Немного ниже

Пятница выдалась дождливой. Нью-Хейвен особенно любил такую погоду поздней осенью, позволяя огням фонарей плыть по асфальту. Выходя из Il Bastone, Алекс запустила руку в карман куртки в поисках ключей и ускорила шаг, желая как можно скорее оказаться в машине. Дарлингтон с особым трепетом относился к своему мерседесу, лелея воспоминания о поездках с дедушкой в соседние города. Бесшумно отворив дверь, Алекс прошла в библиотеку Чёрного Вяза, погружённую во мрак. Рабочий стол был завален книгами и документами. Помещение освещал лишь экран ноутбука и настольная лампа, отбрасывающая приятный тёплый свет. Окно было приоткрыто, позволяя мелодии дождя и ветра пробираться в комнату, сопровождая рабочий процесс. На кресле растянулся Космо, довольно мурлыкающий во сне. Тихие размышления Дарлингтона доносились со стороны книжных стеллажей - эхом, вплетённым в шелест страниц. Алекс покачала головой, зная, что очередную бессонную ночь он решил провести за изучением информации о порталах. Вернувшись из Ада, Дарлингтон поставил в приоритет безопасность жителей. Он должен был знать, какие порталы остались открытыми, и как их можно закрыть. Подойдя к рабочему столу, Алекс обратила внимание на карту города, исписанную неровным почерком парня, и места, отмеченные красными кружочками. И неожиданно её взгляд зацепился за лист чёрной бумаги, так отличающийся от остальных документов, пожелтевших от старины. Казалось, что он был совершенно чист, но в Алекс проснулся интерес, который она никак не могла объяснить Она перевернула лист и положила на освещённую лампой часть стола. Теперь на чёрном фоне проявлялись золотистые и серебристые штрихи. Линии плавно переплетались, образуя силуэт обнажённой девушки. Острые ключицы, расправленные плечи, говорящие о величии, родинки на небольшой груди, узкая талия и округлые бёдра — в этих деталях Алекс узнавала себя. Дарлингтон однажды спросил, может ли изобразить её в том образе, в каком впервые увидел на вечеринке Манускрипта. Алекс дала разрешение, и теперь результат его работы лежал перед ней. Стерн печально улыбнулась, осознавая, что на рисунке она была изображена такой, какой никогда не чувствовала себя в реальности. Чарующе красивой. Такой она была на бумаге. В жизни же Алекс казалась себе изломанной, лишённой света и обаяния. Когда-то, услышав подобное признание, Дарлингтон нахмурил брови, внимательно всматриваясь в её глаза: — Алекс, послушай. Тебе нужно прийти к этому самостоятельно. Но ты — самая невероятная девушка, которую я встречал в этом и не только в этом мире. Он не упускал возможности напомнить ей, какой она была — уникальной, прекрасной. Алекс терялась, не зная, как реагировать, и, сама того не замечая, краснела. Теперь же она видела, какой была в его глазах. «Я не могу назвать тебя королевой, Алекс, ведь они правят здесь, на Земле. А ты управляешь целой галактикой.» Эта фраза, когда-то поразившая её до глубины души, теперь обрела новое значение. Присев на край стола, Стерн нашла чистый лист бумаги и простой карандаш. Дарлингтон всё ещё возился среди книг, порой шёпотом произнося фразы на латыни, некоторые из них были ругательствами. Возможно, только ради таких моментов Алекс и учила латынь. Дэниел пробыл там ещё с четверть часа. За это время Алекс успела перенести на бумагу практически всё, что планировала. Увидев её, закинувшую ноги на его стул и сидящую спиной к открытому окну, Дарлингтон недовольно покачал головой: — Стерн, простынешь ведь. Она подняла на него глаза, и Дарлингтон оторопел, встречаясь с её глубоким взглядом, в котором сверкали тени ночи. Этот взгляд был ему знаком, но возникал обычно при других обстоятельствах. Воспоминания всплывали в голове, а мысли о порталах испарялись. — Здесь достаточно жарко, — пожала плечами Алекс. В груди Дэниела каждый раз расцветало что-то новое, когда она была рядом, когда позволяла себе быть живой, настоящей. — О, не сомневаюсь, — усмехнулся он, подходя к столу и выкладывая книги на подоконник: поверхность стола была оккупирована девушкой и кипой бумаг, с которыми ему ещё предстояло разобраться. Но сейчас… Его взгляд скользнул к плавному движению её ног, покоившихся на стуле. Она явно намеренно привлекала внимание. Теперь Дарлингтон заметил, как Алекс постукивает пальцами по листу бумаги и смотрит на него с вызовом. Пойми же, — именно это кричало каждое её движение. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться: она нашла рисунок. Не зря дедушка в детстве ругал его за привычку устраивать бардак на рабочем столе. — Ты нашла рисунок, — это не был вопрос. Его интересовала только одна вещь: о чём она сейчас думает. Он услышал завывание ветра и потянулся, чтобы закрыть окно. Что бы ни происходило сейчас, она не должна простудиться. — Нашла, — спокойно произнесла девушка, когда он сделал шаг к ней. — Я на нём другая. О, ну хотя бы не одного его смущало происходящее. Непривычный румянец коснулся щёк Алекс. Она знала, каким он видел её: самой очаровательной девушкой на свете. Он говорил это не раз. Но теперь ей нужно было поверить в это самой. — Я нарисовал тебя такой, какой вижу. Ты такая. Просто пока не веришь, — сказал он, мягко касаясь её предплечья, проводя кончиками пальцев от запястья и выше. Он нащупал учащённый пульс. Это было знакомо, но всё же приятно. Однако он не ожидал того, что сорвётся с её уст в следующее мгновение: — У меня родинка немного ниже. Деланно-серьёзный тон вызвал у него лёгкий смешок. — Я не шучу, — её голос стал более игривым. — Можешь взглянуть. Теперь уже на лице Алекс заиграла победная улыбка — она наслаждалась растерянным выражением его лица. — Какая из родинок? — он осторожничал, стараясь не переступить границы. Алекс спустила с плеч атласный халат, оставаясь в чёрном белье, контрастирующем с её кожей. — Эта, — прошептала она, проводя пальцами по рёбрам и останавливаясь у бюстгальтера. — Не могу разглядеть, — задумчиво ответил Дарлингтон, опускаясь на одно колено. — Полагаю, здесь нужен более тщательный анализ. Смотря в её горящие глаза, он вновь ощущал, будто оказался в другой вселенной.