Часть 11. Мясное блюдо и чай с коньяком

— Ой, уже поздно. Гриша, наверное, спит. Ну что ж, зайду завтра. Заодно и подарок куплю. — Стойте! Николай развернулся. К нему быстрым шагом подходил Андрей Жидов. — Что-то случилось? — Вы же знаете, что у Гриши раздвоение личности и вся семья на учёте в полиции? — Что-то припоминаю. Но разве это проблема? Андрей понизил голос: — Вы не понимаете. Есть подозрение, что он… — «Нет, свои настоящие догадки я тебе не скажу» — …что он гей. — Гей? — Николай приподнял бровь. — Именно. Он вообще не общается с девушками. — Что ж, это его выбор. Всего доброго.

***

Вернувшись домой, Григорий запер дверь и сразу направился на кухню. — Куда же я дел нож? Плут, ты не помнишь? — Посмотри в ванной. Ты его туда закинул после прихода ментов. — Вот он, сука… Григорий взял нож и подошёл к телу Тани, которое лежало в ванной, завёрнутое в полиэтилен. Он методично отсёк руки и ноги, затем начал вырезать самые свежие куски мяса и складывать их в стеклянные банки. Пока он работал, из его горла вырывалась тихая, почти весёлая мелодия. Закончив разделку, он запихнул остатки тела в большой чёрный мусорный мешок и отнёс его в кладовку, подальше от глаз. Вернувшись на кухню, часть мяса он сразу пожарил, остальное убрал в морозилку. — Я так устал… Пойду спать. — А может, телевизор посмотрим? — предложил Плут. — Нет. Слушай, вопрос. Ты можешь управлять моим телом? — Нет. Я всего лишь твоя вторая личность. Хорошо развит умственно, но даже пальцем пошевелить не могу. Телом управляешь ты. — Понял. В любом случае — я спать. Где Барсик? Кот мирно спал на кресле в его комнате.

***

На следующий день, ближе к обеду, в подъезд вошёл Николай Судья с двумя пакетами в руках. — Добрый день. Это дом 52? — Верно. А вы к кому? — спросила бабушка на первом этаже. — К Григорию Потаскушкину. — Вам на седьмой этаж, квартира 42. Спасибо. Как только Николай скрылся в лифте, старушки зашептались: — Видите, какая одежда дорогая. Явно бандит. — А может, депутат какой? — Врёте вы обе! Я сама видела, как он магазины грабит. Чуть меня не ограбил. Преступник редкостный. Тьфу! Николай, не оборачиваясь, спокойно произнёс: — Надо же, такой наглой клеветы я давно не слышал. Вы в курсе, что за публичную клевету полагается штраф в пять тысяч гривен? Бабки замолчали. — Может, пожалеете пенсионеров? Пенсии и так маленькие… — На первый раз прощаю. В следующий — оплатите на месте.

***

— Кто там? — спросил Григорий через дверь. — Я друг твоего отца. Открой, пожалуйста. Григорий открыл. На пороге стоял дорого одетый мужчина с пакетами. Николай широко улыбнулся и неожиданно крепко обнял парня. — Меня зовут Николай Григорьевич. Можно просто Коля. — Гриша. Проходите на кухню. Осмотрев бедную обстановку квартиры, Николай сел на табуретку и дождался, пока Григорий вернётся. — Значит, вы друг моего отца? По какому делу пришли? — Genau. Ich hatte beschlossen, deinen Vater zu besuchen, aber mir wurde mitgeteilt, dass er und deine Mutter verschwunden sind.* — Compris. Eh bien, je suis surpris que vous parliez allemand.** — It turns out that even a teenager knows foreign languages.*** — Просто иногда смотрю передачи, — пожал плечами Григорий. — Ой, я же тебе подарок приготовил. Вот, новый телефон. Григорий взял коробку и тихо поблагодарил. — Не желаете отведать жареного мяса? Получилось на славу. — Я бы с радостью, но давай лучше поедим в другом месте. — В каком? — В KFC. — Не стоит вам тратиться на меня. — Стоит. Пойдём, я довезу. — Сегодня я не настроен никуда выходить. Принесу мясо сюда. — Что ж… неси своё мясо. Коньяк будешь? — Наливайте. Григорий поставил на стол ланч-бокс с жареным мясом. Николай открыл его и вдохнул аромат. — Как пахнет! Наверное, и на вкус такое же. — Мясо по особому рецепту. Николай отрезал кусок, положил в рот и начал жевать. — Восхитительно! Тебе нужно работать поваром. — Спасибо. А коньяк хороший. Почему вы не пьёте? — Я за рулём. Да и вообще не пью. Ты, кстати, на учёте стоишь? — Угу. Этот Жидов меня бесит. — Чем же? Николай отправил в рот ещё один кусок. — Выпросил у меня пятнадцать тысяч и угрожал подбросить кокаин. — Даже так? А ты слышал про убийство в лесу? — Где убили ребёнка и того педофила? — Почему ты думаешь, что он был педофилом? — Этот мужик работал уборщиком в моей школе. Я видел, как он в раздевалку старшеклассниц подглядывал. Мерзость. Оно и к лучшему, что он сдох. — А что ты думаешь по поводу убийства ребёнка? Григорий пожал плечами: — Мне абсолютно всё равно. Я презираю это общество. Всех до единого. — Понял. Тут довольно личный вопрос. Ты гей? Григорий подавился куском мяса. — Простите? — Тебе нравятся мальчики? — Конечно нет. Вздор. Кто вам такое сказал? — Просто слухи ходят. — Меньше верьте им. Недавно говорили, что какой-то мужик с Гитлером жил. Бред. Эти бабки из мухи способны раздуть планету. — Понял. Что ж, мне пора на работу. А тебе через пару дней нужно будет появиться в школе. — Угу. Я вас провожу.

***

Когда Николай уехал, Григорий уже собирался зайти обратно в подъезд, как вдруг кто-то дёрнул его за рукав. Он обернулся. Перед ним стояла симпатичная девушка лет двадцати в белой футболке и коротких шортах. — Что вам надо? — Моя подруга на звонки не отвечает. Вы не знаете, что с ней? — Нет. Мне нет дела до других жильцов. — Постойте… — Чего вам надо? Отстаньте от меня. — Я… Григорий без предупреждения дал ей сильную пощёчину. — Отъебись от меня! Я! Ничего! Не! Знаю! Поняла?! Он развернулся к лифту, но девушка схватила его за рукав и рванула на себя. Григорий обернулся и получил мощный кулак прямо в нос. Кровь брызнула на лицо. — За что?! — Ты ударил девушку, чёртов мерзавец! Что ты о себе возомнил?! Григорий схватил её за воротник и с силой прижал к стене. — Пусти меня, извращенец! — Заткни свой рот, сучка. — Молодые люди, дома таким занимайтесь! — раздался голос одной из бабушек. Григорий повернул голову и заорал: — ПОШЛА НАХУЙ ОТСЮДА!!! Бабка испуганно засеменила к лавочке. — Пусти меня, извращюга! — А то что? — Я тебе ногой по яйцам дам! Григорий вплотную прижался к ней, придавливая своим весом. — Теперь не сможешь. Девушка резко ударила его головой в нос, потом оттолкнула и врезала кулаком ещё раз, прижав его голову к стене. Григорий пошатнулся, в глазах потемнело, и он потерял сознание