породы, что уже не первое поколение растет и плодится в ограниченной неволе, под присмотром селекционеров аборигенских. У диких шея защищена обвисшими складками медной кожи, какие и топором не враз прорубишь, а вот у разводных, наоборот, стараются те складки убрать, чтобы шея стала открытой и можно было зарезать зверя как можно легче и быстрее. Если не суметь убить мясную зверушку одним ударом, то она начнет использовать свою магию и пропитывать ею плоть. В итоге вырезка потеряет в качестве и вкус станет несколько не тот. Вот и модифицировали аборигены породу так, чтобы горло у зверя оставалось открытым – в одно прекрасное утро те, кто обычно полируют быку рога и моют шкуру, резко вскрывают глотку одним движением, а затем уже идут разделка и готовка.       Лишь только увидев открытое и гладенькое горло, на каком даже медная кожа тоненькая настолько, что простым ножиком пробьешь, Илья решился на свою авантюру. Классического дикого быка, выловленного и посаженного в клетку, он, не применяя талантов ныряльщика, просто не одолел бы задуманным способом. А тут что? А тут ничего непреодолимо сложного нет. Рывок вперед, прямо навстречу бросившемуся зверю, чей-то крик, еще чей-то визг, панические причитания горожан, а также запах раскаленной меди, звериного пота и крови с дерьмом. Илья проскользнул прямо под рогом, едва не столкнувшись с тварью, прежде чем прыгнул вверх, словно играя в корриду, ухватившись ногами за шею и башку быка.       Поясной нож в его руке сделал одно движение, затем второе, а следом он уже уходит в кувырок, даже не пытаясь удержаться на спине противника или, упаси Мертвые, ухватиться за рога с целью получить опору. За оголенную высоковольтную линию обычному человеку и то безопаснее хвататься, да и полноценному Вендиго от подобного контакта дурно станет, особенно в человеческом облике. Бык выдал вовсе не бычий вопль, лягнул ногами, едва не попадая в откатывающегося человека, взмахнул головой, вскрывая крепкую каменную стену словно нож банку с консервами. Илья начал двигаться еще до того, как противник развернулся, обрушив-таки стену, стараясь держаться сбоку от твари, не подставившись ни под рога, ни под копыта задних лап.       В этот самый момент Илья видит зверотварь сзади, понимая, наконец-то, какова причина ее буйства. Какая-то добрая душа, обладающая исключительно выдающимся умом и преизрядной эрудицией, не нашла ничего умнее, чем воткнуть зверю здоровенный кол в самый зад. Четко в мишень. В шахтовый выход. В глубокое темное кожаное подземелье. Ну или это проникновение случилось уже после того, как зверь вырвался, только как-то сомнения Илью берут, слишком уж забавное совпадение, крайне своевременное. Интересно, это кто-то намеренно решил устроить теракт и подгадить владельцам твари, или просто пьяный угар и желание сказать «зырь, как я умею» в очередной раз привели к закономерному и весьма кровавому итогу?       Еще одна стена, уже с противоположной стороны, опасно кренится и трещит, готовится осыпаться камнями, новый уровень криков, поток алой, невероятно яркой и вводящей Вендиго в неистовство крови, что бьет из вскрытой глотки. Девичий крик, и юркая фигурка той самой шмакодявки-Лишки, какую он в дверной проем закинул, выбегает из оного проема прямо навстречу быку и собственной бесславной гибели. Запаниковавшая мелочь просто не сообразила бежать вглубь дома, а не обратно, отчего она едва не подгадила еще и землянину, врезавшись прямо в него, сбивая с ритма, заставляя выдать глухое «Блядь!», ухватив девку за воротник и дергая ее за собой. Опять же, все те же рефлексы, а еще осознание того, что переступать через нее займет больше времени, чем толкнуть из-под удара.       Меднокожий бык слабел, но слабел, сука, медленно, слишком медленно, ведь он уже успел разогнать свою магию на полную мощь, теперь медь в его крови подпитывала зверя, не давала сдохнуть. Девка заскулила от ужаса, когда попавшая на нее кровь вдруг сделалась тяжелой, словно привязанные к ногам гири, замедляя, лишая сил, даже дышать стало сложно. Илье, на какого тоже брызнуло будь здоров, заметно легче, природное сопротивление проклятиям от основы класса превратило эти гири в максимум небольшие грузики, но время и маневр все равно потеряны. Снова толкая девку, роняя ее на землю, ныряльщик прижимается спиной к стене, ожидая с секунды на секунду, что тварь таки ляжет и сдохнет, бычья ее душа.       Бычья душа, похоже, идентифицировала себя лошадью, потому что встала на дыбы и ударила уже передними копытами, сияющими медью, прямо по прижатой к стене фигурке, намереваясь растоптать, задавить, уничтожить свою цель, своего убийцу. Что же, оставалось лишь порадоваться тому, что именно лошадью, а не огневой установкой или боевым вертолетом, ведь дожидаться окопычивания Илья не стал, сдвигаясь в сторону, давая быку разбить ту стену, к какой он прижался, провалиться ногами в собственнокопытно пробитые дыры, и только потом все же упасть, вяло подергиваясь всем телом и ломая застрявшие в стене ноги. Густая алая кровь все еще бьет ручьем, но уже не несет ни магии, ни угрозы, а невероятно здоровые рога потускнели, уже не сияют тем гибельным светом, какой они излучали совсем недавно.       Сбоку отползает назойливая мелочь, ошалело матерясь подобно сержанту-ветерану армейской учебной части, где бесплатно готовят государственных ныряльщиков, но при этом с наслаждением дыша полной грудью, на какую уже не давит лишний волшебный вес. Кругом крики, паника, кто-то пытается помочь раненным, кто-то грабит мертвых или раненых, грозя добить к херам, если кошель не отдаст, кто-то зовет стражу, а стража сама не спешит подходить. Они же не дебилы рисковать собой любимыми, они у мамок одни такие.       Землянин рефлекторно облизывает губы, позабыв о том, что у него вся рожа в волшебной крови, а неистовствующий в клетке воли Вендиго аж воет от злобы, от того, что его человек не спешит жрать свою добычу, а заодно и всех тех, кто на нее претендует. Одновременно с этим оживает и Механизм, заверяя его победу и награждая за оную. Бычок все-таки оказался крайне мощным, напичканным магией по самые кончики рогов. Он мог бы считаться утлым, слишком легко умершим, но обладай он маневром и защищенностью, соответствующими его атакующим способностям, то Илья не стал бы с ним связываться, даже если и не скрывая свой статус одаренного.       Кап.       Кап.       Кап.       Что же, зато он приобрел возможность развить еще один талант на второе деление с первого, уже не зря сходил на ярмарку, поглядел на скоморохов, блядь. Теперь бы еще суметь доказать окружающим, что он ни при чем, что он весь такой не подозрительный и все такое. И не убежать ведь, стражники уже здесь, как и куча свидетелей вроде владельца того дома, рядом с каким бык помер. Этот уже сует Илье в руки огромную чарку свекольной водки, благодаря за спасение жизни – землянин не обратил внимания, но мужик как раз стоял за его спиной. Не останови матадор-любитель рывок быка или просто уклонись, дав ему промчаться дальше, было бы одним трупом больше.       Молча делая ошарашенный и потерянный вид, ныряльщик залпом пьет горькую и противную бурду, ощущая, как по телу проходят цельные волны жара. Мысленно он всеми силами давит жадность, какая утверждает о том, что он сейчас может удвоить свои три капли эссенции, если обожрется волшебной говядины. Тут как бы владельцы говядины не спросили с него за то, что он эту говядину умертвил без их на то разрешения, и потому теперь должен отрабатывать следующие сто лет без перерывов на обед или перекур.       Или не сто.       Сразу пятьсот.       Тысячу.       Сколько скажут, пока не помрешь.       

***

      - Та шо тут, энто самое, сложного-то, ваш могучество? Он же, дык, совсем дурной был! – Хуторской выговор льется с уст Ильи сплошным потоком, но он все равно очень неслабую тревогу испытывает, потому что допрашивает его не просто стражник, а кривящий рожу в непередаваемом презрении одаренный Механизмом индивид. – Токмо увидал, это самое, горло открытое, так, того-этого, дык, ну, ножом, значит, его туда-сюда...       - Хватит! – Внимательно слушающая его женщина средних лет с коротко стриженными пепельного цвета волосами и гербом правящего дома Лежебокого на легкой кожаной броне не закричала, но все же тон повысила и, казалось, хотела уши промыть как следует. – Понятно уже все с тобой... Дикарь дикоземский. Мантия Очищающего, будь ты хотя бы горожанином, хлопотала бы зачислить тебя в штат ловчих или охотничьих бригад под гербом его сиятельства, но вашу породу к дисциплине приучать – только нервы портить и могилы копать.       К счастью, эта дама была не Взыскующим, иначе бы вскрыла если не маскировку затаившегося зла, то банальное притворство «Святика», какой хуторским охотником был только на словах, а на деле мог легко посыпаться на куче мелких деталей, какие Близнец-горожанин просто знать не знает. Спасло только то, что он вот вообще не лгал, имел кучу свидетелей того, что именно произошло с быком и окружающим миром, а еще то, что почтенной Гнесс ла Пиролль было настолько насрать на все происходящее, что даже описать сложно. Она, считал Илья, является либо Чернокнижницей, либо Чароманткой, обладая талантом на контроль лжи. Не полноценный Взыскующий, но тоже неплохо, для подобного мелкого происшествия хватит.       А происшествие вышло действительно незначительным, всего семеро пострадавших, из каких только пятеро погибших. Например, месяц назад, когда всерьез залупились зодческий и дорогопрокладческий цеха, пострадало больше полусотни человек, из каких больше десятка отдали Мертвым свои души. Спасло ситуацию, позволив избежать жертв, только то, что бык сразу же двинул в сторону того проулка, где находился Илья, а не врезался в толпу собравшихся зевак. Собственно, все те, кто не погиб в результате аварийного дорожно-быкового происшествия, пострадали в давке, так как тварь подранков не оставляла. И благодарить толпа за свое спасение должна того же, кого и проклинать, а именно Лежика по кличке Дрочило, - прозвище полностью заслужено, - какой на пьяный спор поклялся, что «пробьет жопец рогатой скотинке».       Пробил, а после даже добежал до этой самой улицы, где и оказался разрезан вдоль едва ли не по всей длине тела, тем самым принудив бычка побежать прямо между домов и встретить Илью. Землянин испытал странное желание освоить воскрешение мертвых и убить дегенерата лично, но, увы, «умерла так умерла». Главное, следом не отправиться, но, вроде как, от почтенной леди Гнесс удалось отбрехаться. Она даже мелкую пигалицу, какая сидела, вся чуть дрожащая от пережитого, прямо рядом с Ильей, допрашивала куда активнее. В первую очередь потому, что та говорила внятно и отвечала нормально, а не как Илья. Что немаловажно, она явно просветила их обоих сканирующим навыком, у нее замерцали было глаза, почти незаметно в вечернем свете, но Илья сразу узнал «Волшебный Взор» или «Око Волшебства», характерные для вообще всей линейки магических классов таланты о трех или четырех делениях.       Именно они дают такой вот легкий и почти незаметный, если не присматриваться, блеск. Ну, либо она взяла «Взор Истины» или иной талант соответствующей группы, только успела его прокачать, чтобы уменьшить визуальную и аурную засветку. В любом случае, Илья не слишком волновался, его маскировка должна была подобное сканирование выдерживать вообще без проблем даже на втором делении, а сейчас и подавно, так что он «наслаждался» ситуацией и позволял мелочи отвечать вместо себя. О том, что его не станут вербовать прямо сейчас, он отнюдь не сожалел, сам старался подобное впечатление произвести. Умелый и ухватистый, но непригодный к строевой службе и действиям в группе, хитрый и ловкий, но темный умом и едва способный связать три слова, хладнокровный и спокойный, но тупой и плохо обучаемый.       Неплохая маска, в какую мало кто будет всматриваться.       Илье такая роль тоже не особо приятна, но уж ради дела он ее потерпит, а там можно будет понемногу сменить имидж, так сказать, приноровиться к городской жизни, улучшить выговор и начать умные вещи вслух говорить. Стандартная на деле практика, куда меньше вызывающая подозрений, чем вот эта вот шмакодявка, какая изъясняется на местном велеречивом наречии почти без запинок. Ей богу, всех их, но если бы не комментарии стражников и понимающий кивок самой почтенной Гнесс, Илья бы заподозрил в девчушке свою коллегу, занявшую место Близнеца. Увы, но механика Близнецов почти всегда подселяла тебя в те тела, у каких близких родичей и знакомых осталось крайне мало и все они далеко от точки рождения.       Бывает, однако, всякое.       - Лишка, негодница мелкая, горечь жженая, позор моих седин, неразумная и скудоумная ты бестолочь! – Ворвавшийся в их компанию старик Рюк тут же принялся наводить суету, стоило только Гнессе оставить их в покое и приняться контролировать погрузку тела быка на пригнанную телегу, запряженную двумя тяговыми волами. – Ты почто...       Что там она была «почто», Илья так и не узнал, потому что протиснувшийся сквозь толпу народа дед увидал состояние окровавленной девушки и столь же окровавленного мрачного Святика-Хуторянина, какой хмуро смотрел то на девку, то на ее опекуна. На лице старичка отразился натуральный ужас, пусть и только на очень краткий миг и не за себя, снова скрывшись за маской раздражения и гневливой вредности. Впрочем, за голову он ухватился весьма аутентично, едва не сорвав повязку на пустой глазнице, принявшись осыпать свою, как Илье начало казаться, приемную дщерь изощренными ругательствами пополам с самоедскими замечаниями о том, какое же говно он вырастил.       Токсичный дедушка.       Но в рамках Сломанного чуть ли не святой страстотерпец, так что пусть токсичит, сколько его душе угодно. А если заберет эту вот дурочку и сделает так, чтобы она больше у незнакомых хмурых мужиков не клянчила пряники, то Илья ему от себя лично выпишет орден Жаклин Мадерри за достижения на ниве педагогики.       - Дык, ты энто, убери ее от мяня. – Сказал ему Илья, чем явно сбил с толку немного. – Какая-то она, того-этого, чудная очень, дык, как с вавкой в голове.       - Да? А, точно, да, она такая. Дурная очень. – И тут же вспыхнувшей от смущения девке пальцем на лицо указал, едва тем пальцем в лоб не ткнув. – А ну цыц! Сидишь тут. Вся в крови, одежду испачкала. А стирать ее кто будет, а? Быстро собралась и к дому! А ты! Хм. Уважае... почтен... товари... эм-м-м-м... дорогой спаситель, будь сегодня гостем моим. Как могу я не накормить того, кто эту бестолочь спас? Хлеб преломить да вино разлить, да-да, именно так. Будь гостем, ага. Заодно смоешь эту кровь, она, говорят, пристает к телу, не отмыть потом. Так вот, как мой наставник говорил...       Илья только хмуро поглядел на это чудо, какое под смешки наблюдающих прохожих рассказывало о том, что он, дескать, умеет готовить лучшую в городе печеную утку. Да что там в городе? Во всей провинции по меньшей мере! Послать было невежливо, но и соглашаться не хотелось. Еще меньше хотелось сейчас через весь город идти к своей комнатушке в постоялом доме, рискуя опять нарваться на стражу. А этого типа тут действительно знают и умеренно уважают, вернее, смотрят как на мирного и полезного блаженного дурачка, какого обижать просто стыдно как-то. Конечно же, он всегда может оказаться местным криминальным авторитетом или тем самым главой какого-то культа запретного, но это уже паранойя. В том плане, что он все же местный, а не ныряльщик, а потому едва ли бы подобная персона стала выставлять себя на всеобщее посмешище не первый год.       Скорее уж он просто бывший чиновник высокого ранга, возможно, обладающий парой-тройкой благословений от храмовых комплексов или осевых частей лакун. Просто попавший в опалу, морально сломавшийся, переживший катарсис и теперь занимающийся филантропией в адрес мелких засранцев. Ага-ага, совсем не подозрительно, да-да, именно так, Илья.       Идти или послать, вот в чем вопрос, идти или послать?       Илья уже думал послать, когда его взгляд опять зацепился за грязную и задубевшую повязку на глазнице нетерпеливо ожидающего ответа старика, и в голове таки щелкнуло то, что он никак не мог понять. А все потому, что старый хрен заговорил про кровь, какая не отмывается нормальными средствами. И нет, дело не в особых способах стирки, какие дедуган от своего наставника узнал, совсем нет, просто старик реально прав – кровь меднокожих быков, особенно когда засохшая, переходит в то состояние, когда одежду проще выбросить, чем отстирать от медных пятен. Да и кожу тоже хер ототрешь хоть руками, хоть мылом, хоть песком, хоть аналогами наждачной бумаги.       Хотя ладно, наждачкой все же ототрешь, просто вместе с кожей.       - Дык, ну, покушать и простираться энто, значит, доброе дело. – Улыбнувшись довольно и польщенно, землянин почти не притворяется, ибо ему и вправду весело немного. – Тогда, того-этого, вяди мяня, старик.       И они пошли, а Илью все подмывало указать на мелкую оплошность в словах старика, ту оплошность, какая всю его клоунаду порушила.       В том, что хрен кровь быка вывести с тела и одеяний выйдет, он целиком прав, говоря по собственному опыту.       Но эффект этой крови, наполняющей оную медной магией, впивается пятнами в любые поверхности не всегда, а только под воздействием встречного потока силы.       Если тот, на кого попала подобная дрянь, сам активно применяет мощные таланты магической природы.       Те, какие простым обывателям, сколько бы раз кряду они ни были бывшими чиновниками, не доступны.       Если только бывшие чиновники не являются одаренными Механизмом и, вероятно, совсем не теми, за кого они себя столь успешно выдают не первый год.       Дом старика Рюка стоял на пристойной улице и в богатом квартале, но поистрепался изрядно, сад стоял неухоженным и заросшим уже какой год, часть окон была давно заколочена наглухо, дверь кто-то когда-то выбил, да так и не вставил нормальным образом. Зато над дверью висел забавный такой колокольчик, тихонько динькнувший на традиционное приглашение войти в дом с добрым намерением и чистым сердцем, но Илья этому колокольчику не удивился, даже бровью не повел, лишь кивнул, подтверждая и добрые намерения, и чистое сердце, еще более четко увидев дальнейшую картинку развития событий. Сменная одежда ему нашлась крайне быстро, пусть и явно не особо дорогие тряпки, старик лично какую-то кладовку перерыл, сам же забрав окровавленные одеяния и приказав своей подопечной сходить погулять, пока мужчины будут о важном и мужском говорить. И чтобы остальных забрала, пусть тоже погуляют, нате вам медяков на дорожку, но чтоб не пили много и дурмана никакого, а то он-то им ужо ого-го.       Илью посадили за стол и всячески развлекали беседой, вернее, монологом, потому что ответов старику совсем не нужно было, да и не хотелось ему слушать речь хуторского охотника, уже наслушался, пока они шли. Утка по-коронски у Рюка вышла воистину вкуснейшая, прямо пальчики оближешь, и землянин, сожрав обе ножки на правах гостя, аж едва удержался от того, чтобы замурчать от удовольствия. Особенное удовольствие доставлял бесящийся десятикратно, а то и тридцатикратно сильнее обычного Вендиго внутри, прямо жаждая напасть и жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, жрать, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ, ЖРАТЬ!       - Ладно, предлагаю закончить эту клоунаду, почтенный Рюк, и поговорить как нормальные разумные индивиды, а не вот это вот все. – Разом убрав все дыки, того-эти и этих самых, Илья изъясняется на всеобщем настолько четко и ясно, насколько это возможно для человека, всю жизнь этот всеобщий изучавшего, даже если не считать эффекта ныряльщика, какой оный всеобщий загружает в голову при рождении Близнеца. – Признаюсь, схема с реликвией Хозяина Слов в атрибуте Ударившего по Рукам и вытяжкой из гладосладостного корня в качестве приправы к вашей, не побоюсь этого слова, великолепнейшей утке весьма занимательна. Даже, сказал бы, неиронично прекрасна в своей изящной простоте.       Короткая пауза, за время какой Илья утирает руки и лицо платком, а замерший изваянием самому себе уже вовсе не смешной и не нелепый старичок просто смотрит на него. Словно через оптический прицел, или, скорее, наблюдающий беспилотник, корректирующий удар баллистической ракеты производства Локхид Мартин. Рвущийся с цепи Вендиго не мешает наслаждаться ужином, вкусным настолько, что он ничего вкуснее в обоих мирах не ел. И надо сказать, легкая кислинка вытяжки этой утке шла, как есть шла.       - Увы вам, но я всегда ставил всего важнее именно самоконтроль, уподобляться зверю здесь и сейчас уж точно не стану. – Действительно не станет, даже несмотря на то, что тварь в запертом сейфе под эффектом столь необычной приправы временно выросла до размеров мутировавшего сенбернара, едва не разрывая цепи и оставляя быстро зарастающие царапины на внутренней стороне сейфовой двери. – Так что вам, реши вы меня убить, придется сделать это собственноручно, быть может, оказав мне честь и все-таки сняв вашу повязку.       Илья совсем не стесняется демонстрировать свою суть ныряльщика, он не опасается атаки со стороны добренького дедушки и не собирается атаковать сам. Зачем бояться, в чем смысл отказываться от настойчивого приглашения или пытаться убежать прямо сейчас, пока принимающий гостя временно скован собственной реликвией, не дающей атаковать и ему самому? Что толку бежать от волны цунами трех сотен метров в высоту, стоя прямо на пляже и гарантированно не успевая найти укрытие? Илья вообще не привык бояться тех вещей, на какие не выйдет повлиять и какие он не сможет преодолеть изначально. Например, никак он не преодолеет эффект ока, что скрывается под повязкой, связки из пары талантов и мутаций, какие очень сильно давят на психику, настолько сильно, что приходится закрывать то око тканью, чтобы не нагружать мозги. Очень особой тканью с характерным отливом, почти невидным под слоем намеренно нанесенной грязи, словно ту ткань годами не стирали.       Собственно, по типу ткани он и вычислил то око, какое под повязкой скрылось.       Вернее, не око, а «Око Чистовидения», талант из ветки, что доступна сразу Оккультистам, Мудрецам и Отшельникам. Но больше всего, конечно же, Мудрецам.       Талант, обладающий семеркой делений максимального развития, доступный ко взятию только после того, как возьмешь ряд сопутствующих и балансирующих его безумие талантов попроще. Способный при активации насквозь просветить кого угодно, способный легко раскрыть маскирующегося талантом о трех делениях одаренного и даже вычислить ныряльщика по наличию у него Сосудов Возрождения.       Талант, какой и взять-то, чтобы потом начать развивать, можно только лишь достигнув по меньшей мере третьей, сука, ступени развития.       Старик, притворяющийся сломанным не хуже Сломанного Мира индивидом, живущий в грязи, сам себе готовящий пищу и убирающий собственное жилище. Возящийся с беспризорниками и гнущий спину перед стражниками, унижающий свое достоинство каждый день, каждый час, каждую секунду такого существования. Искренне и неподдельно испугавшийся за жизнь и здоровье отосланной подальше девчушки, когда увидел ее рядом с облитым кровью и очень голодным Вендиго, настолько испугавшийся, что даже не стал атаковать сразу, лишь бы ее не задеть. Он смотрел на Илью с каменным выражением лица, ни единый мускул в его теле не дрогнул, он словно стал натянутой струной, какая может в любой момент разорваться, выпуская наружу мощь, способную ровнять дома и улицы мимолетными даже не ударами, а так, отмашками.       Илья тоскливо смотрит на крылышко вкусной утки, понимая, что скушать его уже едва ли успеет. В голове его нет ни малейшего понимания о том, что будет дальше и как вообще вести эту беседу теперь, когда карты оказались вскрыты. Лишь одна мысль звонко бьется о стенки совершенно пустой черепной коробки:       «Блядский Фофан! Блядский Фофан! Блядский Фофан! БЛЯДСКИЙ ФОФАААААААААААААН!»