Часть 1

Несмотря на угрозу чёрного течения, в Рощу муз каждый год прибывали новые студенты для начала обучения или продолжения своей научной деятельности. И, конечно, первые профессора и их старшие, что им встречались, предупреждали об одном из Семи мудрецов, который прославился своими богохульными заявлениями и тем, как подбивал на этот же путь других… Анаксагор. Ещё юные студенты перешёптывались в аудитории, удивляясь тому, почему этот человек может преподавать им раз вокруг него витает столько слухов! Кто-то уже невзлюбил профессора, кто-то же относился скептически ко всем заявлениям до, считая, что в этом просто нет логики. Но все с нетерпением ждали прихода их преподавателя. И вот, раздались шаги… — Перед началом лекции хочу прояснить две вещи: во-первых, не смейте обращаться ко мне Анакса. Во-вторых, я не готовлю заранее вопросы к экзамену, поэтому внимательно слушайте и ведите конспекты. Всё понятно? Студенты моргнули, слишком удивлённые происходящим, чтобы кивнуть. В аудиторию зашёл мальчик с чёрной повязкой на глазу, одетый в простую рубашку и шорты он выглядел странно очаровательно на контрасте со строгим голосом и речью. Неужели это была шутка? Одна из студенток мягко улыбнулась мальчику и спросила: — Привет, малыш, профессор Анаксагор твой отец или старший брат? Не знаешь, когда он придёт? Бровь ребёнка нервно дёрнулась, что выглядело слишком по-взрослому. Он на ходу открыл рот, чтобы ответить, но споткнулся о подиум, не рассчитав ширину шага. Бах! Тяжёлые учебники, которые он держал в руках, рассыпались. Под взволнованные взгляды студентов, мальчик встал, чуть пошатнувшись, и остановился около стола. Поднимая по одной, он переложил книги с пола на стол и, смахнув со лба пот, хриплым от усталости голосом сказал: — Как я и говорил ранее, я профессор Анаксагор. Не будем тратить время на глупые вопросы и начнём лекцию. После этого у меня сончас. … новые студенты были так шокированы, что включились в занятие только после того, как мальчик, назвавшийся профессором Анаксагором, начал вести с ним дискуссии. Итак, эта лекция стала почвой для слухов. Как и многие другие появления мальчика в Роще муз. *** — Ребёнок профессора Анаксы?.. Взволнованный распространившимися по Охеме слухами, Фаенон быстро направился в Рощу муз. Ведущая через густой лес тропа была ему знакома, а открывшееся в конце величественное древо, что раскинуло свои ветви в стороны, заставило сердце забиться быстрее. Если спросить любого, кто обучался у профессора Анаксы или слышал о нём, мог ли он иметь любовную связь с какой-нибудь женщиной, ответ был бы прост: для этого понадобится вытянуть профессора из лаборатории и найти девушку, что абсолютно ничего не слышала о его богохульник заявлениях, или ту, которой будет всё равно, что мало вероятно… Но тогда откуда появился ребёнок?.. Который, судя по слухам, являлся полной копией Анаксы! «Как такое может быть?» Фаенон не знал, что именно вызвало его беспокойство, но он обязан был проверить. Воспользовавшись вратам Янус, златиус быстро оказался в Роще муз. Он не был уверен, куда именно стоит направиться, поэтому, поймав нескольких человек, которые являлись последователями Школы познавания, узнал о местонахождении ребёнка. Оглядываясь по сторонам, Фаенон пересёк несколько этажей, прежде чем наткнулся на толпу. — … то есть, единственное, на что Вы способным — выгнать новых студентов за опоздание? Мне казалось, в Роще муз малый процент глупцов и один стоит передо мной. — Даже после того, как на тебя снизошла кара Покрова Вечной Ночи ты продолжаешь делать громкие заявления, Анакса. — Анаксагор, — поправил детский голос. — С каких пор профессора подают такой дурной пример студентам? Переводить тему — грязный трюк. Вам следует заново пройти курс лекций по дебатам. — Хах, я не собираюсь спорить с тобой, как мне преподавать. Стоит спустить им неуважение один раз, как они начнут оспаривать авторитет своих старших коллег, — подчёркнул преподаватель одну из причин, которая вызывала недовольство у других учёных Рощи муз. — Мне кажется, неуважение рядового учёного к одному из Семи мудрецов подаст ещё более дурной пример. По Вашей же точке зрения, конечно, — указал Анакса на логическую дыру в словах другого. — Более того, Роща муз достаточно большое учебное заведение, а также место работы многих учёных, способная вместить более 2000 человек. Раз мы должны требовать от новых студентов немедленно начать ориентироваться здесь, может мне предложить Семи мудрецам проект по проверке квалификации преподавателей на знание всех дисциплин с точностью до каждой буквы в учебниках? Преподаватель явно был уязвлён, но не смог ничего ответить. Конечно, он понимал, что даже предложи Анакса подобный проект в действительности, тот был настолько глуп, что его и не стали бы рассматривать… Но произнесённые ранее слова привлекли внимание студентов, теперь они были на стороне профессора-богохульника. — Не вижу смысла продолжать данный спор. — Тоже так считаю, — Анакса удержался от того, чтобы закатить глаза. Он вёл дебаты о более серьёзных вещах, чем какое-то глупое опоздание, он даже не сомневался в неопровержимости своих тезисов. Две девушки, стоящие за спиной Анаксы, были на грани того, чтобы расплакаться, когда их отчитали ранее. Они были так вдохновлены словами маленького профессора, что им не терпелось обсудить это с ним, совсем позабыв о следующем занятии. Теперь же они были невероятно счастливы тому, что ситуация разрешилась. Приблизившись к Анаксе, они обняли маленького профессора с двух сторон, благодаря его. И не только они. Новые студенты и те, кто давно обучался у Анаксы, но не смели открыто показывать их почтение профессору, научившему их многому, тоже столпились рядом, желая выразить свою поддержку или скромно постоять рядом. Профессор же чувствовал головокружение от удушающих объятий, а также раздражение от шума и толпы. Аккуратно отталкивая девушек и тихо на фоне общего гама возмущаясь, он пытался вырваться, но безрезультатно. Но вдруг по толпе прошли новые шепотки. Анакса брыкался до тех пор, пока кто-то не взял его подмышки, поднимая на руки. Припав к чужому широкому плечу, он пытался отдышаться от столь непривычной активности и недостатку кислорода. — Спасибо, — тихо прохрипел профессор и похлопал спасителя по плечу, но, повернувшись, нахмурился. — Фаенон, ты смеёшься? — Нет, профессор Анакса… Если честно, прямо с маленьким профессором на руках ему хотелось смеяться так громко, чтобы его услышал даже сбежавший после проигрыша в дебатах преподаватель. Очаровательный большой глаз, что отливал голубым со смесью загадочного пурпурного. Округлые детские щёчки, надутые в недовольстве, а также то, насколько он был маленьким и лёгкий… Фаенон, казалось, мог забрать с собой такого Анаксу прямо в Охему, чтобы приучить к подвижному образу жизни и вкусной еде. Едва сумев спрятать улыбку, Фаенон оглядел всех студентов строгим взглядом. — Профессору Анаксе нужен отдых. — Не учи их плохим привычкам. Только этот курс зовёт меня правильно, — проворчал он. — Аха-ха, хорошо. Анакса не закончил читать лекцию своему бывшему студенту, который уходил из толпы с улыбкой на губах. Все присутствующие переглянулись, чувствуя себя немного неловко… … они только что вели себя с профессором так, будто он действительно ребёнок? Их лицо залил пунцовый румянец от осознания этого. Тем временем, когда Фаенон отошёл подальше, Анакса слабо хлопнул его по плечу, привлекая внимание глупо улыбающегося и кивающего на всего его слова златиуса. — Опусти меня на землю. Повинуясь приказу, Фаенон с умилением наблюдал, как маленький профессор спрыгнул с его рук, стоило приблизиться к земле, и поправил свой детский костюмчик. Он пытался выглядеть таким же гордым и непоколебимым, как обычно, но из-за изменения в теле, это было только ещё забавнее. Златиус прыснул в кулак, когда Анакса с серьёзным лицом кивнул ошарашенному преподавателю и продолжил путь. В Библиотеке дружбы, где хранился дар Титана Романтики, было людно. Среди корней дерева они с любопытством и непониманием смотрели на невозмутимо идущего вперёд мальчика, что своими лицом и манерами напоминал Анаксу, а за ним одного из златиусов Преследующих Пламя, который слушал всё, о чём тот рассказывал. — … это все изменения, что произошли за время конца твоей учёбы. Мы почти у моей лаборатории, тебе не нужно сопровождать меня дальше. — Профессор… Фаенон был обеспокоен тем, что Анакса собрался в таком состоянии проводить исследования, но, когда маленький профессор потянулся вверх, чтобы нажать на кнопку и вызвать лифт, он не смог этого сделать. Сведя брови на переносице, он встал на носки и подпрыгнул и лишь тогда водное колесо остановилось, чтобы отвести его наверх. — Ты ничего не видел, — грозно сказал Анакса, становясь на ступени в лифте. — Да, профессор Анакса, — Фаенон усмехнулся и подошёл к нему, чтобы подняться вместе. — И все в Библиотеке дружбы тоже… — Прошу, замолчи, — он потёр виски, чувствуя подступающую головную боль, а затем невольно зевнул. — Хорошо, рядом с лабораторией находится моя комната. Останешься там. Но прежде чем водное колесо успело остановиться наверху, маленький профессор задремал стоя, прижавшись головой к бедру Фаенона. В полудрёме его брови выпрямились, а лицо стало мягче, лишь теперь он походил на обычного ребёнка, если не считать чёрной повязки на глазу. Страшась разбудить его и вызвать гнев, златиус слегка наклонился и потрепал Анаксу по плечу, поймав того, когда тот пошатнулся. Последователи Школы познавателей, что вышли отдохнуть из своей лаборатории, с широко распахнутыми глазами наблюдали, как Фаенон нёс на руках зелёноволосого мальчика, что сладко спал на его плече. Заметив их взгляды, тот приложил палец к губам, показывая молчать, и расположил нахмурившегося сквозь неглубокий сон Анаксу поудобнее. Сейчас было как раз время для детского сна. *** Возможно это было связано с его щекотливой ситуацией, но Анаксе снились его первые года в Роще муз. Его первый учитель и дорогой друг, Эмпедокл, вновь возник перед ним, такой реальный, будто не прошло нескольких лет с его смерти, будто он видел это лицо лишь вчера. Они о чём-то говорили, но Анакса не мог сконцентрироваться и услышать о чём именно был их разговор. Сон был таким поверхностным, без деталей и, казалось, вот-вот должен был порваться, как натянутая ткань. Он представал то юным ребёнком, что с блеском в глазах проводил свои первые исследования, то взрослым мужчиной с повязкой на глазу, хотя это было абсолютно невозможно в реальности. Мягкое тепло коснулось его макушки, а на губах учителя расплылась улыбка. Это был приятный сон, но почему-то после него остался горький привкус… *** Первым делом, когда Анакса проснулся, он убрал тёплую ладонь со своей головы. Пусть выглядел как ребёнок, в действительно он был многим старше, чем сидящий рядом с ним Фаенон. Заметив, что маленький профессор проснулся, златиус вздохнул, пожаловавшись вслух: — И правда проснулся… — Профессор Анакса! — Накси! Фаенона перебили два голоса, и Анакса помассировал виски, проморгавшись и обратив взгляд на две фигуры перед ним. Его ассистентка Гиацина и верховная жрица Янусополиса Триннона встревоженно оглядывали его со всех сторон, проверяя, всё ли в порядке с профессором. — Я слышала, что Вы снова упали. Мне нужно осмотреть Ваши колени и лоб… — Мгм. Благодарю, — ответил он, сонно зевая и протирая глаза. Анакса знал пределы своего тела. Поэтому с лёгкостью принял помощь Гиацины, что была известным врачом Сумеречного двора. С лёгким сожалением Фаенон вернул плащ, которым укрыл маленького профессора, наблюдая, как девушка убрала в сторону волосы мятного цвета и исцелила ссадину. В этот момент раздалось урчание. — Профессор, — Гиацина удивлённо хлопнула глазами, а затем мягко улыбнулась. — Вы проголодались? Мы можем сходить в ресторан в Охеме. — Нет необходимости, — отмахнулся он от чужой заботы. — Лучше брать кровь на пустой желудок… — Кровь? Спросившим был Фаенон, но и Гиацина с Тринноной вопросительно уставились на Анаксу, словно спрашивая, что он собирается делать в своём маленьком теле. Будучи ассистенткой профессора, врач Сумеречного двора имела некоторые подозрения насчёт того, чем именно занимался Анакса в своей лаборатории… Но тот, почувствовав атмосферу, вздохнул и сказал: — Я хочу посмотреть, как на меня подействовала Оронис. Взять кровь — самый быстрый способ. Его слова звучали логично. Гиацина переглянулась с Фаеноном, в её сердце всё ещё были сомнения ведь… Как врач, она знала, как должно выглядеть человеческое тело и она с точностью могла сказать, что с Анаксой было что-то не так. Но она не могла понять что именно из-за многослойной одежды. Фаенон же, который не думал о том, что профессор мог что-то делать со своим телом, лишь кивнул и спросил: — Кстати, тот человек тоже говорил, что Вас благословила Оронис. Эм-м… Я не думал, что профессор Анакса заинтересован в том, чтобы унаследовать силу Титанов. Прежде чем Анакса успел возмутиться, вмешалась Триннона. Ведь, по сути, она тоже была виновата в произошедшем, поэтому до сих пор не вернулась в Охему. — Дело в том, что… Накси спросил меня, действует ли благословение Оронис на людей. Ни я, ни мои сёстры никогда не пытались, но ситуация была срочная, поэтому…. Эм-м… Объяснение девы Янусополиса было сбивчивым, явно, что она что-то скрывала. Но ни Гиацине, ни Фаенону не хотелось допытываться до неё, ведь, в отличие от Анаксы, Триннона по уровню развития действительно была маленьким ребёнком. — Ха-а, профессор, всему же есть предел, — вздохнул Фаенон. — Значит, Вы теперь заново будете расти? Сколько Вам, 10 лет? — Судя по развитию, 8 лет, — поправила Гиацина его, неосознанно сжимая маленькие пальчики Анаксы. Это была её привычка из-за ухода за больными в Сумеречном дворе. — Может и кажется, что 2 года не имеет значения, но в столь юном возрасте она очень заметна. Анакса промолчал. — М-м, это странно, — пробормотала Триннона. — Я уверена, что время повернулось назад до… 13 лет? Лицо Гиацины приобрело бледный оттенок, а хватка на руках Анаксы стала сильнее. Желая, чтобы профессор опровергнул сказанное, ведь он лучше всех знал о своём состоянии, она обернулась к нему, посмотрев в один здоровый глаз. Анакса вздохнул. — Госпожа Триннона права. Но и ваши суждения не совсем неверны, я отношусь к тем людям, кто выглядит младше своего возраста. Гиацина хотела было возразить, открыв рот, но сдалась. Действительно были люди, что выглядели младше, но степень развития тела… от этого не зависела. Чтобы профессор не увидел её удручённого выражения лица, девушка поднялась с колен, отпустив его руки, и отвернулась, погладив Ику. Наблюдая за реакцией Гиацины, Фаенон тоже невольно нахмурился. Но, взяв себя в руки, он постарался улыбнуться и сказал: — Хорошо, профессор, давайте сейчас Вы возьмёте кровь, а затем мы пойдём в Охему? — когда Анакса хотел встать, в теории согласившись с этим планом, он дополнил: — При нас. Возьмите кровь при нас. Анакса с трудом удержал выражение лица непроницаемым. Пусть он чувствовал себя лучше, чем во взрослом теле, которое страдало от последствий многолетних экспериментов, большая часть из которых были неудачными, он не совсем был уверен, что сможет взять много крови, не потеряв сознание… Что ж, нужно было идти на некоторые жертвы. Мысленно рассчитав, какое количество потери крови выдержит его тело, профессор уверенно кивнул. — Хорошо. Он был достаточно убедителен, чтобы все присутствующие поверили, что он действительно не станет себя травмировать сверх необходимости. *** Солнечные лучи мягко ложились на палатки с сонливыми геозаврами внутри них. С наступлением часа претворения многие смотрители были в похожем состоянии, поэтому не обращали внимания на одинокую фигуру девушки в пурпурном платье, которая наблюдала за всеми с безопасного расстояния. Когда геозавр зевнул, повернув свою вытянутую шею в другую сторону, Кастория прикрыла рот рукой, наслаждаясь этой картиной. Достав свой камень связи, она хотела сделать снимок такого милого зрелища, когда её позвали, и девушка встрепенулась. — Кастория, я не помешал? — Господин Фаенон, — девушка вздохнула с облегчением, а затем взглянула вниз. — И… Профессор Анакса? Немного бледный после того, как потерял кровь, а также голодный, Анакса не стал поправлять Слугу смерти. Прячась под плащом Фаенон от яркого солнца, болезненного для его глаз после проведённых недель между лабораторией и аудиторией Рощи муз, он кивнул, здороваясь. — Как я и думал, ты здесь. Немного не понимая, что именно происходит, а ещё более растерянная из-за состояния профессора, Кастория не нашлась в словах. Но затем Фаенон прокашлялся, бросив на неё виноватый взгляд. — Прости, но меня срочно вызвала госпожа Аглая… Не могла бы ты сходить с профессором поесть и посидеть некоторое время? Итак… Кастория оказалась на соседней с профессором лавочке. Он был сосредоточен на сэндвиче в руках, а также на геозаврах, вид на которых открывался с их мест. Одни лениво валялись на траве после тяжёлого рабочего дня, пока другие пили воду у кормушки. Слуга смерти была зачарована настолько, что не заметила, как маленький профессор приблизился. Он встал ровно на безопасном расстоянии. — Прошло уже несколько лет, но тебе они всё также нравятся, — сказал он, посмотрев в сторону геозавров. — Не думал, что с продолжительной жизнью можно сохранить свою преданность к чему-то. В его единственном глазу отражался вид на простые стойла, но в глубине плескалось нечто непостижимое даже для Слуги смерти, что видела множество взглядов за свою излишне долгую жизнь. В этом было что-то чарующее, как спасительное касание смерти, а также пугающее. Она будто смотрела на смертельно больного человека, который нарочито заигрывал с Танатос… Но это всё было лишь её домыслами. В этот момент Анакса вновь указал на геозавра, который сейчас ел. — Геозавры очень неприхотливы. Но, пусть жители Охемы используют краснозём для их питания, в действительности им больше нравится… — … желтозём и чернозём, да, профессор? Анакса тепло улыбнулся одной из его лучших учениц. Кастория была довольно любознательной, что он высоко ценил в студентах. Они провели более получаса, обсуждая привычки в питании, различия в породах и даже «Двенадцать подвигов геозавра Геракла», которые заставили профессора рассмеяться. После того, как закончила обучение в Рощи муз, у Кастории давно не было такого времяпровождения, лишь время от времени Трибби, Триннона и Трианна с Аглаей вытаскивали её в купальни. Вдруг, какое-то тепло коснулось её головы, Слуга смерти испугалась и оторвала взгляд от земли. Анакса до сих пор стоял от неё на безопасном расстоянии, а в его руках лежал открытый мешок с каким-то жёлтым порошком. Но… но подняв взгляд, Кастория увидела, как очень медленно, сантиметр за сантиметром перед ней появлялась покрытая золотом фигура профессора, такого же, каким он был, пока преподавал им. Положив руку на голову своей студентке, он мягко улыбнулся, подарив слабое тепло. А затем золотой песок сдуло дуновение ветра, открыв взгляду Анаксы покрасневшие глаза Кастории. — Результаты эксперимента, — кратко ответил на не заданный вопрос профессор. — Если так случится, что мы встретимся перед моей смертью, мне бы хотелось, чтобы ты воспользовалась этим моментов вдоволь… Опустив голову, Кастория покачала головой. Но в глубине души она была благодарна. Профессор Анакса… … он был таким добрым человеком. Ей не хотелось касаться его своими руками, что даровали лишь смерть. Анакса лишь вздохнул. Его студенты были до странного упрямыми, без толики эгоизма в душах, в отличие от него. Перед часов расставаний Фаенон вернулся к ним, на ходу махая рукой. *** Ика взволнованно кружила вокруг Гиацины, что проводила нескольких студентов Анаксы рассеянным взглядом. Прошло уже некоторое время, как Фаенон и Триннона забрали маленького профессора в Охему, но она всё не могла забыть то, насколько тонкими были руки, которые она держала, насколько холодными и хрупкими… «13 лет… это просто невозможно». Конечно, она знала, в каких именно случаях можно добиться подобного результата. Ей просто не хотелось признавать, что такой уверенный в себе, бросающий вызов Титанам и путешествию Преследующих Пламя человек может быть таким же слабым, как тонкий цветок под хлёсткими ударами бури. Она переживала как врач. А также, как одна из немногих близких знакомых. Тогда её чувствительного сейчас к информации об Анаксе слуха коснулся чужой разговор. Судя по голосу говорящих, они были или молодыми учёными или студентами. — … так это всего лишь слух, что внезапно объявился ребёнок профессора А? — Да, я услышал разговор преподавателей. Пусть они не распространяются об этом по какой-то причине, но его прокляла само Покрывало Вечной Ночи. Аха-ха-ха, хорошо говорить о слабости Титанов, пока они не обращают внимания на такую мелочь. — И почему Кефал его только сделал златиусом? Такая трата, будь это я, присоединился бы к госпоже Аглае… О, госпожа Гиацина, что-то случилось? Врач Сумеречного двора хотела спросить, неужели все её мысли написаны на её лице, но удержалась. Встав перед двумя студентами, она смотрела на них с негодованием, как и Ика за её спиной, что не выносила несправедливости. Она привыкла к тому, что профессора Анаксу никто не понимает… Она привыкла к тому, что благодарные студенты не имели права даже называть имени человека, который научил их всему… Она даже смирилась с тем, что самого Анаксу это не волновало и, наоборот, он не давал вмешиваться в эти слухи… Гиацина знала, что профессор мог быть строгим и даже дотошным, настолько, что его хочется возненавидеть за время экзамена, но после того, как увидела его совсем маленький, хрупким и невинным ребёнком, она больше не могла держать себя в руках. — Вы говорите о том, что профессор Анакса полон богохульных идей, но разве прямо сейчас Вы не оспариваете выбор Кефала? Вместе с Икой, девушка шагнула вперёд и студенты отступили назад от её внезапного напора. — Раз вы считаете себя лучше профессора, идите и ответьте за свои слова перед всей Рощей муз, перед всей Охемой под нитями госпожи Аглаи, что видят правду! Если вы не можете сделать того же, через что постоянно проходит он, то чем же лучше? — П-постой… Двое студентов не желали спорить с известным врачом Сумеречного двора. Увидев, что обычно добрая и приветливая Гиацина была явно не в духе, они быстро распрощались с ней и сбежали. Девушка осталась стоять одна в коридоре, а затем тяжело вздохнула, приложив руку ко лбу. «И что на меня нашло?» Посмотрев на Ику, что фыркнула в сторону студентов, Гиацина слабо улыбнулась. Верно… Она поняла, что, пока возможность позволяла, нужно было дать профессору Анаксе то, что он дал ей, то, что дал всем своим студентам. Хлопнув себя по щекам, Гиацина загорелась новой идеей. *** Благодаря многим экспериментам, Анакса хорошо чувствовал своё тело. Поэтому, когда спустя несколько дней он встал с кушетки с лёгким головокружением, он сразу понял, что вернулся во времени назад. Приложив руку ко лбу, он поёжился от холода и вытянул из-под облоктившихся на кушетку Фаенона и Гиацины одеяло. Накинув его на своё обнажённое тело, он прошёл мимо спящей в углу Кастории и расположившейся у полок Тринноны. Встав у окна, из которого лились тёплые лучи солнца, которые нежно ложились на бледную кожу, Анакса прикрыл свой левый глаз ладонью и вздохнул, обращаясь к жуку на его балконе. — Аглая, не слишком ли много свободного времени у твоих детей? Из золотого жука раздался тихий смех, такой же сладкий, как напиток с мёдом. — Ха-ха, и Фаенон, и Кастория всегда были свободны в выборе своего отдыха. Просто в этот раз… им оказался ты, Анаксагор. Подобное тёплое отношение было обременительным для него. Первым делом найдя в сумке свою старую повязку и закрыв левый глаз, он сидел обёрнутый одеялом, дожидаясь доставки одежды от Аглаи, чтобы тихо уйти из Охемы, пока никто не проснулся. Под тканью он потрогал свой живот, сделав заметку в маленьком блокноте. Номер: ??? Объект: силы Покрова Вечной Тьмы (Оронис). Материал: моё тело. Результат: в ходе эксперимента моё тело вернулось к состоянию 13 лет, психика не изменилась, результат эксперимента номер 144 в моём левом глазу тоже не изменился. Похоже, это связано с тем, что душа не находиться под её влиянием. Выяснилось, что Оронис не может вернуть во времени только органы, не затронув всё тело. Контролировать время перемещения невозможно, поэтому необходимо найти другой способ поддерживать свою жизнь до определённого момента. Я чувствую, что он близко. Можно попробовать силу Фагусы…