Глава XXX — Место, где дышит сердце

От лица автора

***

— Вы всё это спланировали, да? — подозрительно прищурилась Мизуки, когда четвёрка остановилась у подножия зелёного плато. Кинич усмехнулся, поправляя за спиной меч, оплетённый лианами. — Не мы. Натлан. Он любит, когда за жаром идёт прохлада. А после Паломничества всем полагается… восстановление. Даже тем, кто думает, что им оно не нужно. Он многозначительно посмотрел на Сору и Сяо. Сяо, как обычно, ничего не сказал. Сора фыркнул, но не отвернулся. Мизуки, между тем, поднимала взгляд вверх — к склону, усыпанному пышными деревьями, где дышал свежий ветер. — Там что-то есть? — Там… чудо, — сказал Кинич, и впервые в его голосе было не спокойствие, а почти детская радость. — Идём.

***

Путь к плато был несложным — засыпанный цветами, мягкий, как мох. Вокруг не было ни капли пепла, ни следа порчи. Лишь звуки — редкие, почти музыкальные — и шорох листвы. Мизуки чувствовала, как сама расслабляется. Кажется, впервые за недели. Когда они вышли на лужайку, Кинич приподнял пальцы к губам и издал короткий, певучий свист. Сначала — тишина. А потом… куст зашевелился. — Что это?.. — Мизуки сделала шаг вперёд. Из зарослей, колыша лианами, вылезло существо размером с большого кота. Пухлое, с переливающейся зелёной кожей, щечками как у персика и хвостом, похожим на папоротник. — ОН… ОН… ОН СУЩЕСТВУЕТ!! — выдохнула она. — ЭТО ЖЕ ЮМКАЗАВР!!! — Даже не один, — сказал Кинич с ухмылкой. За первым последовали ещё двое. Один попытался укусить за лист соседа, второй улёгся на спину и начал кататься, третий… подошёл к Мизуки и ткнулся ей в ладонь, издав звук, похожий на… покашливание плюша. — Я умру, — прошептала она, — я официально умру от милоты. Сора стоял сзади, слегка склонив голову, скрывая улыбку. Сяо, напротив, смотрел с тем напряжением, с каким он обычно следил за древними демонами, но один юмказавр всё равно сдернул у него с ноги верёвку. Сяо вздохнул. — Это… безопасно? — Абсолютно, — заверил Кинич. — Они травоядные, но эмоциональные. Чувствуют людей насквозь. Особенно — светлых. Мизуки присела в траву, и один малыш тут же взгромоздился ей на колени. — Смотри, он дышит, как… как маленький чайник! — Он принял тебя, — сказал Кинич мягко. — Значит, ты своя. На мгновение все четверо замолчали. Только ветер шевелил цветы и листья. И юмказавры, словно по команде, начали укладываться рядом с ними — как стая, принявшая новых друзей.

***

Позже, когда солнце склонялось к горизонту, они устроили импровизированный пикник. Паймон где-то летала, утащив половину сушёных фруктов. Кинич нарезал на листьях сладкий плод, похожий на ананас, но пахнущий мятой. Мизуки сидела, поджав ноги, между Сорой и Сяо. Она чувствовала их плечи, тепло их тел. Она… чувствовала себя в безопасности. — Это похоже на… свидание, — тихо сказала она, усмехаясь. Сора бросил взгляд вбок. — Похоже? Это и есть свидание. — Не смущай её, — буркнул Сяо, но сам отвёл глаза. У него был такой вид, будто он хотел бы исчезнуть — и в то же время остаться здесь навсегда. — А ты что думаешь? — спросила она, повернувшись к Киничу. Тот поднял бровь: — Думаю, вы трое — самая странная история, что мне довелось видеть. И самая настоящая. А ещё… я рад, что вы со мной. Здесь. Не ради дела. А просто — быть.

***

Вечером, когда небо стало фиолетовым, они лежали на спинах, глядя в звёзды. Один юмказавр свернулся у Сяо на животе. Другой лег на шею Соры. Мизуки держала за лапку третьего. — Я… не думала, что смогу чувствовать такое, — прошептала она. — Как будто... это и есть жизнь. Не подвиг. Не борьба. А просто — быть рядом. Быть собой. Сора вздохнул: — А мне казалось, я разучился дышать. Сяо закрыл глаза: — Но сейчас — дышишь. Кинич посмотрел на троих. Его улыбка была лёгкой, но взгляд — глубоким. — Пусть этот мир будет суров. Пусть завтра нас снова ждёт пепел. Но сегодня… Он положил руку на землю. — Сегодня мы — укоренились. И когда звёзды вспыхнули над Натланом, земля под плато вздохнула: спокойно. Без боли. Без тревоги. Просто — живая. Как и те, кто легли на неё.