5 серия

      Утро выдалось прохладным и ясным. В Zimaletto царила обычная суета — хлопки папок, звонки, гул шагов на каблуках. Полина шла в кабинет Катерины с подписанным контрактом в аккуратной папке, с гордо поднятой головой, но немного сжав губы. Ночь была бессонной, и утренний кофе лишь приглушил дрожь в животе. Катя сидела за столом, листая чье-то портфолио. Увидев Полину, подняла брови и мягко улыбнулась: — О, героиня дня. Ну, выкладывай. Подписали? — Да, — кивнула Полина, подавая папку. — Всё, как было оговорено. Без отклонений от условий.       Катя бегло пролистала документы, одобрительно кивнула и откинулась на спинку кресла. — Отлично. Но... объясни, что случилось в первый раз? Почему встреча сорвалась?       Полина на секунду замялась. Она не собиралась рассказывать, но в глазах Катерины не было ни строгости, ни недоверия — только внимательность. И это решило всё. — Они... начали позволять себе лишнее, — тихо сказала Полина, — очень прямые намёки. Один из них тронул меня за руку и... дал понять, что контракт — не только деловое соглашение.       Катя молчала. Лицо у неё оставалось спокойным, но пальцы сцепились крепче. — Я ушла. В панике. А потом... поняла, что не хочу, чтобы из-за этого сделка провалилась. Назначила вторую встречу. И… на этот раз была готова. Прямо сказала, что такие вещи караются по закону.       Катерина встала и подошла к Полине, коснувшись её плеча. — Ты молодец. Правда. Знаешь, в этом мире, особенно в нашем бизнесе, такие ситуации случаются чаще, чем хотелось бы. И не каждая решится дать отпор. — Просто... мне стало страшно. И за себя, и за то, что, может быть, я... всё испортила.       Катя вздохнула, улыбнулась с лёгкой грустью и сжала её руку. — Полина, никогда не думай, что за успех нужно платить собой. Ты не для этого здесь. Ты умная, сильная и достойная.       Полина впервые за долгое утро расслабилась. Как будто кто-то снял с неё плед из тревог. — Спасибо, Катя. Правда. Мне это нужно было услышать. — Всё будет хорошо.              В кабинете Катерины пахло лавандой и свежей бумагой. Она стояла у окна, держала в руках чашку зелёного чая и внимательно слушала, как Андрей рассказывает что-то вполголоса Роману, с привычной ироничной ухмылкой. Роман, облокотившись на подлокотник кресла, казался раздражённым — после вчерашнего он всё ещё ходил с кислым видом и молчал больше обычного. Катя обернулась к ним и поставила чашку на стол. — Нам нужно поговорить. О переговорах с индийскими партнёрами.       Андрей перестал улыбаться, а Роман сдвинул брови: — Что, опять что-то не так? По-моему моя клуша уже сделала все, что могла. Высший пилотаж!       Катя спокойно, без лишних эмоций: — Хочу, чтобы впредь мы с большей осторожностью выбирали людей для таких переговоров. Особенно, если речь идёт о странах, где уровень деловой этики может отличаться от нашего.       Роман скрестил руки на груди. — Ты о чём, конкретно? — О том, — продолжила Катя, — что на первой встрече твои новые друзья позволили себе недвусмысленные намёки в адрес Полины. Один даже, прости, позволил себе к ней прикоснуться.       В кабинете повисла тишина. Роман медленно поднял глаза. — Она… ничего мне не сказала. — Потому что испугалась, — мягко сказала Катя. — Девочка только начала входить в роль, а тут — такая ситуация. И да, между прочим, вместо того, чтобы сдаться или просто сбежать — она сама назначила вторую встречу. Сама вытащила контракт. Сама добилась результата. — Хорошая школа у тебя, Ром, что сказать. — Разбавил обстановку Жданов. — Я серьёзно, мальчики. Берегите своих людей. Слишком легко сломать — и слишком сложно найти снова. — С явным намёком, но уже без прежних обид ответила Катя.       Полина постучала и приоткрыла дверь. — Вы звали, Роман Дмитриевич?       Он сидел за столом, вертя в руках ту самую кружку с хмурым своим лицом, которую она ему подарила. Увидев её, поднял взгляд и чуть неохотно кивнул: — Заходи. Присядь.       Полина осторожно села на край стула, чувствуя, что воздух в кабинете какой-то… напряжённый. Роман помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом облокотился на стол и наконец заговорил: — Я… хотел поговорить о ситуации с индийскими партнёрами. — О, — Полина тут же усмехнулась, — вы уже нашли кого-то, кто сможет подписывать контракты без лишних сцен?       Он прищурился: — Очень смешно. Я, между прочим, хотел извиниться. Поль, — устало произнёс он, но без злости, — я был не прав. Сорвался. Я не знал, что произошло. Мне казалось, что ты… ну, что ты поддалась эмоциям и всё испортила. — Ага, «непрофессионализм», «сорвала сделку», «даю выговор» — очень конструктивно, — с невинным видом перечислила она, сложив руки на коленях. — Могли бы сразу уволить. Меньше головной боли.       Роман вздохнул, потерев лоб: — Знаешь, ты иногда ведёшь себя так, будто тебе не страшно. Хотя ты вся дрожала, когда выходила тогда из офиса. Я видел.       Полина сжала пальцы. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то уязвимое, но почти сразу она вновь выпрямилась и усмехнулась: — Так ведь у вас в компании принято. Если ты не облила босса кофе или не поссорилась с клиентами — ты не часть Zimaletto, верно?       Роман посмотрел на неё пристально, ухмыляясь. Потом, кивнув, проговорил чуть мягче: — Всё же… ты молодец. Ты вытащила эту сделку. Даже после того, как… Ну, ты знаешь. Спасибо. — Роман Дмитриевич, — несмело начала Полина, — не ждите от меня более подобных авантюр. Таких путей подписания контрактов я не приемлю. Она опустила взгляд. Обида затаилась где-то внутри. Неужели он и впрям отправил Полину тогда одну, надеясь не мешать грязным планам индусов? Девушка совсем не хотела в это верить.       В течение дня Роман несколько раз просил её «на минутку зайти» — каждый раз минутка превращалась в пятнадцать, с обсуждением нюансов, подколками и его упрямым желанием сделать всё «как в голове у него», даже если это противоречило логике. Полина, в свою очередь, на каждый «гениальный» план отвечала глубоко вздохнутым «Роман Дмитриевич, позвольте предложить альтернативу…» — и предлагала, упрямо, но вежливо, с блок-схемами, таблицами и подписями разными цветами.       Шура периодически просовывала голову в кабинет с ехидной миной: — У вас тут всё ещё мило? Или мне вызывать спасательную лодку? — Лучше кофе. Полина решила, что теперь она — мой внутренний голос. И этот голос говорит цифрами, — отозвался Роман, едва успев перехватить бумагу у Полины, на которой та нарисовала схему, объясняющую, почему подписывать договор с одним из предложенных поставщиков — "маркетинговое самоубийство".       К полудню они уже дважды обменялись сдержанными колкостями, трижды переглянулись с плохо скрываемыми ухмылками и один раз одновременно потянулись к телефону, чтобы перезвонить поставщику, — и оба замерли, будто уличённые школьники.              Вечером, когда офис почти опустел, свет тускло горел только в кабинете Полины и где-то у охраны на ресепшене. Она склонилась над бумагами, поправляя очередной отчёт, и привычно покусывала конец ручки. Шура давно ушла, в коридорах было тихо, только гудел принтер и шуршали страницы.       Дверь её кабинета распахнулась резко, будто порывом ветра — на пороге стоял Роман. Лицо — хмурое, глаза напряжённые. — Ты здесь, — буркнул он, оглядывая помещение. — Да, а где мне быть? — Полина подняла голову, немного удивлённая его тоном. — Работаем. — Я... — он сделал шаг вперёд, закрыл за собой дверь. — Ты сказала, что контракт с индусами всё-таки подписан. — Ну да. Мы же весь день над ним работали. — Она медленно встала, чувствуя, как в комнате сгустился воздух. — Я связалась с ними через Шуру, назначила встречу. В ресторане. Всё прошло успешно.       Он замолчал на пару секунд, прищурился.— В ресторане. Вечером. Снова. — Да. Потому что времени было в обрез, хотелось решить все одним днём. — Голос её звучал спокойно, но внутри уже скреблось нехорошее предчувствие. — Один вопрос, Полина, — Роман шагнул ближе, и теперь расстояние между ними стало неловко маленьким. — Что ты им пообещала, чтобы они снова согласились? Что ты сделала?       Она вскинула брови, будто не веря, что слышит это. — Простите? — Ты же знаешь, что они… что они в прошлый раз позволили себе лишнего. А теперь вдруг — контракт на столе. — Он глядел на неё так обеспокоенно и тревожно. — Что ты сделала, Полина? — А вы сейчас… — она чуть отступила, спина почти уткнулась в шкаф. — Вы хотите сказать, что я…       Его взгляд жгучий, растерянный, в нём — ужас и злость, как будто он уже сам себе всё придумал, сам в это поверил и теперь отчаянно боится услышать подтверждение. — Неужели они тебя... — он глотает слова, и в голосе прорывается что-то, чего Полина от него не слышала никогда, — я не должен был... Это я тебя туда отправил...       Сердце стучит где-то в горле. Он стоит так близко, что девушка чувствует, как тепло его дыхания касается щёк. Молчание между ними — как натянутая струна, и если сказать хоть слово не так, она лопнет и разрежет всё на части. Она тихо кладёт ладони на его запястья, и он чуть теряется, но не отводит взгляда. — Роман Дмитриевич… — выдыхает Полина. — Конечно же нет. Мне оскорбительно слышать такие слова. Я не согласилась. Ни на что. Ни на миг. Я ушла. Я выбежала оттуда, как была, — срывается на нервный смешок. — А потом… подписала контракт. По-честному.       Он будто выдыхает впервые за весь день. Глаза его закрываются на секунду — может, чтобы не показать, как дрогнули ресницы, может, чтобы спрятать облегчение. — Господи… — шепчет он. — Я пригрозила им уголовной ответственностью. Я нашла в законе, чем прижать, я изучила их контракты и поставила их в позицию, где им было выгоднее согласиться. Шура была в ресторане, наблюдала. Всё было официально. Без... — она резко вдохнула и добавила с укором и обидой, — без того, о чём вы подумали или рассчитывали.       Полина осмелилась положить ладони на грудь мужчины, пока он ловил каждое её движение. Горячая грудь под её руками вздымалась чаще положенного. — Я... — он хотел сказать что-то ещё, но слова не шли. — Вы испугались, я понимаю, понимаю, — она слегка оттолкнула Романа, — Просто все было не под контролем. Все наладилось. Все в порядке.       Когда Полина уже взялась за ручку двери, чтобы уйти, Роман неожиданно коснулся её плеча. Осторожно, но уверенно — совсем не так, как начальник касается сотрудницы. Она вздрогнула и обернулась. Он стоял близко, совсем близко, и в его глазах больше не было колючей злости. Только растерянность и что-то почти тёплое, прячущиеся под привычной бронёй. — Прости, — выдохнул он тихо. Почти шёпотом. — Я перегнул. Я просто… — он замолчал, будто собираясь с духом. — У меня и в мыслях не было такого расклада событий, поверь. Я виноват... Только сейчас я понял, как это выглядит со стороны.       Он хотел сказать что-то ещё, но слов так не хватало в этот момент. Тогда решился и просто раскрыл объятия. Без давления, без «начальственного» тона. Просто жест — приглашение. И она шагнула к нему. Объятие казалось неуверенным, неловким. Но в этой неловкости и была подлинность. Он осторожно обнял её за плечи, как будто боялся причинить боль. Полина не сопротивлялась — напротив, она замерла в этих объятиях, как в редком тёплом сне, в котором никто не требует, не давит, не указывает. — Мне жаль, что я сорвался тогда, — сказал он ей в волосы, разрешая себе зарыться пальцами в мягкие локоны. — Позволь мне подвезти тебя до дома?       Она кивнула сразу. Не из вежливости. Из желания остаться рядом хоть ещё на пару мгновений.              В машине было удивительно спокойно, но у каждого внутри метался пожар. Роман вёл аккуратно, не отвлекаясь, и молчал, прогоняя в голове события вечера. Он украдкой поглядывал на неё — а она делала вид, что не замечает. Хотя каждое его движение ощущалось, как разряд по коже. — Молодец, что не растерялась, — сказал он вдруг, когда они почти подъехали. —Ты настоящий герой.       Полина улыбнулась чуть-чуть, но взгляд её был очень серьёзным. — Да уж, теперь мне ничего не страшно, — сказала она. — Вы можете и дальше пробовать меня дразнить, Роман Дмитриевич, но имейте в виду, я теперь умею контратаковать статьями УК.       Он фыркнул, будто не ожидал, что она пошутит. И на миг в его глазах промелькнула та самая искра, которая поджигала её изнутри. Улыбка не сползала с его лица, и девушка откровенно ею любовалась, словно старалась запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда.       Когда он остановился у её подъезда, она уже знала, что сегодня всё изменилось. Не потому, что он извинился. А потому что в его голосе, в прикосновении, в том, как он смотрел на неё, было что-то настоящее. — Спасибо за... вечер, — произнесла она, открывая дверь.       Он кивнул, смотря ей в глаза. — И тебе спасибо, Поль.       Когда дверь машины закрылась, она всё ещё чувствовала его взгляд — и знала: всё, она точно попала.