Часть 8

      Я плавно покачивалась в такт размеренному шагу лошади, держась за талию принца. Мои пальцы едва касались его одежды, лишь для того, чтобы не упасть. Плотный тёмно-синий эльфийский плащ окутывал меня, скрывая жалкое подобие платья, сшитого из мешка в шатре орков.       Через несколько часов мы достигнем дворца Сильвариона, той самой цели, к которой я так долго стремилась. Но сейчас, когда заветные стены уже маячили на горизонте, я испытывала совершенно иные чувства. Где же та радость, которую я представляла себе столько раз? Ведь я так долго мечтала о спасении…       Да, конечно, я благодарна судьбе. Теперь я в полной безопасности, скоро снова стану принцессой, которой будут оказывать полагающиеся почести. Впереди меня ждёт брак с прекрасным принцем, корона королевы, рождение наследников, храбрых сыновей и, конечно же, дочери. Но почему же сердце не поёт от счастья? Почему вместо ликования я ощущаю лишь странное, тревожное спокойствие?       Может быть, дело в том, что теперь, когда цель достигнута, пришло время задуматься о том, что ждёт меня дальше?       Я оглянулась назад, вглядываясь в густые кроны деревьев и очертания далёких склонов, где совсем недавно я жила. Теперь, когда я покидала эти места, в моей душе рождалась странная пустота. Я придавалась похоти с орками, они ласкали меня и имели, мне было очень хорошо с ними, но это совсем неправильно. Скорее всего плотские удовольствия так повлияли на меня, и мне казалось, что это то, чего я хочу. В эти моменты я не думали ни о принце, ни о том, что я великих королевских кровей. Словно это была какая-то дурманящая магия изменявшая постепенно мои чувства и желания. Да, всё именно так и иначе быть не может. Мне нужно время чтобы полностью придти в себя, и вскоре странная тоска исчезнет из моего сердца. Но эти воспоминания навсегда останутся со мной, как часть моего прошлого, которую я никогда не смогу стереть из памяти.

***

      Наконец-то я могла насладиться настоящей, изысканной едой. На столе благоухали свежие овощи и ягоды, искрились хрустальные бокалы, а в центре возвышалась изысканная картофельная запеканка, украшенная зеленью. Салаты были заправлены соусом из редчайших ингредиентов, каждый кусочек таял во рту, даря незабываемые вкусовые ощущения.       Я ела с таким аппетитом, словно не притрагивалась к еде все те долгие дни плена. Мои пальцы дрожали от нетерпения, но я старалась сохранять королевское достоинство, помня о присутствии принца. Каждое блюдо пробуждало воспоминания о дворцовой кухне, о том времени, когда я могла позволить себе наслаждаться кулинарными шедеврами, не думая о завтрашнем дне.       — Не спеши, прекрасная Люсиэль, теперь тебе не о чем волноваться и нечего бояться, — произнёс принц своим обволакивающим бархатным голосом, изящно поднося к губам бокал с рубиновым вином.       Его слова, словно тёплый весенний ветер, коснулись моего сердца. Я почувствовала, как жар прилил к щекам, а пальцы дрогнули на краю скатерти.       — Да, простите меня, я, наверное, совсем позабыла об этикете, — я поспешно опустила взгляд, пряча за ресницами вспыхнувший от его комплимента румянец. — Скоро я привыкну и вновь буду вести себя подобающе.       — Тебе не о чем переживать, я всё прекрасно понимаю, — спокойно проговорил Нимвен, его голос звучал уверенно. — Тебе нужно как следует отдохнуть и прийти в себя. Вскоре мы сыграем замечательную свадьбу.       Мои пальцы нервно сплелись под столом. Как я могла задать такой вопрос? Но страх и сомнения терзали душу, не давая покоя.       — В-вы не передумали? — голос дрожал, выдавая моё внутреннее смятение. — Меня же… — сердце болезненно сжалось от стыда и унижения, — меня осквернили те грязные орки…       Каждое слово давалось с трудом, словно я физически ощущала тяжесть своих слов. Я подняла взгляд на принца, ища в его глазах хоть намёк на отвращение или презрение. Но там, к моему удивлению, читались только понимание и нежность.       — Люсиэль, — его голос стал мягче, — то, что случилось — не твоя вина. Ты — принцесса, и ничто не может изменить этого. Я люблю тебя такой, какая ты есть, и ничто не заставит меня отказаться от своих слов.       Его слова, словно бальзам, коснулись моих израненных чувств. Но сомнения всё ещё таились в глубине души, напоминая о тех ночах с орками.       После услышанного мои чувства к принцу вспыхнули с новой силой. Как же я могла забыть про него? Воспоминания о времени с орками нахлынули волной стыда и унижения. Я вспомнила те моменты слабости, когда позволяла себе забыться в их грубых объятиях, когда просила их о вещах, которые теперь казались непостижимо грязными и постыдными. Горячие слёзы потекли по щекам, когда я осознала весь ужас своего падения. Как могла принцесса, будущая королева, вести себя так? Как могла предать человека, который собирался взять меня в жёны? Но даже сквозь пелену стыда я понимала, что он прав. То, что случилось не моя вина. И всё же боль от осознания собственной слабости была невыносимой.       — Ах, милая Люсиэль, — Нимвен осторожно поставил бокал на стол и поспешил ко мне. Опустившись на одно колено, он бережно взял мою руку и поднёс к губам, запечатлев на ней трепетный поцелуй. — Не плачь, — прошептал он, заглядывая мне в душу. — Обещаю, скоро вся боль останется лишь воспоминанием. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебе улыбку.       Заплаканными глазами я посмотрела на него и мягко улыбнулась. Спасибо, спасибо тебе Нимвен! Ты так переживаешь за меня, я ведь думала, что буду тебе противна после всего этого, а ты так трепетно ко мне относишься. Я так счастлива, теперь я понимаю, что такое действительно быть нужной без всякой выгоды.

***

      Прошло два месяца и всё пережитое с орками казалось чем-то далёким. Необъяснимое чувство тоски стало уходить на задний план. Правда иногда мне снились ночи с Урогом и Наггуром. Как они трогали моё тело, как ласкали мои нежные складочки между ног своими языками. Я просыпалась от того, что моя киска пульсировала и истекала соками, видимо во сне я испытывала оргазм. Нужно быстрее все это забыть, скоро возлюбленный Нимвен будет меня ублажать в тысячу раз лучше тех... грязных орков.       Порой мои мысли невольно возвращались к ним. До сих пор остаётся загадкой их судьба. Однажды Нимвен обмолвился, что они больше никогда не потревожат меня, прозрачно намекая на их гибель. Но я не отважилась расспросить у него подробнее. В глубине души я не могла не испытывать к ним жалости. Ведь, по сути, они никогда не причиняли мне настоящей боли. Возможно, именно поэтому их судьба до сих пор отдалённо тяготит моё сердце.       Дни летели незаметно, и вот уже был назначен день нашей свадьбы. Я погрузилась в водоворот предсвадебных забот: часами перебирала ткани для платья, выбирала украшения и продумывала каждую деталь декораций. По замку непрерывно сновали служанки, выполняя мои поручения и создавая атмосферу предстоящего торжества. С Нимвеном мы встречались ежедневно. Мы вместе трапезничали, вели долгие беседы обо всём на свете, от повседневных мелочей до планов на будущее и видения нашего совместного правления. С каждым днём моя любовь к нему становилась всё сильнее и глубже. В нём сочеталась не только поразительная внешняя красота, но и острый ум, и чувство юмора. Он действительно сдержал своё обещание, он вновь и вновь заставляли меня улыбаться, возвращая радость в мою жизнь.       К сожалению, моя семья не смогла присутствовать на королевской свадьбе лично, однако они прислали множество роскошных подарков, выразив тем самым свои наилучшие пожелания. Принц Нимвен, обладающий тонким чувством юмора, часто повторял, что для него самым драгоценным подарком являюсь я сама. В ответ я всегда глупо хихикала, мне было невероятно приятно.       Величественный день свадьбы наконец настал. Королевский дворец наполнился знатными гостями из самых дальних уголков королевства и даже из соседних государств. Каждый из приглашённых мечтал стать свидетелем этого грандиозного события, чтобы впоследствии с гордостью рассказывать друзьям о своём участии в столь знаменательном торжестве. Моё платье превосходило все мыслимые представления о роскоши, его великолепный шлейф тянулся на три метра, украшенный россыпью драгоценных жемчужин различных размеров. Все присутствующие не могли отвести от меня восхищённых взглядов, затаив дыхание перед моей красотой. Я наслаждалась всеобщим вниманием, испытывая трепетное превосходство, ведь моим супругом станет прекраснейший эльф во всём мире. Но самым волнующим моментом этого волшебного дня был предстоящий вечер, когда, согласно древней традиции, мы с возлюбленным отправимся в опочивальню, чтобы скрепить наш союз совокуплением.       Пиршество превзошло все ожидания, торжество прошло поистине волшебно. Роскошные яства и изысканные вина текли рекой, наполняя сердца гостей радостью и весельем. Каждый присутствующий не уставал восхвалять наш союз, ведь всем было известно, что это ознаменовало эпохальное событие объединение двух могущественнейших королевств. Мудрые советники и военачальники уже строили планы по созданию непобедимой армии, которая станет надёжным щитом против самых грозных врагов. Союз наших королевств обещал принести мир и процветание всему краю, и эта мысль делала праздник ещё более торжественным и значимым.       Мы с принцем остались наедине в опочивальне. Его нежные руки осторожно сняли с меня фату, а затем он принялся неторопливо расшнуровывать тугой корсет свадебного наряда. Когда платье наконец освободило меня из своих шёлковых оков и скользнуло к ногам серебристой волной, я почувствовала, как сердце забилось чаще. Волнение охватило меня, до этого момента ко мне прикасались только грубые руки орков, и теперь я впервые ощутила прикосновение любимого человека. Тонкая дрожь пробежала по коже, и я медленно, с томным предвкушением обернулась к своему суженому. Его взгляд медленно скользил по моему телу, от лица к изящной шее, затем ниже, задерживаясь на каждой линии, прежде чем остановиться на груди.       — Так вот о чём они говорили, — произнёс Нивен задумчиво, не отрывая взгляда от моей груди он провёл рукой по напрягшемуся соску.       Я не сразу поняла, о чём он говорит, вероятно, речь шла о моём особом даре. Внутри меня уже разгоралось нетерпение, я мечтала как можно скорее наполнить грудь своим целебным молоком от его нежных ласк и подарить ему этот драгоценный эликсир, столь желанный для каждого существа. Моё дыхание участилось, а тело наполнилось предвкушением. Я знала, что этот момент станет началом нашего истинного единения.       Я сделала плавный шаг навстречу Нимвену и, приподнявшись на цыпочках, потянулась к его манящим губам. Едва мои губы коснулись его уст, я приготовилась ощутить ответный пылкий поцелуй, но, к моему глубокому удивлению, никакой реакции не последовало. Принц продолжал неподвижно стоять, не отвечая на мой порыв, его взгляд оставался устремлённым на меня. Я подняла глаза, в которых читалось искреннее недоумение и немой вопрос: что происходит? Неужели я сделала что-то не так? В этот момент сердце пропустило удар, а внутри начала нарастать тревога. Что могло пойти не так в самый важный момент?       — Нимвен? — подала я голос, — что-то не так?       — Да нет, всё как раз именно так, — произнёс он сухо, и в его голосе внезапно прорезалась неприязнь. — Твоя грудь действительно такая же уродливая, как о ней и рассказывали.       В тот момент мои глаза мгновенно округлились, а дыхание словно застыло в лёгких. Сначала я подумала, что мне это показалось, что я ослышалась. Но нет, его безупречно красивые губы действительно произнесли эти жестокие слова, а на лице проступила едва заметная гримаса презрения. Время, казалось, остановилось. Все мои мечты, все предвкушения, вся радость от этого дня рассыпались в прах от его циничных слов. Как он мог? Как мог эльф, за которого я вышла замуж, говорить такие вещи? Он изменился в мгновение ока и Нимвен которого я знала ещё час назад куда-то исчез.       — Ч-что? — мой голос задрожал, — что ты такое говоришь, милый Нимвен?       Тут он толкнул меня на кровать и я обнажённая плюхнулась на шёлковые простыни. Затем он молча стал раздеваться.       Моё сердце так громко стало биться, что я буквально слышала его стук. Всё происходящее казалось каким-то страшным сном, чудовищной ошибкой. Как мог эльф, которого я любила всем сердцем, произнести такие слова? Как мог тот, кто всего несколько минут назад восхищался моей красотой, теперь говорит о моём теле с таким презрением?       — Ты теперь моя законная жена и никуда не денешься, — продолжал он с отвращением. — Я устал претворяться. Твоё лицо действительно прекрасно, и это единственное, что заставляло меня не блевануть от мысли, что ты была шлюхой орков!       Каждое его слово, словно острый нож, вонзалось в моё сердце. Я не могла поверить своим ушам. Тот, кого я считала своей судьбой, говорил со мной с такой неприкрытой ненавистью и презрением. В тот момент я поняла, что все его ухаживания, все комплименты, все обещания счастья были лишь притворством. Он женился на мне не по любви, а из-за того, чтобы завладеть силой моего королевства и моим даром. Я ему нужна была ради выгоды.       Слезы непроизвольно потекли по моим щекам, я не могла их сдержать. Моё обнажённое тело дрожало от холода и унижения, а душа разрывалась от боли. Я не могла поверить, что за этой прекрасной эльфийской внешностью скрывается настолько чёрствое, жестокое сердце.       Он приблизился ко мне уже полностью обнажённый и, взяв меня за колено резко раздвинул мне ноги.       — Не трожь меня! — я испуганно выкрикнула и прижала к себе ноги.       — Ты не смеешь мне говорить, что делать, а что нет! — непривычно рявкнул Нимвен. — Ты моя жена и будешь делать все, что я скажу, — его голос звучал грозно и властно и снова резким движением раздвинул мне ноги.       Уже захлёбываясь слезами я не стала сопротивляться. Если в первый день у орков я думала, что спасение рано или поздно придёт, то сейчас я понимала, что сейчас меня точно никто не спасёт. У меня нет выхода, опять.       Через несколько мгновений как Нимвен помог себе поднять член, он резко вставил его в меня, от чего моё тело согнулось от боли, а из горла вырвались отчаянные крики страдания. Он не жалел меня и имел когда между ног было всё сухо. Мои мольбы остановиться на него не действовали.       — Разве тебе не нравится? — спросил принц запыхавшимся голосом продолжая вдалбливаться в меня. — Твои служанки говорили обратное. Они в красках рассказывали как ты завывала от наслаждения под орками и просила ещё облизывая их грязные члены. Ты думала, что я смогу тебя поцеловать после этого? Раз ты такая похотливая шлюха, то чего же тебе не нравится? Или может мой член не достаточно хорош для тебя? — после этих слов он с силой загнал в меня. — Сразу скажу, что к отцу можешь даже не обращаться. Ты не думала, почему их не было сегодня? — продолжал свои жестокие речи Нимвен. — Твой отец и твоя бедная матушка слёзно умоляли взять тебя в жёны. Им было настолько стыдно и отвратительно быть сегодня здесь и считать тебя своей дочерью.       Его слова уничтожали меня, слёзы бесконечно лились из глаз не успевая засыхать на щеках. Тело содрогалась от боли под его толчками. Его член был совсем небольшим по сравнению с орочьим, но всё равно доставлял нетерпимую боль. Я лежала и поистине поняла, что значит когда тебя насилуют.       Через несколько минут эльф ускорился и кончил в меня. Я бы этого даже не заметила, если бы небольшая струйка не стала вытекать из меня. Я лишь свернулась калачиком и обняла себя руками.       — Даже твоё лоно невозможно больших размеров, я удивлён, что вообще смог кончить, — параллельно своим словам он надевал большой халат. — Не расстраивайся, моя милая Люсиэль, — в этот раз эта фраза звучала не мило и нежно, а наполнена ядом и отвращением, — даже после того, что с тобой было, я всё равно буду брать тебя. Мне не нужно твоё молоко, главное чтобы ты родила здоровых наследников и дочь, которой передастся твой дар. С ней то я придумаю, что можно сделать, — он подошёл к двери, а я все так же лежала свернувшись. — А раз эльфам тяжело зачать, то к моей неудаче мне придётся часто тебя навещать, — Нивен развернулся и вышел прочь.       Я лежала все ещё потрясённая и уже без стеснений завывала от горечи и боли. Боги, что же теперь со мной будет, я не вынесу этого. Принц оказался в разы чудовищнее тех диких орков. А отец и мать отказались от меня, я теперь совсем одна.       Я медленно приподнялась с кровати, обводя взглядом комнату. Каждая деталь, каждая вещь в этой спальне теперь напоминала о произошедшем всего несколько минут назад. Желудок сжался от подступившей тошноты, а голова закружилась так сильно, что я едва удержалась на ногах. Пошатываясь, словно пьяная, я добралась до гардеробной. Мои пальцы лихорадочно шарили по вешалкам, ища хоть какое-то платье. Я надела первое попавшееся. В голове пульсировала одна мысль: бежать, бежать как можно дальше от этого места, от этого эльфа, от этих стен, пропитанных ложью и презрением. Каждая секунда, проведённая в этой спальне, казалась невыносимой пыткой.       Я бежала, не разбирая дороги, по бесконечным ночным коридорам замка. Вокруг царила мёртвая тишина, все слуги и придворные давно погрузились в сон. Слёзы застилали глаза, я задыхалась от рыданий, но старалась двигаться бесшумно, словно призрак, скользя вдоль стен. Каждый шаг отзывался острой болью между ног, а в голове пульсировала одна мысль: убежать, спрятаться, исчезнуть навсегда. В эти минуты я мечтала только об одном — найти самый тёмный угол в этом огромном замке, забиться туда и никогда больше не показываться никому на глаза. Хотелось исчезнуть, раствориться, умереть от унижения и боли, чтобы никто и никогда не нашёл моё тело, не увидел того, кто всего несколько часов назад была самой счастливой невестой в королевстве.       Коридоры сливались в единую тёмную ленту, а я всё бежала и бежала, не в силах остановиться, не в силах принять то, что произошло. Мой мир рухнул, мечты рассыпались в прах, а сердце было разбито жестокими словами того, кого я так безрассудно полюбила.       Я уже не помнила, сколько длилась моя безумная гонка по коридорам замка. Постепенно бешеный бег сменился медленным, пошатывающимся шагом. Ноги словно налились свинцом, и я просто волочила их за собой, не чувствуя ни боли, ни усталости. Слёзы, которые так безудержно текли раньше, окончательно высохли, оставив на щеках солёные дорожки. В глазах больше не было ни слёз, ни боли, только глубокая, бездонная пустота. Казалось, что из меня вынули душу, оставив лишь пустую оболочку, которая механически переставляет ноги по холодным каменным полам.       Моё измученное тело наконец сдалось. Ноги подкосились, и я без сил опустилась на холодный, сырой пол у одной из замковых стен. Вокруг были только бесконечные ряды одинаковых дверей, чьи предназначения оставались для меня загадкой. Я уставилась в пустоту и просто сидела, словно чего-то ожидая.       Не знаю, сколько времени я провела в этом оцепенении. Мой разум был настолько погружен в собственную боль, что я не замечала ничего вокруг. Но вдруг тишину разорвал громкий, мучительный рык, доносившийся откуда-то из глубины коридора. Сначала я решила, что мне это почудилось, настолько чужеродным и страшным был этот звук в тишине ночного замка. Но крик повторился снова и снова, становясь всё более отчаянным и болезненным. Постепенно до моего затуманенного сознания начало доходить, что я, должно быть, оказалась в той части замка, где располагались темницы. Эти мрачные, сырые подземелья, где содержались узники, находились в самом низу замка, и именно оттуда доносились эти ужасные звуки.       «Плевать, может, и меня спутают со сбежавшей пленницей и в наказание убьют?» — эта мысль странным образом придала мне сил. Словно в тумане, я двинулась на звук, не понимая, что мной движет, любопытство или желание разделить чужую боль. Мои ноги, казалось, сами вели меня вперёд. Я прошла несколько дверей, свернула направо, где обнаружила узкую лестницу, ведущую вниз. Я спустилась по холодным ступеням и обнаружила изогнутые коридоры, которые тянулись вдаль, и лишь изредка на стенах мерцали факелы. По обеим сторонам тянулись металлические решётки камер, все они были пусты и я просто поплелась вдоль них. Коридоры словно не кончались и казались бесконечными. Как вдруг, проходя одну из камер я заметила боковым зрением движение внутри. Я повернула голову и слегка прищурилась, чтобы разглядеть, были ли это узники или мне показалось. Когда глаза привыкли к темноте я обнаружила два силуэта. Один из них был приковал кандалами к стене, а другой силуэт сидел на полу, но так же скован. Подойдя поближе я поняла, что это точно были не эльфы. И тут произошло то, от чего моё сердце упало в пятки.       — П-принцесска? — произнёс с трудом хриплый и низкий мужской голос.       Мои глаза мгновенно округлились, а сердце пропустило удар. Этот голос… Я узнаю его из тысячи. Он всегда нашептывал мне на ухо в моменты страсти, когда наши тела сплетались в совокуплении. Этот глубокий, хриплый голос, который я так хорошо помнила…       — Наггур? — мой голос дрогнул в этой звенящей тишине.       Я вгляделась в полумрак за решёткой. Несмотря на тусклый свет факелов, я начала различать массивную фигуру, характерные черты орка, высокие скулы, широкие плечи, сероватая кожа. Это действительно был он. А рядом с ним был обессиленный Урог который не смог даже поднять головы.       — Так вы живы, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.       — Принцесса… как ты тут оказалась? — его голос был едва слышен, полон страдания и удивления.       Я не могла поверить своим глазам. Мои бывшие пленители, орки, с которыми я совокуплялась, они здесь, в темнице, в таком жалком состоянии. Из-за них случилось все это со мной, из-за них принц теперь меня презирает, из-за них от меня отказались родители. Но вместо ненависти моё сердце разрывается от боли и одновременно от странной радости. Я вдруг увидела тех, кто оказывается на самом деле был со мной нежен. Моих Наггура и Урога, орков которых я должна ненавидеть.       — Я думала вы погибли, — к глазам стали подкатывать слёзы.       Он попытался улыбнуться, но это вышло скорее как болезненная гримаса.       Он молчал, лишь тяжело дышал. В его глазах я видела столько боли, столько страданий… и что-то ещё, что я не могла распознать. Всё это внезапно сделало мой мир ещё более запутанным и болезненным.       Я не раздумывала ни секунды. Сжав зубы, я начала протискиваться между широкими прутьями решётки, которая явно была рассчитана на более крупных заключённых. Наконец, я оказалась внутри камеры, где был Наггур и Урог. Урог, кажется, был без сознания. Их тела были истощены от недоедания и на них прибавилось много новых и свежих шрамов. Я посмотрела Наггуру в лицо, он был выше меня на две головы так как был прикован к стене и наручи не давали возможности сесть. В непонятном порыве я резко прижалась к его торсу и уткнулась лицом в грудь. Сейчас я была так рада их увидеть, хотя думала, что все те чувства которые я стала к ним испытывать были наваждением. Но судя по этой встрече и эмоциям которые во мне заиграли, всё было правдой. Я хваталась за него как за спасательный круг, внутри всё бушевало и металось. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наверное эти эмоции я должна была испытывать когда принц Нимвен пришёл меня спасать.       — Принцесса… что ты делаешь? — прохрипел он, глядя на меня с удивлением.       — Тише… не говори ничего, — прошептала я, сильнее сжимая в объятиях.       Его кожа была горячей, а дыхание тяжёлым и прерывистым.       — Они пытали вас? — спросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Он лишь слабо кивнул.       Слезы хлынули горячей волной. В покрасневших от многочасовых рыданий глазах неприятно защипало от новой порции влаги, словно каждая слезинка была крошечной льдинкой, царапающей воспаленную кожу. В груди клокотали противоречивые чувства, казалось, что этот день одновременно стал и самым ужасным, и самым прекрасным в жизни, и сердце разрывалось между горечью и радостью, не в силах выбрать одну эмоцию. Я старательно прятала свои чувства к ним, запирая их в самой глубокой части души, туда, где даже я сама не могла их отыскать. Закопала их под слоями сомнений и страхов, запечатала накрепко, словно в темнице без ключа. Но стоило мне вновь увидеть орков, как все эти тщательно спрятанные эмоции вырвались на свободу, словно заключённые, вырвавшиеся из подземелья. Они хлынули наружу неудержимым потоком, тёплые, живые, настоящие, несмотря на все попытки их подавить и уничтожить и принять за что-то другое. Я думала, что хотела от них тогда только удовольствия, но сейчас я понимаю, что это не так.       — Не думал, что нас будет оплакивать кто-то вроде тебя, — прошептал орк, и его грубый голос дрогнул. — Ты же так рвалась сюда, к своему драгоценному принцу, мечтая отрубить наши головы, — его хриплый смех прозвучал неестественно и резко, словно скрежет металла о камень.       Я медленно разорвала объятия и потупила взгляд в его грудь.       — Это... это была ошибка, — еле слышно ответила я. — Принц, это королевство, моё будущее.       Вдруг я подумала о том, что если бы эти орки меня не испортили, не имели? Тогда бы принц любил меня? Я бы хотела ответить да. Разум отчаянно цеплялся за эту мысль, но сердце, израненное и кровоточащее, шептало другое. Оно твердило, что если он способен на такие жестокие и издевательски слова, то где гарантия, что в его душе найдётся место для настоящей, искренней любви?       — Неужели он не смог тебе доставить удовольствие? — немного издевательски спросил Наггур?       — Не в этом дело! — вдруг резко ответила. — Я ему противна, он презирает меня и моё тело, всё, что вы с ним сделали! — эмоции взяли вверх.       — Так что же ты тут тогда делаешь? Обнимаешь того, кто всё это с тобой сделал, — спокойно ответил Наггур и взглянул на моё обручальное кольцо, — и я бы посоветовал быть потише, охранники в любую минуту могут придти, — добавил он.       Я перехватила его взгляд, направленный на мою руку, и всё сразу стало ясно. Резким, почти брезгливым движением я потянула кольцо, пытаясь его снять. Металл упорно не поддавался, словно издеваясь надо мной в этот момент. Сжав зубы, я сделала ещё одно усилие, более сильное, отчаянное. Кольцо наконец-то выскользнуло из-под кожи, оставив на пальце алую царапину. Маленькая капля крови медленно поползла вниз по подушечке, блестя, как предательская слеза. В ответ Наггур задумчиво или удивленно хмыкнул.       Да, сейчас я действительно ною и обнимаю его. Противоречия терзали моё сердце, но словно любви в нём было больше. Любви, конечно, громко сказано. Но они оба мне сейчас были очень дороги. Мне нечего ему было ответить, вернее я не могла сказать это вслух.       В голове вихрем пронеслись мысли о спасении. Я могла бы помочь им, не только своим молоком, но и целебными мазями, отварами и лекарствами. Могла бы принести воды, напоить их, облегчить страдания. Но что толку? Их всё равно ждёт пытка, а потом, возможно, смерть. Каждый шаг исцеления будет заметен страже, они сразу увидят, что раны заживают слишком быстро. И тогда к пленным приставят усиленную охрану, удвоят бдительность.       — Что с Урогом? Почему он без сознания? — я взглянула на сидящего у стены орка с опущенной головой. Я подошла ближе, присела на корточки и дотронулась до его щеки. Еле тёплая.       — Ему достаётся сильнее, он наш вождь, — ответил Наггур, — они пытаются узнать где наша основная армия и другие лагеря. — Он замолчал ненадолго, а затем продолжил хриплым голосом, — тебе нужно идти, скоро должна придти стража, их давно не было.       — Я... я вернусь ещё к вам, — встала я перед Наггуром и прижала руку с окровавленным пальцем к груди.       — Зачем, принцесска? Живи свою королевскую жизнь, купайся в роскоши и не ищи приключений на свою красивую задницу, — хохотнул он хриплым голосом. — А то, что твой принц оказался мудаком, то это мелочь и жить можно припеваючи даже так.       — Тебе не понять, ты не хрупкая принцесса где даже в собственном королевстве нет защиты и теперь ещё и спокойствия, я не хочу такого, — грустно заключила я.       Наггур молчал, лишь его глаза изучали меня с непонятным выражением. В их глубине читалось что-то новое, непривычное, не жестокость и не равнодушие. Я медлила, чувствуя, как сердце бьётся всё чаще. Потом, поддавшись странному порыву, подошла ближе. Его грудь тяжело вздымалась, а свежие раны выглядели особенно пугающе на фоне серой кожи. Я приблизилась и поцеловала его грудь. Нежно, почти невесомо, касаясь губами воспалённой кожи. Поцелуй был таким трепетным, будто я действительно могла исцелить его этим прикосновением.       Отстранившись, я не решилась поднять глаза, боясь увидеть в его взгляде отражение своих собственных противоречивых чувств. Что это было? Порыв сострадания или нечто большее? Наверное, он тоже не находил ответов на эти вопросы. Пошатываясь, я подошла к решётке и протиснулась обратно в тёмный коридор. Холодные камни пола обожгли босые ноги, возвращая в реальность. Сделав несколько неуверенных шагов, я всё-таки не выдержала — обернулась. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз я уловила то ли удивление, то ли задумчивость.       В этот момент решение окончательно сформировалось в моём сознании, чёткое и незыблемое. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы помочь им выбраться отсюда. Даже если придётся предать всё, во что я верила раньше.       Я отвернулась и зашагала вперёд, чувствуя, как решимость крепнет с каждым шагом.