Непосредственно история

Склонившись над кружкой эля, он безучастно рассматривал собственное отражение. На него смотрело, испещрённое глубокими морщинами и выветренное, прошедшее по полям сражений во всей империи лицо. Оно было сшито заново уже много раз и далеко не всегда из его собственной кожи. Это было заметно тем, что некоторые из заплаток имели другой пигмент, а швы отличались по грубости, начиная от аккуратных и почти незаметных, заканчивая теми, что, судя по всему, сделаны им самим сапожной иглой. Сухие с проседью пшеничные волосы, уже много лет не видели ухода как и щетина. Завершали образ пустые серые глаза, чьи маленькие зрачки, которые смотрели не на тебя, а сквозь тебя. Покрытый заплатками кожаный рюкзак, по размеру в два раза превышающий его самого, покоился в пыльном углу. Солдат праздновал своё увольнение в одиноком трактире какой-то деревни на отшибе империи. Он с грохотом опустил пустую кружку на стойку и прохрипел. – Тут всегда так пусто? – В его голосе отдавалось воспоминание о сражении с Импидами в катакомбах близ Остгарда, где ему опалило голосовые связки, навсегда изменив его голос. Трактирщик: дед, дряхлый настолько, что лучше бы смотрелся на погосте, нежели за стойкой, несмотря на общую меланхолию был вполне доволен единственному посетителю. – Что? – Переспросил дед, сложив руку рупором и прислоняя её к уху. – Всегда ли тут так пусто? – Повторил солдат ему на ухо. – А.. Так уже второй год деревню чума косит! Тут даже бордель и церковь закрылись, а я-то… И так уж скоро помру, а денежку зарабатывать надо. Казалось, никто из них не обращал внимания на нищенку, сидевшую в дальнем углу трактира на расстеленных лохмотьях, заменявших ей кровать. Солдат молча кивнул, а потом добавил. – Налей ещё кружечку. В этот момент раздался скрип двери, десятилетиями не чувствовавшей чуткого прикосновения мастера или хотя бы капли смазки, скрип сопровождался звоном колокольчика. Дед резко встрепенулся. Это, несомненно, был удачный день. В помещение вошли ещё двое, по виду они напоминали обычных жителей деревни этих времён: грязные лица, кожа которых буквально покрылась слоем грязи. Они выглядели молодо, но половина зубов уже отсутствовали, а остальные выглядели прогнившими. Они были одеты в простую. крестьянскую мешковину, немного заплесневевшую, и сильно залатанную, но всё ещё носибельную. Они оба имели довольно мускулистое телосложение, хотя было видно, что они недоедают. Воин не обратил внимание на появление людей, чего не скажешь о хозяине трактира, его лицо засветилось энтузиазмом. – А это кто такое? – Прямо спросил один из людей, указав пальцем на воина. – Ты че не видишь, это имперец. – Сказал второй, походя – Эй, имперец, а где твой полк? Воин развернулся, больше опасаясь за свой рюкзак, нежели заинтересовавшись их персонами. – Мой полк ушёл два дня назад. – Дезертир что ли? – Ветеран – Его пропитанный гордостью громогласный голос разнесся по хрупкой таверне. Было видно, что эти слова произвели впечатление на пришедших, те переглянулись, но всё-таки подсели ближе к нему. – И как оно там, на войне? – Хреново – признался солдат. – Что теперь делать будешь? – Как судьба пошлёт. – В его голосе чувствовалась плохо скрываемая и ничем не обоснованная неприязнь. Империя не могла обеспечить своим военнослужащим хоть какой-нибудь пенсии, более того, вовсе и не планировалось, что они будут доживать до демобилизации, так что немногие ветераны, после того как заканчивалась их служба предоставлялись самим себе. Двое, опять переглянувшись, убрались, но довольно скоро вернулись, и вместе с ними шёл пожилой мужчина с длинной чёрной бородой, на удивление аккуратно расчёсанной. Его одежды хоть и не отличались изяществом, выглядели гораздо богаче. – Вы – ветеран? – спросил он высоким голосом. Солдат повернул массивную голову уставившись на него. Немного подумав, он ответил. – Да. – Замечательно. – Мужчина расплылся в улыбке. – Я бы хотел вас кое о чём попросить. – добавил он заискивающим голосом – Говорите. – Понимаете, дела обстоят так, что на кладбище у нас очень много трупов скопилось. – А вы их не сжигаете? – Нетерпеливо перебил его солдат. – Пробовали, так ещё хуже. Солдат что-то прохрипел, раздумывая. За двадцать пять лет на службе, он был достаточно знаком с нежитью и её повадками. Если даже кремация не помогает утихомирить нежить, то дело очень запущено. Солдат сомнительно посмотрел на мужчину. – Слишком сложно. – Признался он. – Будет глупо умереть сразу после освобождения, да? Мужчина прищурился, по его хитрой ухмылке было понятно, что он определённо ещё несколько способов надавить на него. – Сидон, староста этой деревни – Сказал он и протянул руку. – Теофил, допельзольднер – Угрюмо буркнул ветеран. – Вы из дворян? – Уточнил Сидон, имя звучало для него очень вычурным. – Нет, из Денора. – Он родился на величественных руинах древней эльфийской цивилизации и бывшие эльфийские рабы уже много тысячелетий сохраняли частицы культуры этого властного северного народа. – Наверное далеко от сюда домой возвращаться? – сморщенные уголки глаз приподнялись, видимо он нащупал ещё один рычаг. – Действительно, наверное займёт несколько лет. – Да, это путь неблизкий, и очень опасный, но если вы окажите нам помощь, то в качестве награды мы выделим наших лучших скакунов и провизии столько, чтобы вы смогли добраться домой. – В таком случае ещё и навигатора. – Тео решил, что при таком раскладе лучше просить больше. – Ваша награда будет составлять три крестана, можете распоряжаться ими как хотите. Теофил задумался. Крестанами называли основной каролинский денежный знак, что по стоимости соответствовал одному рабу, и получить сразу три было очень неплохо, особенно в его положении. – Тогда ведите меня к этом кладбищу. Я надеюсь днём они пока не ходят? – Вставая, он резко поднял свой рюкзак, закинув его на плечи. – К счастью нет, пройдёмте. Они двинулись по вытоптанной земле между покосившимися домами. Некоторые из них были заколочены с табличками, остерегающими мародёров тем, что семья жившая там погибла. Чем ближе они приближались к кладбищу, тем больше было таких табличек. – А вы уносили тела за город? – Уносили, только они ночью приходят, их же на живых тянет. Они шли не долго, деревня была очень маленькой и всё путешествие заняло меньше минуты. Сидон остановился у поляны, над которой расстилалась зловещая дымка. Они оказались на кладбище. Рядом с ним стояла небольшая часовня, на ней красовалась такая же табличка как и на домах, а рядом было поле, больше напоминающее лунный пейзаж. Десятки разрытых могил кратерами усеяли землю, вокруг них валялись вывороченные либо осунувшиеся могильные камни и хаотично раскинувшиеся тела на разной стадии разложения. Среди них были как умершие много лет назад крестьяне, чьи скелеты уже начали трескаться, так и замотанные в ещё не истлевший саван свежие трупы. Все вместе они разлагались на солнце, наполняя место приторным ароматом смерти. Тео поморщился и закрыл нос тканью, его спутник и вовсе не рискнул заходить. Осмотрев место, он увидел и несколько кучек пепла с раздробленными костями. Выработавшаяся за много лет интуиция подсказывала ему, что ночью они тоже восстанут. Аккуратно собрав обугленные останки, он развеял пепел по округе, в предстоящей битве это даст ему больше времени. Тео обратил внимание на следы босых женских ног, идущих в деревню. Судя по всему они были оставлены совсем недавно, возможно в этот же день. Он быстрым шагом удалился прочь от этого места, наконец выйдя из зловонного облака. С облегчением вдохнув свежий воздух, он доложил. – Мне нужен гробовщик и священник, а ещё собери ополчение к вечеру. – Гробовщик умер давно, как и священник, а ополчение будет. – Если гробовщик мёртв, то что вы делаете с телами? – Так дочка его есть, она и таскает, каждое утро. – Тогда веди меня к ней. – Вы наверное её уже видели. – У меня плохая память на лица. – Ну да, в армии наверное каждый раз были новые лица – Попытался пошутить Сидон. Тео бросил на него гневный взгляд и весь дальнейший путь они шли молча, пока не вернулись к трактиру. Войдя внутрь Сидон указал на нищенку. Та сидела всё в том же углу и пила похлёбку из деревяной миски. – Листа, к тебе гость! Крикнул ей староста и остался стоять в дверях. Тео неспешно прошёл и присел на корточки рядом с ней. От неё ужасно воняло смертью. Завидев двухметровую фигуру ветерана, она сжалась ещё сильнее, закутавшись в своих лохмотьях. – Я Теофил и меня наняли, чтобы помочь вам бороться с нежитью. – Сказал он, изучая её. До этого из-за слабого света он не мог рассмотреть её как следует. Это была неестественно тёмная, для своего региона девушка лет двадцати пяти. Её неестественный цвет кожи, как и странная форма ушей, напоминавшая овечье, обуславливалась тем, что она была помесью. – Зачем, если всё под контролем? – Недоверчиво спросила она, подняв голову. – Видимо староста так не считает. – И кому же вы больше верите? Тому, кто лично ходит на кладбище с начала мора или тому, кто даже нос туда сунуть боится? – Она вела себя чрезвычайно гордо для своего социального статуса. – Тому, кто мне платит. – Просто ответил солдат. Девушка фыркнула, нахмурившись. – Расскажи о своей семье. – Продолжил он. – Я не хочу. – Тогда я услышу лишь того, кто мне платит. Я бы хотел услышать того, кто знает. Листа остановилась, задумавшись. Видимо, последняя фраза посеяла в ней некоторые сомнения – Моя мать была лутинидкой. – Начала она. Тео невольно сморщился, представляя, как это должно было выглядеть. Мысленно он обрадовался, что так и не снял маску, иначе бы выражение его лица могло сильно её обидеть. – Были ли у тебя братья и сёстры? – Нет, помесь это лучшее, что могло получиться и когда я родилась, они предпочли больше рисковать. – Как умер твой отец? – Также как и мать, при набеге импидов, год назад. – И где ты живёшь после его смерти? – Трактирщик разрешил мне пожить на первом этаже. Пока я ношу их трупы я им нужна. – Странный вопрос, но почему ты ещё не замужем? Большинство девушек в твоём возрасте уже женаты. – А вы меня допрашиваете? – Нет, ты тоже можешь задавать вопросы. – Хорошо… – Она задумалась – Как на войне? – Хреново. – Ответил он и добавил – А теперь к моему вопросу. – А кому я такая нужна, грязнокровная? Солдат кивнул. – А когда ты относишь трупы на кладбище, что-нибудь замечала? – Нет, просто тела. Изо дня в день они лежат в разных местах и позах, но вроде бы это нормально. Тео снова кивнул, затем встал и направился к выходу. – Ответь мне на те же вопросы, что я задал ей. – Сказал он Сидону. Тот рассказал ему, почти ту же историю, только добавил, что не жената она не из-за происхождения, в их деревне не мало грязнокровных семей и редко это было проблемой. На вопрос о правдивой причине он лишь развёл руками. – Видать отец у неё был такой, что не подступишься. И сама она довольно нелюдимая. – А что с импидами? – Нападали они на нас, где-то год назад, трёх мужиков убили, включая Кема. – Кема? – Ну, гробовщика, только тело его так и не нашли, может в лес сбежало, а может ещё что-то. После этого Теофил ушёл в лес. Его чутьё подсказывало ему, что просто выходить на них нельзя будет. Вернулся он под вечер, и заявил Сидону. – Отложи операцию на завтра. – Сказал он. Что-то не даёт мне покоя. – Хорошо. – Не понимая ответил он. Ночь он встретил в маленькой землянке, которую он вырыл вчера днём. Даже не землянке, а просто дыре в земле, присыпанной листьями. Не способная ни сохранить тепло, ни защитить от ветра, она выполняла только одну функцию – скрыть его. Стемнело и от его небольшого светильника, укрытого за листвой, по стенкам землянки заплясали тени. Наличие фонаря оставалось необходимым, чтобы его не поглотила тьма и риск быть обнаруженным был скорее необходимостью, ведь этот фонарик оставался единственным, что ограждало его от ужасной смерти, уготованной тьмой. Тео поднял голову и начал наблюдать. В двенадцать, как по команде, мертвецы начали вставать, неуклюже пошатываясь и падая при попытках встать на ноги, они медленно заполнили погост. Было полнолуние и солдат отчётливо видел, как из земли вылезают крючковатые тела. Скоро после этого пепел, который он рассеял над кладбищем начал тлеть, излучая лёгкий свет. Взлетев, он собрался в горящего конструкта, парящего над погостом. Но что ещё больше обратило его внимание, так это свет факела, двигающийся из деревни на кладбище. Неизвестный, что держал его, был виден как покрытый накидкой силуэт. Казалось, он не обратил внимания на позицию Тео и как ни в чём не бывало шёл дальше, пройдя в паре десятков шагов от него. Удивлённый, Теофил подождал, пока тот не приблизится к погосту на столько, чтобы он сам мог подойти к источнику света со спины. Он видел, как нежить, начавшая уже было двигаться в сторону деревни остановилась перед фигурой, тогда та, словно заклинатель, сделала странный жест и нежить послушно двинулась обратно на кладбище. Теофил уже думал, не пустить ли в ход мушкетон, висевший на его поясе, но передумал. Убойная сила мушкетона, на таком расстоянии, не велика. А если он попадёт, то жертва скорее всего упадёт, а значит потеряет факел, а значит погибнет. Так что придётся пытаться взять её в ручную. Теофил аккуратно поднялся. Расстояние между ним и фигурой с факелом было около полу ста метров. Поднявшись, он был вынужден также поднять свой фонарик, ведь без света здесь никуда. И похоже незнакомец заметил отблеск света и потому бросился бежать. Теофил длинными шагами непременно настиг бы его, но тот неожиданно побежал не в деревню а глубже на кладбище. Обнажив двурчник, солдат двинулся в след, первого вставшего перед ним мертвеца он бесцеремонно обошёл, второй был более подвижными его пришлось усмирить ударом меча. Но вскоре Теофил понял, что незнакомец уже окружён толпой мертвецов и что ещё более важно, нежить со всего кладбища двигаются в его сторону, они преследовали его, пока он не отошёл на расстояние, на котором был незнакомец, когда заметил его. Посмотрев под ноги Тео снова увидел следы босых ног. Он остался здесь, надеясь либо перехватить неизвестную фигуру на обратном пути, либо хотя бы изучить их повадки. Возвращаясь к своему предыдущему схрону, Тео увидел, как в свете его факела по пожухлой траве к его лодыжке начала уверенно тянутся странная тень. Это было извилистое щупальце, подобно змее неумолимо движущееся к цели. От этого даже бывалого ветерана передёрнуло от страха. Так быстро, как мог, он побежал в деревню, где из наглухо забитых ставень пробивались хоть какие-то лучи света. Ещё десяток метров тень двигалась за ним, но потом исчезла. С ничем он вернулся в деревню в поисках ночлега, но всё, включая трактир оказалось запертым и ему пришлось ночевать в хлеву. Он поставил фонарь на полу, залил в него ещё немного масла и надеялся, что тьма не поглотит его до рассвета. Тео проснулся, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Он смотал спальник и засунул обратно в рюкзак. В его ситуации ему даже не стоило бояться что его обокрадут. Никто в здравом уме не выходил на улицу ночью. Не думая он двинулся к трактиру. Надо было хотя бы купить завтрак. Дед как ни в чём не бывало сидел у стойке, когда солдат подошёл к нему. – Что у тебя поесть есть? – Грубо спросил он. – А? – Переспросил он, выставив ладонь к уху. – Кушать, что? – Повторил он. – А... – Закивал старик. – Ты мне ещё за эль должен. – Сколько? – Четыре Секита. Вздохнув, Теофил положил четыре монеты на стол. – Теперь говори, что поесть есть. – Ну.. – Мясо, если можно. – О! Можно рагу из баранины, пойдёт? – Давай, только подожди готовить. – Да, а что? – Что ты можешь сказать об этой… Листе? – О ней? Ну она хорошая девочка, со странностями правда, но это связано с её работой. В конце концов если бы не она, мы бы сидели с трупаками на улицах. – Он усмехнулся. – А что? – Да так… Вот по чему она не замужем, знаешь? – Говорю, странности у неё. Она вроде по ночам гулять ходит. – А вы откуда знаете? – Поднял бровь солдат. – Так она у меня живёт. Я ей ключи от первого этажа дал, она же хорошее дело делает, тут и грех не помочь. Да и когда умру, будет, кому меня похоронить. Но солдат уже не слушал его, видя как девушка, до этого крадущаяся вдоль стены, рванула в проход. Тео рванул в след, вновь оставив трактирщика одного. На последок он крикнул что-то про рагу. Исхудавшая девушка казалась юркой, но Тео, скинувший на выходе из трактира рюкзак, догонял её широкими шагами. Он увидел, как Листа попыталась скрыться за углом и свернул за ней. За поворотом он увидел её, смотрящую на тупик. – Таких как ты мы раньше сжигали. – Начал он угрюмым запахивающимся голосом. – Но потом перестали, не помогает. Она дрожа смотрела на него с широко раскрытыми глазами, полными страха. – Сейчас ты всё мне расскажешь. – Он восстановил дыхание и угрожающе приближался к ней. Та молчала. В нетерпении Теофил взялся за рукоятку. Листа сжалась ещё больше, и оглянулась, убедившись что их никого нет рядом. Тогда она выдохнула и словно набравшись смелости, подняла голову. – Я – единственная причина, по которой эту деревню до сих пор не вырезали. – Начала она, смотря ему в глаза. – Я видел. – Усмехнулся Тео, продолжая смотреть на её руки. – Только ты их притягиваешь. Тебе может казаться, что ты ими управляешь, но это временно. Потом ты обнаружишь, что трупы, которыми ты себя окружила, больше тебя не слушаются и хотят тебя съесть. Девушка понура опустила голову. Подумала ещё немного, подумала и затем сказала. – Так погиб мой отец. – Разве его не убили импиды? – Очень удобно, не правда ли? – Она горько усмехнулась – Они ничего не заподозрили. – Он тоже думал, что управлял? – Да, но в ту ночь зомби начали ломиться в наш дом. Он вышел на улицу, чтобы снова их спугнуть, но тогда нежить просто набросилась на него. – Так будет и с тобой. В одну прекрасную ночь ты точно также выйдешь к кладбищу, но они не остановятся в метре от тебя, а пойдут дальше. Только не пробуй самоубиться, проклятие просто перейдёт дальше. – Он бросил ей короткую улыбку, так не соответствующую его суровому лицу и удалился, а девушка осталась стоять в замешательстве. Он вернулся обратно в трактир. – Если бы ты не был моим единственным посетителем, я бы давно уже тебя вышвырнул. – Пробурчал старик, ставя на стол горшок с похлёбкой, названной рагу. В прочем это можно было назвать рагу, хоть и с большой натяжкой. В ней была мелко нарубленная репа, морковь и горох. Баранину в названии оправдывала бедренная кость с остатками мяса, окунутая в горшок. – Хоть представься – Солдат завёл разговор, жадно сдирая мясо с кости и кроша его в горшочек. – Кирил я. – Сколько ты лет здесь живёшь? – Да с рождения. Это получается уже шестьдесят лет. Или шездесят пять? Я уже не помню. Солдат посмотрел в сморщенное лицо старика. По нему и не скажешь, что только шестой десяток прожил. – И бывало ли тут такое до этого? – Вроде нет… Нежить ходила, сколько себя помню, но так наглеть начала только сейчас. – Старик почесал затылок. Солдат, хмыкнув, продолжил поглощать похлёбку. – А ты сам про себя расскажи, ато всё расспрашиваешь да расспрашиваешь. – А что я могу о себе рассказать? Родился в Деноре, рос, пока не забрали в армию. Там двадцать лет меня гоняли по всей империи и кидали на всякую нечисть. Но я как-то пережил всё это и вот я здесь. – Так может истории какие есть, рассказать? Там же наверное много чего происходило. – Не хочется вспоминать. – А дома кто тебя дома ждёт? И тут Тео задумался. А кто его ждёт? А ждут ли его там вообще? Для него жизнь в Деноре осталась яркими детскими воспоминаниями и только сейчас он понял, на сколько же её забыл. Бесконечная воинская рутина вместе с опасными миссиями постепенно стёрли из памяти и имена его братьев и сестёр и даже то, где находился его дом. Тем более он не помнил как выглядела та подружка, на которой он обещал жениться после службы и о которой он грезил первые пять лет в армии. В прочем последнее уже действительно не имело смысла. Только сейчас он понял, что прошло уже целых двадцать лет. За монотонными маршами из города в город дни слились воедино и он потерял счёт времени. – Да никто наверное уже и не ждёт. – Получается, твое появление будет сюрпризом. Тео улыбнулся. Этот старик определённо умел поддержать. Он ещё раз окунул ложку в горшок, но услышал лишь глухой стук дна. Заглянув внутрь и убедившись в его пустоте, Тео оттолкнул горшок к Кирилу. – Сколько? – Шесть. – Тео кивнул, положив на стол ещё монет. – Давно не ел ничего вкуснее. – Признался он, покидая трактир. У него был целый день, чтобы подготовиться к предстоящей операции. Он прокручивал в памяти все бои с нежитью, сквозь которые ему пришлось пройти за долгие годы службы. Особенно не давал ему покоя пламенный дух, которого он увидел в этой толпе мертвецов. С такими как это ему ещё не приходилось сражаться, однако у него была одна идея на тему того, как с этим бороться. Вломившись в случайный дом он взял у жившей там семьи в аренду деревянное ведро, на сутки, за это пришлось заплатить один секит. После чего наполнил его и оттащил на середину поляны, что отделяла кладбище от леса. Когда солнце уже касалось горизонта, к нему подошёл Сидон в сопровождении пяти крепких парней, одетых в самые плотные из лохмотьев, которыми они располагали. Двое из них отличились креативом и нацепили доски как нагрудник. Тео критично осмотрел крестьян с вилами и спросил. – У них хоть какой-то опыт есть? – Конечно! Я год назад убил импида! – Выкрикнул один из них, тот, что со шрамом. Тео утомлённо вздохнул. – Возьмите себе что-то, чем сможете орудовать одной рукой, потому что во второй у вас будет факел. Они кивнули и разошлись по домам, лишь тем, чтобы вернуться с топориками и серпами, но уже вчетвером. – Значит смотрите. Ваша цель не убить их, у вас это не получится. Сделайте так, чтобы нежить была менее опасна. Переломайте им суставы. Ваш противник - простая нежить, на других даже не лезьте, а обычные трупы считай безобидны. Очень медленны и неуклюжи, так что вместо того чтобы парировать, просто попробуйте отходить, эта возможность у вас будет всегда. Я понятно объясняюсь? Те оживлённо закивали. – Хорошо, тогда тренируйтесь. – Вместе с ними он разогрелся перед предстоящей битвой, а также показал основные практики по уничтожению нежити. – Я так понимаю, никто из вас до этого ни разу не боролся с нежитью? – Начал он, откашлявшись. – А зачем нам это надо было? – Спросил наиболее молодой из ополченцев, подросток семнадцати лет, также бывший помесью. Теофил снова вздохнул. Его ожидали долгий час. Наконец, тьма опустилась на землю. Теперь никто не мог видеть дальше света их фонарей, в непостоянном свете которых тени потихоньку превращались в чудовищ. Невозможность нормально видеть привела к обострению слуха. Теперь они могли услышать стенания, доносящиеся откуда-то из леса. Жители один за другим закрывали ставни окон, так что лишь тоненькие полоски света пробивались сквозь щели между ними. Тео вновь осмотрел свой небольшой отряд и скомандовал. “Выдвигаемся.” Они цепью, на растоянии в два метра друг от друга выдвинулись в сторону кладбища. Ополченцы, опасаясь шли немного позади, Тео же двигался уверенно, но осторожно. Наконец, оказавшись достаточно близко, чтобы в свете своего фонаря увидеть сотни пустых глаз, смотрящих на него сквозь ночную тьму. Он вздохнул, доставая из ножен двуручный меч. Пока что ему не нужны размашистые атаки, так что держа правой рукой за рукоять, левой он ухватился за гладкую часть между клинком и гардой, предназначенную для парирования, намереваясь использовать его как палицу. Глазами он быстро окинул поле боя, выискивая наиболее сильных противников. Тактика обезглавливания показала себя наиболее эффективной, ведь лишившись предводителя нежить значительно теряла в силе. Его внимание привлекли светящиеся вихри пепла, которые он видел вчера. Их тела были кремированы и теперь их всё ещё тлеющие останки пытались принять форму тела. Оценив свои шансы он быстрым шагом двинулся к нему, обходя живых мертвецов. Нежить не издавала никаких звуков, кроме скрипа костей и стонущих прогнивших связок. Те были бы рады его атаковать, но были слишком медлительны и их удары проносились за спиной Тео, но чем глубже он продвигался к нему, тем плотнее были ряды. Те, кого он обходил, начинали его окружать. Их отвлекали на себя ополченцы, но отношение сил было не равным и люди не успевали рубить нежить быстрее, чем та скапливалась к ним. – Не дайте себя окружить! – Выкрикнул Тео, напоминая то, чему обучил их часом ранее. Тем временем зомби стали цепью на столько плотной, что просто проскочить над ними не было бы возможным. Вдохнув он взял меч за рукоятку обеими руками. Откинув его назад, он замахнулся для удара. Меч, весивший четыре килограмма поддавался с трудом, но за долгие годы орудования им, Теофил приспособился, то, с какой сложностью им наносились удары с легкой компенсировались их сокрушительной мощью. На выдох он провернул меч вокруг себя, сбивая с ног шестерых мертвецов. Теперь пепельный был уже перед ним и сам не стремился скрываться за телами низших собратьев. Напротив, он бросился прямо на солдата, занося руку для атаки. Теофил поднял свой плащ, укрываясь за ним. Пепельный прошёл сквозь него, заставив Тео испытать такой жар, как если бы на секунду его тело ласкали языки пламени. Открыв глаза, он увидел, как его плащ клубиться от дыма. Теперь, когда Тео выманил его на себя, ему стоило убраться подальше от низшей нежити, чтобы не сражаться в окружении. Он также быстрым шагом двинулся обратно к границе кладбища. Держа свой меч, как палицу, он прорубал им свой путь. Надо экономить силы. Пробиваясь, он случайно подпустил мертвеца к себе, и когда тот набросился на него, должен был отбросить его ударом пластины на запястье. За это время пепельный несколько раз пытался вновь атаковать его, в эти моменты приходилось останавливаться и вновь укрываться плащом, который к тому моменту начал тлеть. На пути он увидел четыре огонька своих соратников, борющихся против нежити по отдельности. Он увидел, как один из них, по видимому пропустив атаку, повалился на землю. Он начал кричать, но моментально стих, стоило огоньку факела погаснуть. Тьма поглотила его. Этот резко оборвавшийся крик разошёлся по всей округе, напоминая об ужасах, происходящих в темноте. Тео невольно огляделся, не тянится ли костлявая тень к его шее. Если бы это было так, он бы ничего уже поделать не мог, но всё-таки. Ещё один взмах меча позволил очистить дорогу к относительно заготовленной ранее поляне. Манёвренный пепельный оказался перед ним. То, что пыталось походить на рот искривилось в улыбке. Немного улыбнувшись в ответ, Теофил вернул меч в ножны, доставая бутылёк с водой. Он ранее не сталкивался с ними лично, но полагал, что это должно помочь. Когда пепельное нечто вновь рвануло в атаку, солдат резко взмахнул бутылью и струйка воды рассекла чудовище надвое. То попятилось тут же остановило свою атаку, пытаясь отступить. Но было уже поздно, доставая заготовленное здесь же ведро, он окатил нежить ушатом воды, смотря как погасший пепел опадает вниз. Тео подбежал к нему и совершил обряд изгнания: обмакнул украденную из храма огнепоклонников печать в алый воск, что всё это время грелся на его фонаре и воткнул её в пепел. Эта печать, помещённая на ещё живую нежить, не давала ей подниматься на протяжении тринадцати лет. Отойдя немного, он отдышался, выливая остатки воды на лицо и тлеющий плащ. Самая сложная часть была выполнена, теперь можно было покончить с остальными мертвецами. Дело было не сложным, но очень трудоёмким. Лишившись пепельного предводителя нежить сновав начала бояться огня, обступая его источник, но боясь приблизиться в одиночку. Тем не менее более двух сотен оживших тел должны были быть обездвижены и пройти такой же обряд. Четыре десятка благодаря работе ополченцев уже не могли оказывать сопротивления, слегка облегчая его работу. Теперь Тео использовал двуручник почти исключительно как палицу, выцеливая сухожилья трупов и аккуратно их разрубая. Лишь когда несколько трупов скапливались вместе он делал размашистые удары, сбивавшие сразу нескольких. После этого он подходил к каждому и ставил ту же восковую печать, упокаевая их. Благо печать была тонкой и не требовала очень много воска, хотя когда он закончил, его горшок был наполовину пуст. В этом деле тоже не стоило терять бдительности, хотя если делать всё правильно, то умереть почти невозможно. Наконец, спустя два часа, со всем было покончено. – Сбор! – Крикнул он и трое огоньков двинулись ему на встречу. Когда они подошли, Тео смог увидеть, что лишь один из них обошёлся без ранений. Двое других были побиты а на руке одного из них виднелся укус. Теофил с состраданием посмотрел на него. Нет, нежить не могла заразить его ни чем, кроме тем, чем любой другой предмет, провалявшийся в земле несколько месяцев, но скорее всего этого будет достаточно. – Поздравляю. Вы отлично справились, можете идти по домам. Видя как мужики, обсуждая пережитое, разошлись, он и сам двинулся к трактиру. По договорённости он трижды ударил по двери и представился. Тогда Листа отодвинула засов и он зашёл. – Как всё прошло? – Спросила она, но Тео заверил что если он жив, то успешно, объяснил что устал. – Постарайся не задушить меня во сне, хорошо? – Попросил он, укладываясь в спальник. Спал он гораздо лучше, нежели в прошлую ночь. И нет, ему не снились кошмары, ему вообще ничего не снилось. Как обычно. Он просто закрыл глаза в ночи, а проснулся уже поздним утром. Просыпаясь, он увидел Листу, стоящую перед ним с плоской глиняной тарелкой. Заглянув внутрь, он обнаружил два относительно свежих варёных яиц. – Спасибо – Сказал Тео, выбросив яйца в руку и протягивая девушке пустую миску. Он неспешно начал двигаться в сторону выхода, но Листа остановила его. – Куда Вы пойдёте теперь? – Получу свою награду, куплю на неё лошадь и припасов, и поеду домой. – Вы сказали, что пока я здесь, это место обречено, так может я отправлюсь с вами? – Чтобы ты ко мне нежить приманивала? Давай без этого. – И что же мне тогда делать? – Она вздрогнула. – Можешь остаться здесь и спокойно ждать конца или, если тебя так волнуют жители этой деревни, можешь уйти сама. Тогда они продержатся чуть дольше. После этих слов он покинул таверну. Этим же днём он встретился с Сидоном. Тот встретил его с большими, на сколько это было возможно в загибающейся деревне, почестями. – От лица всех жителей деревни, за твою помощь я тебя сердечно благодарю. – Начал он. – Спасибо. А где награда? – А если ты об этом, то тут есть небольшая проблема. Как ты знаешь один из ополченцев скончался. Это один крестан. – То есть заплатишь ты мне только два. – Да. – Кивнул Сидон, надеясь избежать излишних споров. – Ну давай два. – Солдат и сам не был готов спорить ради денег, честно говоря ему гораздо больше хотелось убраться от сюда. Сидон, довольный протянул ему свою сморщенную руку. Разжав её он показал две золотые монеты. Они были крупными, в сумме весили не много меньше полутора килограмм. Они выглядели очень чистыми, поскольку редко использовались. На верхней стороне обоих монет виднелось изображение раба, закованного в цепи. Через час он уже ехал от сюда на средней паршивости лошади и припасами, которых хватило бы на два месяца, так и оставив большую часть денег в деревне. О судьбе юной некромантки он даже на задумывался. И не понятно, почему она должна его волновать.