Точно ли я безжалостная машина для выполнения заданий?

Почему всё такое серое? Вопрос, преследующий многих. Без ответа, как затяжной дождь, как шепот в заброшенном коридоре. Его задаёт себе каждый, кто когда-то потерял что-то большее, чем просто покой. Вот и Илья задаёт его себе — всё чаще, всё тише. Мир стал серым, как будто кто-то слил всю палитру жизни в сточные воды забвения. Серым снаружи. Серым внутри. Даже те тёплые искры, что когда-то вспыхивали в душе, теперь стали лишь тусклой пылью, осевшей в углах сознания. Он отдаляется. Не замечает этого сам, но с каждым днём всё меньше людей рядом. Он берёт только одиночные задания, молча просматривая списки , словно выбирает не миссию, а способ на время исчезнуть. Всегда в тени. В стороне от шумных разговоров, смеха, жизни. Ему так проще. Проще быть фоном. Проще быть невидимкой. Однако он не бесчувствен. Илья — не машина. Не просто исполнитель. Он работает с точностью хирурга, но с глазами человека, в которых прячутся штормы. Его ценят. Его уважают. Но никто по-настоящему не знает, кто он. Даже он сам. Был прекрасный вечер. Один из тех, что случаются редко — почти как иллюзия. Где-то вдалеке щебетали электронные сверчки, воссозданные симуляцией природы, а воздух был наполнен синтетическим ароматом сосны. Илья — или Агент Нео, как его называли на службе — возвращался на базу Эпсилон. Очередное задание завершено. Он шёл, погружённый в собственные мысли, не замечая, как ботинки касаются металла пола, не слыша, как автоматические двери шепчут «доступ разрешён». Но вдруг — что-то нарушило привычную картину. Где-то впереди, за поворотом, мелькнул странный свет — резкий, неестественно ярко-зелёный. Нео остановился. На долю секунды в его голове промелькнуло: может, пройти мимо? Но опыт говорил — лучше проверить. Всегда лучше. Он шагнул за угол. И тут — будто удар током. Воздух исчез. Земля провалилась. Мир перестал существовать. Его глаза расширились, дыхание сбилось, а рука сама собой взметнулась к губам, чтобы сдержать крик. У стены, в луже крови, лежало тело агента Картера — мёртвое, безжизненное, обезображенное. Органы были разбросаны, словно кто-то с наслаждением вырывал их по одному. Прямо перед ногами Ильи лежали почки — ещё тёплые, ещё влажные. Глаза заслезились. Не от страха — от ужаса, от чувства, что ты стоишь перед бездной. Хотелось закричать, закатиться в комок, исчезнуть. Но всё стало хуже. Гораздо хуже. Над телом Картера стоял убийца. Не просто кто-то из врагов. Нет. Это был Скиннер. Напарник. Его глаза горели тем самым ядовитым, неестественным зелёным светом. Он медленно повернулся, и на его лице расцвела улыбка — злая, холодная, полная безумия. Он подошёл к Илье, как хищник к добыче. — Если ты хоть кому-то проболтаешься… — прошипел он, схватив Илью за горло, — …то заплатишь своей головой. И Лерой тоже. Я надеюсь, ты меня услышал. Илья закивал. Он не мог иначе. Воздуха не хватало. В глазах темнело. А затем Скиннер просто отпустил его — как мусор, как мешок. Нео упал, хватая ртом воздух, отчаянно глотая жизнь, пока тот не исчез навсегда. Он смотрел, как убийца уходит, спокойно, неторопливо. Глаза Скиннера снова стали нормальными. Будто ничего и не было. Только камера наблюдения — мёртвая. Никакой записи. Никаких свидетелей. Илья шёл к Алисе, начальнице сектора. Сердце стучало, как у загнанного зверя. Он сдал задание. Пытался говорить спокойно. Алиса посмотрела на него внимательно, слишком внимательно. Наверное, заметила его взгляд. Его руки дрожали. На одежде — тонкие полоски крови, уже подсохшей. Он ушёл быстро. Слишком быстро. На улице была ночь. Глубокая. Почти вязкая от тишины. Его шаги казались гулкими. Он шёл и думал. О том, как легко стало бояться. Не за себя — за Леру. Может быть, именно этот страх и был настоящим. Глубинным. Разъедающим. Он видел смерть. Но страшнее было другое: угроза потерять единственное живое, что ещё держало его в этом сером, выцветшем мире. Теперь он просто должен делать вид, что ничего не слышал, не видел, и не клялся.