Часть 11. Новый этап. Сомнительное новоселье.

      Малыш хочет быть заклинателем!! Лунный достопочтенный счастлив. Но мерзкий в своей настойчивости Циньгуан-ван явно решил испортить этому достопочтенному лунному небожителю настроение. Какая разница - душой больше, душой меньше? Этот достопочтенный и сам не помнит где она, у этого милый хочет учится у даосов. Столько приятных хлопот... Надо поскорее все уладить.

***

      Сомнительное новоселье.       Сворачиваюсь калачиком. Баюкаю болящие части. Пока не шевелюсь легче.       Но если шевельнёшься случайно, боль долго не уходит, будто то бы робкими но непреклонными, неумолимыми шагами приближаясь к самим костям. Для того, чтобы правильно дышать нужна концентрация, а у меня, ять, не получается сосредоточиться. Совсем.       Так больно... это из-за того, что некоторое время мне было не больно? Обезболивающее кончается, нужно поберечь. Что же сейчас делать?....       Вспоминаются только мамины да дедулины объятия, где боли совсем нет. Только тепло и кисти. А от этого ещё больнее... Тряпка. Вот кто я есть. Раз не могу дышать, надо делать что-то другое. Хе, попробовать считать овец что ли? Один баран(Чан Ци), второй(Чан У), третий(Цзы У Ян), четвёртый(Фан Минь), десятый(док Бай), пятый(судьба), восьмой(злобный дзун)... кажется я запуталась. Какая там следующая овца по счёту?       Мля-мля-мля!... самка собаки ты, а не водитель! Подождать тридцать секунд было вот совсем невыполнимо, да!? ...Сумка больно ударила по бедру. Столб в который упёрлась рука слегка ожёг прохладой. Ёжась от осеннего ветерка достаю мобильный и отзваниваюсь маме. Все хорошо, общага супер - цена чуть выше указанной но не заоблачная, от корпуса три минуты, душ недоступен только в среду и субботу, соседки тоже прелесть - у нас вся группа классная особенно Варька с Машкой. Да опаздываю, но не критично. Кушаю хорошо. Денег не нужно - сама справлюсь. Выслушивая ответные новости не выходит не улыбнуться. Брат - слегка дурак, но видимо дурак везучий. А папа видимо - ещё больший любитель экстрима, хорошо, что они одно и тоже не пробуют дважды... От родного голоса хорошо, но отвлекать маму от работы не стоит. Отбиваю вызов, ворчу на цену связи и смешную почти существующую стипендию, сажусь в тесный воняющий бензином автобус. Звучит песня про бандита в тюрьме под аккомпонимент чего-то неисправно и громко стучащего в двигателе. С другого конца салона махает рука. Мне махает. Знакомая такая рубашка на этой руке. Павел. Аккуратно проталкиваюсь вперед поминутно извиняясь. Голос у моего молодого человека (ой, а как звучит-то... ммм) не менее приятен сердцу. По другому, но не меньше. От него хочется растечься лужицей и сидеть рядом где-то в кинотеатре прижавшись к остому плечу. Дошла. Пашка, тесный автобус, тепло его губ на моих. Глаза прикрываются, исчезают неодобрительные взгляды - чопорных старушек - и завистливые - пока одиноких студентов. Песня про блатную романтику тоже отодвигается на второй план. Ни запаха, ни звука... ни тепла родных губ. Распахиваю глаза, ужас опалил нервы. Пусто. Только пустой салон, непроглядная тьма за окна и красная нить. Тоненькая, от моего запястья куда-то за пределы автобуса.

***

      Чан У смотрел со смешанными чувствами на изображение своего ястреба. Тот принёс его вместо кролика с охоты. (Сделано непонятно как, но выбрасывать не хотелось) однако - занятия. Все мысли посторонние - прочь! Кто-то промчался топая как яогуай в случку - не его проблемы. Опаздываешь - не уважаешь шицзюня. Кара заслужена... Второе ката стиля Хуа, рассечённый лепесток, рассечённая мысль. Третье ката стиля Хуа, невиданный цветок. Четвёртое ката, шесть ложных выпадов, шесть...

***

      Сама мысль о том, что я до сих пор не защитила своё жилище слегка пугала. Но время - время!       Как и во сне эта Тянь Цин чуть не опоздала. Видимо учёба, и бег по кочкам к аудитории, вечны. Одинадцать классов школы. Пять классов художественной школы. Полтора семестра универа. И вот тут. Живопись это конечно хорошо, но это здесь - школе магии - далеко не центральный предмет. Размышлять о цзуне - а это явно он снова пошаливает с моими снами - времени тоже не было.       Каллиграфия - зло. Но зло необходимое. Печати. Один знак неровно и: поминай как звали. И, возможно, перерисовывай карты под новый ландшафт (гора алхимии передаёт привет). Едва не хмыкаю, но горечь внутреннюю удержать сложнее. Я и нормальный почерк? Зрение начало садится где-то в пятнадцать, и с тех пор писать красиво у меня почему-то не получалось, как бы я не старалась... каллиграфия зло. Местная физкультура зло не меньшее.       Теперь понятно почему почти нет женщин. Поблажек тоже. Разминаю уставшие от трёхчасового непрерывного письма пальцы, выдыхаю. Вдыхаю, прогоняя страх. Не получается. У меня даже походка на изуродованных лотосах семенящая - свободного, широкого, мужского, шага нет и не может быть. Что уж говорить об остальном?       Смотреть боевики и быть мастером немного разные вещи - вот что говорить. Только этого не говорили. Ничего не говорили. Смех один. Смех. Были лишь он. Ото всех. Ну что же, посмотрим сколько ещё вы будете надо мной смеяться.       Что то едкое внутри подняло голову и злобно оскалилось.       ...       ...Спасибо за обезбол, иначе бы точно сдохла! ТАК я не выкладывалась ещё ни разу. Но кроме подкрадывающейся за спиной мягких лапках боли было удовлетворение. Да, я была слабее всех, в самом конце. Но я вписалась в этот, самка собаки, норматив. К которому остальных моих соучеников подтягивали учителя. Правда цена... столь плохо мне не было даже избиений.       Шпагаты, бег, колесо, приседания... всего я ожидала, но не того, что было. Назвать это физкультурой ну... не совсем правильно. За что спасибо, так как я со своей тросточкой такое не вывезу.       Так же трудно как выполнить только описать сами упражнения, так как в глазах моих есть сие - набор бессмысленных и утомляющих действий. Но препод уверен, что мы ставим руку с базы фехтования на уровень. Пусть и первый. Но даже на первом все ученики, словно один, словно морская волна, перетекали из движения в движение. Кроме меня, разумеется. Рассинхрон движений был лютый, спасибо я в середине стояла, а не спереди. Руки тянуть начало движения с двадцатого. Потом пришлось отложить трость. Ноги едва держали на середине занятия. Крепатура знааатная.       Так сука плохо... это тоже из-за того, что некоторое время мне было не больно? Интересно, выдаст ли добрый док ещё обезбола или люлей, коли я наберусь наглости и припрусь к нему снова? Разумеется, только после того, как окончу свой мини проект "новоселье", включающий в себя минимальные условия для безопасной жизнедеятельности.       Те несколько идей таки в головушку пришли, пока я страдала над вычислениями требовали некоторых усилий, что после аццких занятий были затруднительны, и инструментов, которых вообще не было. А с тайником вообще так и не определилась - духовная энергия тот ещё чит. И как это контрить не понятно. Значит пока настроим внешнюю оборону. Так что то, что меня снова отправили после занятий на подножие было как всегда кстати.       Спускаюсь. Привет, толстяк.       Толстый Хао, уже не такой толстый как раньше, тупо мне кивнул и... Так, как это понимать? Против воли вспомнился порошок на ручках Сяо, то есть Ли Бай. Хао, ты... чего? Что с тобой? Обгорел, что-ли? Как? Солнца давно уж нет как нет! В смысле такого сильного. А сыпь есть. Неужели тоже кто-то нехорошо "шутит"?       Красновая такая, напоминающая взбитую кожу, сыпь выглядывала из подвязанного рукава и нескольких слоёв грязи, кою даже не потрудились отмыть. Бррр. От одного взгляда руки болезненно чешутся. В общем насколько я поняла - после того, как Это хотя бы смыли - Это не больно и я не должна волноваться, появилось недавно и скоро заживёт, т. к. на Хао все заживает, мне благодарны за еду и вот мне инструменты, Фа снова занята. А теперь мне пора, так как Хао нужно по нужде... как оказалось красная гадость не единственное испытание для моего толстого друга. Понос. Сильный, но не до обезвоживания. (да, тут любой похудеет. Но, видимо, толстяк не считает, что в тех отношениях, чтобы просить помощи) Пока. Что же, как и было задумано - иглы, все какие я нашла отныне покоятся под тонким слоем мягких листьев там, где приличные люди не ходят, а все поверхности внешней стороны домика остро наточены. На них не очень приятно приятно приземляться с меча, а во всех слепых зонах от окон щедрые колючие сюрпрайзы... хотя бы что-то. Просто для самоуспокоения.       А теперь - ура. Повторим всё то, что мне пришлось пройти на физ. подготовке! Ещё надо перечитать руководство по рукоблудству... то есть ручным печатям (вот нахрена его выдали в этом году? Тут половина местных "студентов" ци вообще не чувствует и я в той половине)       Изнемождённая до состояния "труп обыкновенный, упокоенный" всматриваюсь по привычке щурясь в чуждые моему духу иероглифы. Который час? Неважно, потом посмотрю, вот этот абзац надо понять до завтра. Зеваю, смачно, долго. Такое ощущение, что я впоне буквально гранит грызу, не научный а натуральный. Вставать, шевелить руками, убрать свиток с глаз долой, двигаться вообще чем-то кроме глаз кажется уже просто невозможно. Оказалось я ошибалась.       В западное окно с размаху врезалась рука, едва не пробив нежную бумагу, не сметя рейки в щепки. И сползла, оставляя кровавый след. Каким чудом я не не выскочила на улицу, не открыла дверь вопрос открытый. То ли усталость, то ли интуиция,то ли ноги подкосились от боли, и, казалось, горели те самый отпавшие пальцы ног, о которых я старатель не думала... но как бы там ни было мешок с картошкой имени меня бодро свалился на пол, к знакомому уже чувству присутствия одной хтони. Мёдом ему что-то намазано рядом со мной?       Из-за двери же послышалось жалобное: — Кто-нибудь... шицзе, помоги... прошу... — Иди ты... к Цзы У Яну.       Стискиваю кулаки. Как же этот дешёвый хоррор мне надоел. В ответ молчание, но через щель между дверью потекло что-то пахнущее металлом и тёмное. Я не знаю, что это. Я не знаю, что это. Я... ладно, всё равно придётся потом объясняться с местными. Всё я знаю. Но это потом - сейчас забаррикадируем шкафом дверь и начнём прямо из учебника читать сутры. Хотя бы для самоуспокоения. Всё равно не состояние для медитации.       Вот тебе и великая школа. Проходной двор.

***

      На утро, когда пропели местные петухи, я была уверена, что местную историю банально просплю. Ну хоть сутры на зубок выучила, плохо они мне давались. (но не дай небо ещё раз такая хтонь случится! Тьфу, тьфу, тьфу!) а ещё осознала, что была неправа. Буду бодрой как огурчик, и возможно такой же зелёной.       Мля!!! Чтоб этого дзуна черти имели! Как мне об этом то мастеру зала докладывать? Как, в самой защищённой части школы, такое объяснить? Почему весь мой маленький двор, от зелёной изгороди, до зелёной изгороди, в крови. И где тогда тело? Потому - бадейка для осеннего дождя и умыться и включать мозг... эээ, чего? Вижу лужу крови, но тела нет. Потом - бац, вижу просто лужу и вместо крови осенняя водичка и рябью надпись - Ты следующая, Странница. Аху... то есть затянулось у меня новоселье.       В тишине лекарственного сада сгущался туман. Человек, то есть уже не совсем человек а бессмертный мастер, только что придирчиво рассматривающий молодые стебли складывает руки перед собой и склоняет голову в почтительном жесте. — Рад видеть глубоко уважаемого главу. — Судя по глубине поклона, шисюн, не особо уважаемого, хэ-хэ. — Этот глуп. Этот не понимает речи мудрого главы. Ему очень стыдно.       Тай Синфэн выдохнул кольцо дыма из трубки, которой миг назад не существовало в этом мире и снова хохотнул. Его собеседник поморщился - запахло опиумом. Лекарь так и не привык. — А-Куй на пару с А-Цзы шалят. Я беспокоюсь. Совсем рядом с местом, кое они избрали для игр - деревня Хунлянь.       Хунлянь, кровавые цветки... селение на границе с школой Алой Луны. Если ему, главе горы ста трав не изменяет память, там бушует столь же красная как цветы оспа... как же раздражает.       Ду Хуань если и знал что-то в жизни, то за свои триста восемь лет убеждён - здоровых в Поднебесной нет. Но лечить стоит лишь тех, кто сам приползёт к его горе. Жажда жить и возможность эту самую жизнь оплатить. Не иначе. И в разговоре ему редко удавалось не ставить мысленно диагноз собеседнику, даже шиди из своей же школы. Потому Ду Хуань со вздохом произносит: — Если этому дозволено будет высказать своё мнение, то оно таково - пусть боевые братья найдут себе другие игрушки. Больны все, глубоко уважаемый глава. Без исключения. Болезней десять тысяч а этот даос один. И лечит этот только тех, кто сам придёт... — ...И заплатит. — Тай Синфэн - шиди и увы глава - помолчал и выдохнув вонючего дыма произнёс — ...Ты не меняешься. Бай Ду Хуань. Это мой приказ.