Пустота

      Яркость экрана телефона была выкручена на максимум, чтобы не пропустить ни единой детали. Мара не обращала внимания на то, что её глаза слегка покраснели и зрение плыло — ей было не до этого. Вот он, момент неожиданности. Такое непонятное и чужеродное чувство, когда ты не понимаешь, что происходит. Мозг будто отключается, а за ним и всё тело. Достаточно долгое время девушка смотрела на входящее сообщение. Её пальцы так и застыли в одном положении над клавиатурой. Томас.       Самое обычное сообщение. Казалось бы, ничего особенного, но именно сейчас оно ударило по ней, как гром среди ясного неба. Нет, дело было даже не в самом сообщении. Проблема была в обстоятельствах, при которых оно было получено. Вероятно, если бы сообщение Томаса пришло вчера или в какой-то другой день, то реакция была бы совершенно иной. Винить в этом некого, только если злодейку-судьбу, которая в последнее время издевается над девушкой самыми жестокими способами. Однако, если выбирать между этим странным сообщением и письмом отца, то выбор Мары был очевиден. Второе привлекает намного больше внимания, чем некто по имени Томас.       Сердце бешено стучало, рвалось из грудной клетки, но внутри — пустота. Леденящий холод, не позволяющий вдохнуть полной грудью. Невидимый железный обруч сдавливал все рёбра. Всё, во что она верила, всё, что казалось незыблемым и вечным, рухнуло за несколько дней. И Мара была совсем не готова смотреть на эти руины.       Она снова перечитала письмо от отца. Возможно, он что-то скрыл между строк, но это было бы слишком сложно и неуместно. Это точно не было стилем Марцелла.              «Меня предали. Не верь Дрейку».              Девушка много раз перечитывала сообщение, что её голова невольно закружилась. Это чувство мало с чем можно сравнить. Смешанное с недавним известием о смерти отца, оно неприятно засело в самом желудке, отчего Мару начало слегка подташнивать. Она сжала телефон в ладони так, что побелели костяшки. Необходимо успокоиться, ведь сейчас не время поддаваться эфемерному. Более-менее холодный рассудок — вот оно, что нужно.       Дрейк.       Дрейк Гринвич. Человек, после встречи с которым у Мары появлялось липкое, вязкое чувство отвращения и неприязни, странное, необъяснимое желание сходить в душ и смыть с себя всю эту мерзость. Находиться с ним невыносимо. Это не связано с его внешними качествами: на самом деле он не дурен собой. Всё дело было в его действиях, внутреннем обличье. В глазах девушки он всегда представлялся в образе пиявки, которая вгрызается в плоть организма-хозяина. Пьёт его кровь лишь с одной целью — выжить. А если отойти от биологии, то заполучить всё, что ему нужно для комфортной жизнедеятельности. Жильё, карьера, слава, товарищи, уважение — всё это является пищей пиявки Дрейка. Изворотливый, хитрый и двуличный, он всегда заполучал всё, что ему хотелось. Маржанна не понимала, как её отец, честный, мужественный, примерный семьянин, мог сойтись с ним. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты. Девушка никогда не увидит в своём отце второго Дрейка Гринвича. Никогда.       Тот самый человек, которого она знала с детства, который всегда был рядом. Который… который убил её отца, невзирая на то, что Марцелл всецело ему доверял и никогда не бросал в сложных ситуациях. Даже когда всё шло наперекосяк, отец поддерживал Дрейка. Так как же так получилось? Что там, чёрт возьми, произошло?!       Перед глазами всплыли воспоминания: Дрейк учил её стрелять. В один из дней, когда Мара была на работе отца, Дрейк отвёл её на стрельбище. Увидев достаточно хороший результат, он говорил, что талантом она точно пошла в отца и что решение пойти в академию заслуживает уважения. Дрейк всегда был рядом, когда её отец уезжал на задания, несмотря на то, что его присутствие угнетало. Даже раздражающий человек может стать чем-то обыденным. Однако всё то время, когда Мара убивалась из-за смерти отца, когда на столе лежал его гроб, когда его вложили в огромную яму и закидали песком, он просто молчал. Надел свою излюбленную маску безразличия и дальше проживал свою привычную жизнь. Скрывал правду, смотрел ей в глаза и улыбался, словно все эти годы их дружбы были стёрты или забыты.       А мать? За эти немногие дни, что Мара пробыла в Калифорнии, девушка уже успела множество раз в ней разочароваться. Ей уже даже казалось, что это самая последняя стадия отвращения. Нет, уместнее будет сказать предательства. Возможно, Беатрис даже и не подозревала, что её новый муж причастен к смерти её предыдущего, однако от этого не становилось легче. Сам факт её неверности уже полностью затмевал смягчающие обстоятельства.       Мара зажмурилась, заставляя себя дышать ровнее. Внутри всё кричало, разрывало её изнутри, поэтому вернуть себя в относительно вменяемое состояние — задача не из лёгких. Она хотела бы ненавидеть мать, но не могла. Может, не хотела. Однако она предала отца. Как вообще такое могло произойти? Как она могла спать с этим Дрейком? Как она могла пустить его в дом? Ненависть — это одно, сильное разочарование — абсолютно другое. Первое она ощущала по отношению к Дрейку, и это совершенно не было похоже на то, что девушка чувствовала к матери.       Она просто устала. Очень, очень сильно устала. Настолько, что хотелось бы на несколько суток забыться и отойти от мирских забот. Просто уйти от всего этого. Лежать на своей постели и не чувствовать то, что приносит неимоверные муки. Девушка никогда не задумывалась о том, что ей когда-нибудь такое захочется. В голове даже не появлялась мысль, что такие кошмары могут стать явью. Слёзы жгли глаза, но не текли. Она не могла плакать. Не сейчас. Не время. Если сейчас она поддастся, то это проигрыш не Дрейку, не матери, а в первую очередь самой себе. И это было страшнее всего в данный момент. В комнате душно, стены будто сжимались, смеясь над ней.              Я не могу…              Мысль прозвучала отчётливо, холодно и безэмоционально. Она устала бороться. Устала дышать. Но опять же, перестать она не могла. Не имела на это права, поэтому все силы уходили на то, чтобы такие мысли гнать далеко и надолго. Взгляд зацепился за окно. Дождь. Он стучал по стеклу, как пульсирующая боль в висках, но это одновременно и отвлекало от навязчивых мыслей, поэтому она слушала его и пыталась усмирить внутреннюю бурю.       Телефон снова завибрировал.              Томас: Ты там?              Девушка покосилась на экран своего телефона. Точно, она уже снова забыла о его существовании. Голова гудела от информации, что она расшифровала только что. Эмоции бушевали в ней, но на лице отражалось их полное отсутствие. Мара первое время боролась с тем, дабы не послать этого незнакомца под именем «Томас» на три веселых буквы. Возможно, именно это могло бы по-настоящему отвлечь Мару, но она находила эти сообщения сильно раздражающими, словно муха, которая вечно жужжит над головой и норовит сесть тебе на тарелку. Еще и Дрейк со своим сыночком, как назло переехали к ним в дом. Видимо, о спокойной жизни можно забыть. Голова так сильно болела, что Маре пришлось спуститься на первый этаж и выпить таблетку. Всё было бы хорошо, даже прекрасно, если бы не одно единственное «но».              — Милая, ты как? — спросил Дрейк. Видимо, он был в гостиной и услышал, как Мара искала в шкафчиках обезболивающие.              Милая? Что он только что высрал? Давно ли мы в таких отношениях? Если да, то почему я ещё об этом не знаю?              Мара сжала кулаки. Как же ей не нравились такие ночные сюрпризы. Не сказать, что их было много в её жизни, но она с уверенностью могла сказать, что они ей не нравятся. Если бы людей не сковывали такие понятия, как «мораль» и «нравственность», то Мара без сомнений ответила бы или горячими словами, или взмахами кулаков. Но, не имея такой возможности, девушка вынуждена ответить сдержаннее, чем хотелось бы.       — Я в порядке.       — Ты же знаешь: мы с твоим отцом были хорошими друзьями, и я хочу позаботится о его семье.              Притворство. Гадкая ложь. Я знаю, что это ты предал его. Не надейся, что если ты хорошо скрыл это, то всё тебе сойдёт с рук. И своё красноречие прибереги для Беатрис. Ей наверняка такое понравится.              Мара ничего не ответила и, запив таблетку стаканом холодной воды, направилась обратно в свою комнату. Бежать, ей надо отсюда бежать, но куда? Есть ли место, которое могло бы стать для неё новым домом? С потерей отца в её сердце исчезло нечто значимое, вероятно, то, что и делало это место «родным». Единственное, что осталось, — это воспоминания, которые сейчас делают только больнее.       Мара закрылась в комнате и села на кровать. Её телефон снова завибрировал, оповещая, что у неё одно непрочитанное сообщение. Мара моргнула, выныривая из мрака своих мыслей. Надо же, она уже снова забыла о нём, об этом Томасе и его странном сообщении. Возможно, это действительно шанс отвлечься. За него можно зацепиться, как за спасательный круг.       Что-то тёплое разлилось в её груди, будто кто-то звал её обратно. Это было похоже на игры, что Марцелл устраивал в детстве. Интересные загадки, которые именно Мара должна была разгадывать. Точно также и сейчас: загадочный Томас с его загадочным сообщением. Под этим углом девушка раньше не смотрела на ситуацию. Она сжала телефон крепче, словно боялась его потерять или уронить, и наконец ответила ему.              Мара: Я здесь              Это было единственным, что пришло в голову. Не «Кто ты? , не «Зачем ты мне пишешь?», а именно так. Сама Мара плохо понимала, почему ответ именно такой. Вежливость? Желание зацепиться за реальность? Готовность помочь, хотя для альтруизма совершенно не было настроения? Возможно, всё сразу. Ответ Томаса Мара получила незамедлительно.              Томас: Не знаю              Что? Не знает? А кто знает, я? Что он имел ввиду? Да блять, зачем я вообще ответила? Кто это вообще?              Телефон продолжал вибрировать от входящих сообщений. Видимо, он пытается хоть что-то объяснить, но получается, честно говоря, скверно.              Томас: Не знаю, как это объяснить, всё звучит довольно безумно              Мара вцепилась руками в телефон, смотря на каждое входящее сообщение. Мысли путались, и вся её боль смешалась с непонятным чувством. Ощущение, что её хотят втянуть в какую-то странную авантюру, немного напрягало, однако интерес перевесил это. Маре было интересно, что из этого выйдет.              Томас: Я это столько раз прогонял у себя в голове       Томас: Погоди. Сначала других добавлю        Других? Каких таких других? Есть ещё такие же, как и этот Томас?              В голове на секунду промелькнула мысль заблокировать его. Если бы он был один, то, возможно, Мара спокойно продолжила бы диалог, но сейчас это очень похоже на крайне неудачный розыгрыш. И всё же концовка всего этого интересна.              Томас: Пожалуйста, не уходи никуда       В этом сообщении чувствовалась некая мольба и отчаяние. Наверное, всё же он и сам понимает, что его сообщения похожи на бред сумасшедшего, однако Мару это волновать особо не должно. Если это розыгрыш, то после всего этого она со спокойной душой заблокирует и Томаса, и его дружков. В чат появились новые имена. Мара прочитала их по мере того, как Томас их добавлял. Ни одно из них для неё ничего не значило. Знакомых с этими именами у неё точно не было.              +Томас добавил (а) Клео              +Томас добавил (а) Дэн, Лили, Ричи              Лили: Привет              Ричи: Хэй              Девушка отстранилась и откинула телефон на подушку. Он с новой силой стал разрываться от входящих сообщений, отчего голова уже немного гудела. Нескончаемый поток новых людей и сообщений. И все что-то хотят от неё.              Дэн: Ребят, вы серьезно? Гениальная идея, блин.              Томас: Дэн, заткнись пожалуйста              О, знал бы ты, Томас, как я хочу, чтобы вы все заткнулись.              Мара прикрыла глаза, пытаясь хоть как-то утихомирить головную боль. Всё это казалось одним большим сном. И вот сейчас она проснется в кампусе, начнет собирать чемодан, а в аэропорт приедет не Дрейк, а её папа с весёлой и яркой улыбкой. Мама встретит нас тёплыми объятиями и позовёт за стол, как это было в детстве. Но это не сон. Это реальность, как ни грустно это было осознавать. А её телефон все продолжал надрываться. Она отчетливо не помнила, что ответила.              Мара: Ох, что-то я ничего не понимаю              Маленький карандаш рядом с аватаром Томаса в нижнем левом углу подсказывал ей, что он уже набирает ответ. Хотелось бы больше разъяснений, но, наверное, сейчас это большая роскошь.              Томас: Сорри, сейчас всё будет              Дэн: …              Девушка уставилась в экран, не зная, что можно на это ответить. За всё это время, которое Мара потратила на них, ясности общая картина не обрела. И снова кто-то что-то пишет. И судя по аватару это была уже девушка.              Клео: О, так это он?              Дэн: Похоже на то?              Что? О чем они? Кто он? Они говорят обо мне? Ну хоть теперь ясно, что они понятия не имеют, кто я, раз спутали меня с мужчиной. Странно. Откуда у них вообще мой номер? Я старалась широко не распространять его.              +Томас добавил (а) Джесси              Томас: Ладно, простите       Томас: Джесси у меня последняя в списке.              Что происходит и кто эти люди? Мара в замешательстве просто смотрела на экран своего смартфона. Поняв, что сейчас это слишком большая нагрузка и желания вникать во всё это нет, она отключила его, ведь отвечать вообще не хотелось. Он лежал на тумбочке словно ничего не произошло, словно никто ей не писал и всё так и должно было быть. Мягкая кровать и подушка так манили к себе, и Мара поддалась. Стоило ей лишь прилечь и коснуться головой подушки, как она заснула. Всё-таки усталость с дороги и все события очень сильно измотали девушку. Только ближе к вечеру, когда девушка проснулась и более-менее пришла в себя, она включила телефон, чтобы просмотреть непрочитанные сообщения.              Джесси: Да уж       Джесси: Привет, ребята       Томас: Ладно, теперь все              Мара посмотрела на эти сообщения и поняла, что ничего дельного до сих пор не было сказано. Она не знала, что ответить, да и особо не хотела этого делать, но чувствовала себя паршиво: вдруг им нужна её помощь? А её папа всегда говорил, что, делая добро, мы не только улучшаем жизнь окружающих, но и становимся лучше сами. Тяжело вздохнув, Мара написала, наверное, самое логичное и простое, что могло прийти в голову.              Мара: Что происходит?              Моментально пришли оповещения о том, что вся эта компания снова онлайн.              Томас: Ну.       Томас: Как сказать.              Дэн: Отличное начало! 👌🏻              Лили: Ты кто? Откуда ты знаешь мою сестру?              Мара опешила от последнего сообщения, написанного незнакомой девушкой. О чувстве такта она наверняка не слышала. Мара шумно выдохнула, сжав телефон.              Спокойно. Возможно, сейчас мы всё разрешим и сойдёмся на том, что это недоразумение. Надо лишь подождать. Марджанна Вероника Азраэль, тебя учили в академии терпению, так используй его сейчас в нестандартной ситуации.              Мара: Но… Вообще-то ВЫ меня сюда пригласили?!              Клео: Лили.              Лили: Что ты с ней сделал?       Отлично, теперь меня и обвиняют. Позвольте спросить, что же я такого сделала? Мне очень интересно узнать. Какого черта?              Мара еле сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в стену, но покупка нового гаджета точно не входила в её планы. От злости уже хотелось написать пару ласковых сообщений, высказаться, но внезапно появилось новое сообщение Томаса.              Томас: Мы вынуждены спросить: откуда ты знаешь Ханну Донфорт?              Вынуждены? Ах, как же так. Смотря в экран телефона, девушка едко усмехнулась. Ханна Донфорт. Никогда Мара не слышала этого имени и фамилии. Пальцы заскользили по клавиатуре, набирая ответное сообщение.              Мара: Впервые слышу это имя.              Как только она отправила ответ, чат снова взорвался сообщениями.              Дэн: Серьезно, ребят              Клео: Хватит тебе, Дэн              Томас: Ханна — моя девушка       Томас: И она пропала.              Хорошо, пропала, а я тут каким, блять, боком? Я хоть и выпустилась из академии, чего они точно не знают, но почему они выбрали написать мне, а не позвонить в полицию? Меня это вообще никак не касается, а вот правоохранительные органы такое дело явно заинтересует.              Томас: Три дня назад, если быть точным…              Мара решила сразу озвучить свою мысль, потому ответила почти мгновенно.              Мара: А я-то тут причём?              По инерции, когда печатала это сообщение, она выгнула бровь. Нелогичность ситуации зашкаливала. Кто-то пропал, кто-то написал, кого-то обвинили. Интересно, а что дальше будет?              Томас: Она дала мне твой номер Чего? Мой номер? Откуда у неё мой номер? Что за чертовщина?              Томас: Слушай.       Томас: Я получил с её мобильного сообщение прошлой ночью. В нем был только твой номер, больше ничего.              — Ерунда какая-то, — в пустую комнату прошептала девушка, читая сообщения, приходящие в общий чат. Прошлая злость на то, что они ей докучали прошла. Картина обрастала новыми деталями. Теперь это дело по-настоящему её заинтересовало.              Дэн: Может, стоит также отметить, что её телефон исчез вместе с ней              Томас: Да              Мара: Жуть.              Мысли лихорадочно метались: не прошло и недели после похорон отца, а тут на тебе. Мара пыталась вспомнить эту загадочную Ханну. Она должна была знать её. Может в её детстве? Но всех своих подруг Мара могла пересчитать на пальцах. В академии точно нет. Так откуда? В социальных сетях она также никогда не раскрывала свой номер в целях безопасности, поэтому всё это оставалось одной большой загадкой.              Дэн: Все лучше и лучше с каждым днем…              Томас: Я попытался ей сразу же позвонить, конечно же       Томас: Кто-то поднял трубку, но ничего не сказал.              — Ты идиот… Если ее похитили, то телефон мог быть у похитителя…— девушка откинулась на спинку кровати, следя за происходящим на экране. Насчёт первого Мара не сомневалась: Томас явно умом не блещет, раз совершал такие абсурдные действия. А вот с похитителем было спорно, так как это мог быть не он. А кто тогда? Слишком мало информации, чтобы сделать вывод.              Клео: Пожалуйста, подумай хорошенько              Мара открывает файл, и на фото изображена девушка с русыми волосами, но на солнце они отливают рыжим. Она куда-то смотрит, и её прическа аккуратно сложена, а в волосы вплетена ромашка. В руках она держит букет из тех же цветов и легко улыбается. Симпатичная девушка, Мара даже позавидовала ей немножко.              Клео: Вот она. Ханна Донфорт. Откуда ты её знаешь? Почему с её пропавшего телефона отправили твой номер?              Мара читает-перечитывает сообщение.              Мне бы знать… Я же, блять, ничего не понимаю: кто это и вообще кому я понадобилась?.. Стоп. Это ведь не мой номер. Это… номер моего отца. Догадка сама напросилась, мысли пролетали, и очень быстро картинка сложилась.       Действительно, после смерти отца она взяла себе его номер телефона. Мара считала правильным его оставить себе. Именно на этот номер пришёл шифр, и сейчас, оказывается, его же Ханна отправила Томасу. Всё же Мара старалась держать свой номер в тайне от людей. Очень мало у кого он был, не считая семью. Забыв о том, что сообщения этой странной компании приходят на номер Марцелла, Мара была сильно удивлена. Это неудивительно: последние дни были наполнены не очень приятными событиями, поэтому забывчивость Мары не была неожиданной. Но об этом она предпочитает молчать. Пусть они будут считать, что это её номер. Им эта подробность ни к чему.       Но несмотря на всё это её глаза засверкали. Это дело. Это будет её первым серьёзным делом после академии. Может она сможет получить и информацию об отце? Возможно, благодаря этому она сможет подобраться к тайне смерти Марцелла? Но тревожные мысли всё же засели в голове Мары и явно не собирались уходить оттуда.              А что, если она знает моего отца? Что, если она таким образом хотела вовлечь его в это, если это подстава? Но он же мертв…              Мара: Может, это она меня откуда-то знает?..       Нет, ну мало ли? Возможно, как-то они пересекались и Мара дала ей номер своего отца? Что, если девушка тоже хотела быть агентом ФБР? Или детективом? Или, возможно, она просто пересеклась с отцом и, когда её похитили, рассчитывала получить от него помощь. Это звучит очень даже логично.       Марцелл Дэниэл Азраель. Для неё отец был примером, тем, кто всегда был на её стороне. Он олицетворял силу и справедливость, усилие и мудрость. С детства он тренировал её не только в боевых искусствах, но и в стрельбе, естественно по желанию девочки. Мара в подростковом возрасте ходила на занятия по стрельбе из лука, но и из оружия она также хорошо стреляет. Этому её обучал как отец, так и другие сотрудники на его рабочем место, включая Дрейка. Смерть отца была неожиданной, и она обязательно докопается до правды.       Мара отвела взгляд от телефона. На её тумбочке стояла рамка с фотографией, что привлекла её внимание. Маленькая девочка вместе с её папой. Давным-давно здесь стояла эта рамка, и она неизменно тут стоит. Смотря на неё, Мара невольно погрузилась в настолько приятные и ценные воспоминания.

***

             Тёплый свет лампы мягко освещал гостиную, где девочка лет восьми сосредоточенно изучала разбросанные по столу улики. В одной руке она держала лупу, в другой — маленький блокнот с записями.       — Итак, детектив, — голос её отца был серьёзным, но с лёгкой ноткой веселья.       — Мы имеем дело: один шоколадный батончик исчез с кухни. Следов взлома нет. Кто, по-твоему, виноват? — Марцелл посмотрел на Мару, ожидая её предположений. Ему было интересно услышать её рассуждения. Пусть и ситуация более чем детская, но в этом есть своё очарование.       Девочка нахмурилась, осматривая комнату. На полу были едва заметные следы, ведущие к дивану, а рядом с отцом лежала крошка от шоколада. Она прищурилась и с важным видом сделала пометку в блокноте.       — Подозреваемый — мистер Азраэль, — твёрдо заявила она, указывая пальцем на мужчину. — Его алиби сомнительно, а доказательства налицо.       Марцелл усмехнулся, скрестив руки на груди.       — И какое твоё заключение, детектив?       — Вы арестованы, — девочка широко улыбнулась.       Он поднял руки вверх, сдаваясь, и рассмеялся. Всё-таки, пусть это и по-детски, но именно такие вещи были самыми приятными в его жизни. Такие незначительные и слегка наивные. Может, для него это и было несерьёзным, но для его дочери это было важно, поэтому он готов был придумать ещё кучу таких «дел», лишь бы видеть её радостную и беззаботную улыбку.       — Хорошая работа, детектив. Но в следующий раз попробуй проверить ещё и отпечатки пальцев. В реальности это одна из важнейших частей расследования, поэтому не забывай про это, — Марцелл потрепал по голове Мару, и они пошли вместе на кухню искать ещё один шоколадный батончик на замену «пропавшему».       

***

      Поздний вечер. Шёпот дождя за окном успокаивает, и свет торшера, отбрасывающий тени на стены, тёплый и приятный глазу. На столе — старый пожелтевший лист бумаги, исписанный знакомыми линиями. Шифр. Их особенный шифр.       Пальцы дрожат, когда она проводит по буквам, вспоминая, как когда-то отец оставлял ей такие записки в школе, как они с ним ночами расшифровывали сложные коды. Это были по-настоящему хорошие времена, и именно их ей будет не хватать всю оставшуюся жизнь.       Это не просто письмо. Это игра. Их последняя игра, которую приготовил для неё отец. Загадка, разгадка которой откроет завесу тайны и прольёт свет на истину. Голос отца звучит в голове, словно он сидит рядом:       — Ошибка — это не провал, а подсказка.       Это была одна из любимых фраз Марцелла, и Мара очень хорошо запомнила её. Она глубоко вздыхает, берёт ручку и начинает разгадывать его.       

***

      Из мыслей о прошлом девушку вырывает звук уведомления. Новое сообщение       Мара обратно погружается в тёмную реальность. В ту, где она без отца и ей придётся сражаться со своими монстрами в одиночестве, а может и не только со своими.              Клео: Может, вы давно были знакомы?       Дэн: Видите? Это все пустая трата времени, я же говорил              Девушка улыбнулась. Конечно, им нет дела до неё, как собственно и ей несколько часов назад. Им важны только они сами и их проблемы. Она ничего не писала, а просто молча смотрела, как это делают другие. Это лучшая стратегия из всех имеющихся. То, что они писали, она читала, но желания вникать во всё это не было, так как в большинстве своём они были не по существу, из-за чего приходилось по несколько раз перечитывать сообщения.              Дэн: Как вы знаете, не мне такое говорить, но       Дэн: Тебе реально стоило оставить это дело полиции, нет?              Томас: Ага, конечно       Томас: Ты прекрасно знаешь, почему я этого не сделал              Дэн: И это совсем не выглядит подозрительным со стороны, да, Томми?       Дэн: С меня хватит. Удачи!        Дэн покинул (а) чат              Ричи: Он может хоть иногда себя нормально вести?       Ричи: 😒              Мара всматривалась в телефон и даже не заметила, что на часах уже давно за полночь. Вообще, после того, как она узнала о смерти отца, девушка потеряла счет времени. Она могла часами сидеть на диване в гостиной и пустым взглядом пялится в темный экран телевизора, или просто лежать на кровати и смотреть в потолок. Иногда, когда её за этим занятием заставала мать, это её пугало: дочь угасала на глазах, не разговаривала, редко спускалась, чтобы покушать, закрывалась в себе. Беатрис, некогда Азраэль, а сейчас уже Гринвич, подумывала над тем, чтобы записать дочь к психиатру. Но ей и в голову прийти не могло, что она сама является одной из причин, почему Мара так сильно уходит в себя.       Мара выдохнула и прикрыла глаза, думая поспать, но желудок требовательно заурчал, требуя его хоть чем-то заткнуть. Девушка посмотрела на стол, где были разные закуски, которыми она перебивалась. Сейчас там были только пустые пачки.       — Так гастрит или язву точно получу, — прошептала она в темноту и, встав с кровати, тихо спустилась на кухню. И как же она испугалась, когда на кухню за ней вышел сын Дрейка — Деррик Гринвич. Парень всего лишь на год старше Мары: ей было 23, когда же ему 24. Он усмехнулся, когда увидел девушку на кухне.       — Привет, сестрёнка, — растягивая последнее слово, проговорил Деррик. Он расслабленно подошёл к ней, словно она находиться на его территории. Будто он хищник, который заприметил свою жертву, однако Мара могла бы поспорить с распределением ролей. Он находиться в её доме на её кухне, поэтому его слова особого впечатления не произвели.       Девушка проигнорировала его, но предварительно кинула на такой взгляд, что было точно понятно: ему здесь не рады.              — Что такое? — не унимался тот.              Мара эта ситуация начала очень раздражать. Она взяла нож и довольно спокойно подошла к парню, надеясь на то, что, увидев её плохое настроение, он самостоятельно уползёт в свою дыру поближе к папочке Дрейку.              — Ещё раз назовешь меня так, — процедила она сквозь стиснутые зубы, — я тебя расчленю и спрячу тело так, что никто его не найдёт, даже собака. Поверь, я проходила практику судмедэксперта и знаю, как хорошо прятать тела, чтобы их не нашли, в этом можешь не сомневаться, — сказав это и отойдя от него, Мара сделала себе сэндвич и кофе и поплелась в свою комнату. Дрейк не ожидал такой бурной реакции на его слова. Он ещё немного постоял на кухне, а потом ушёл.              Нужно уходить из этого дома как можно скорее. Эта мысль в её голове перед тем как, она снова погрузилась в телефон и дела ее новых знакомых. Уж лучше они, чем оставаться с этой новоиспеченной семейкой.              Джесси: Простите ребята, но вы уже знаете, что я обо всем этом думаю 😞        Джесси покинул (а) чат              Ричи: Ну              Клео: Я не знаю, что еще мы можем сделать. Понимаешь, мы просто пытаемся её найти… Мы просто пытаемся ухватиться за соломинку              Мара взяла телефон, чтобы напечатать ответ, но не нашла что и сказать. В одном с Клео она была согласна: Мара тоже хватается за каждую соломинку, и именно Ханна ею является. Её пальцы так и зависли над клавиатурой, пока индикатор ручки и слова «Ричи печатает…» не засветились.              Ричи: Это не просто соломинка              Клео тут же подхватила, печатая два сообщения подряд. Она была одной из активнейших в чате. Наверное, подруга пропавшей.              Клео: Да, согласна       Клео: Я говорила в общем и не только про этот номер телефона              Мара слегка изогнула бровь, когда увидела надпись «Лили печатает…». Это ведь та девушка, сестра Ханны, которая обвиняла её в похищении. Девушке было интересно, что же ещё она напишет.              Лили: Глазам своим не верю       Лили покинул (а) чат              Мара выдохнула и отправила в рот бутерброд. Ожидаемо. Все это какое-то безумие. Она все еще сомневалась в том, что вообще должна в это ввязываться, ведь похищение — это нешуточное дело. Но это также шанс что-то разузнать. В особенности о том, откуда у девушки Ханны Донфорт её номер телефона, а точнее номер её отца.              Ричи: Минус один, осталось трое       Ричи: То есть четверо       Ричи: Если учитывать Господина Х       Ричи: Или Госпожу Х, уж простите!       Ричи: В наше время с такими вещами нужно быть аккуратнее 🤔😅              Девушка усмехнулась. Кто этот парень? Она не знает, но он определённо умеет поднять настроение. Он кажется таким светлым и позитивным, что он немного даже не вписывается в общий контекст происходящего.              Мара: Госпожа Х сойдет 🚺              Ричи: 👍       Ричи: Может, просто скажешь, как тебя зовут?       Ричи: Вот и познакомимся.              Мара думала минут пять, прежде чем ответить. Здесь необходимо быть осторожнее. Не стоит раскрывать своё настоящее имя. Непонятно откуда Ханна получила этот номер, поэтому лишняя безопасность была уместной. Даже если всё и раскроется, она сможет внятно объяснить причину её скрытности.              Мара: Меня зовут…       Мара: Ронни              Она решила написать сокращенную форму своего второго имени — Вероника. Рон, Ронни. Так её называл отец, когда она была маленькой. Мара часто задумывалась взять себе этот псевдоним, однако потом решила, что это нечто личное. Только её и отца. Но сейчас ей показалось правильным назвать это имя вместо своего настоящего. Предчувствие редко подводило Мару.              Ричи: Привет, Ронни!       Ричи: 😁       Ричи: Я Ричи, извиняюсь за то, как ужасно грубо мы себя повели       Ричи: Это не мы 🧐              Мара не удержалась и улыбнулась. Этот парень действительно умел разрядить обстановку.       Ещё долгое время Томас, Клео и Ричи общались с Марой. Девушку неистово клонило в сон, и уснула она почти под утро. Ронни всё-таки согласилась помочь им, однако общая усталость не позволила ей продолжать диалог. Мягкая подушка утащила её в царство Морфея. Сон девушка не запомнила, однако решимость довести дело Ханны до конца и стремление узнать детали смерти отца более не покидали её.