1

Я не знал, когда это произошло. Я понимал только одно: что её больше нет, она ушла, словно песок сквозь пальцы. Мираж, созданный моим больным мозгом на грани отчаянья. Мне до боли хотелось снова почувствовать прикосновения тонких рук, услышать смех и как щурятся от солнца. Моя дорогая, обещаю, я найду тебя. Я сидел, заворожённо наблюдая за ней. Зелёные раскосые глаза отражали солнечные лучи и словно светились изнутри. Она неловко заправила за ухо выбившуюся из причёски прядь чёрных волос и улыбнулась. Однако единственное, что волновало меня, — её глаза. Глаза моей музы. Точно такие же, как я представлял… Жаль только, что черты лица совершенно не те. С досадой подметил я, не вслушиваясь в беспечный лепет собеседницы.Роуз сделала глоток чая и, зажмурив глаза от удовольствия, мурлыкала что-то себе под нос. Я нахмурился, никак не могу избавиться от образа музы, из которого так сильно выбивались ее тонике губы особы напротив. Почти. Сердце болезненно сжалось. Так близко… Но ничего страшного. Он ведь творец. С лёгкостью сможет исправить это. Скоро он соберёт свою музу в реальности. И это будет его шедевр. Моя идеальная муза. Спустя неделю за завтраком я лениво пробежался взглядом по заголовку в утренней газете. «Пропала Ален Роуз!» — неразборчиво прочитал я, пережёвывая яичницу. Как провокационно. Ниже было представлено фото жертвы. На меня смотрели знакомые раскосые глаза. Такая молодая. Печально вздохнул, покачал головой. Какая потеря. Но ради искусства всегда приходилось чем-то жертвовать. Подняв взгляд, я встретился с зелеными глазами напротив. Губы невольно дрогнули в улыбке: она и вправду прекрасна. Я был рад, что успел запечатлеть её портрет ещё на первой встрече. Октябрь был отвратительным месяцем, решил я, глядя на грязный серый мир вокруг. Всё словно выцвело. На удивление, сегодняшний день стал исключением. Я встретил его, Алекса. Так представился парень с изящными руками и тонкими длинными пальцами. «Ваши руки созданы для пианино,» — Не удержался я, еле слышно ответил и пожал протянутую руку. Алекс ярко улыбнулся, на его щеках появились очаровательные ямочки. Он предложил посетить его концерт. Я был удивлён, но отказаться не смог. Алекс был интересным. За короткое время мы сблизились. Он даже научил меня танцевать. Очаровательно. Алекс играл, его пальцы скользили по черно-белым клавишам, и я не мог оторвать взгляда от его рук. Моё сердце колотилось в груди. Мне хотелось выбить его образ у себя в памяти на вечность. Достав блокнот, я быстро запечатлел его фигуру. Когда выступление закончилось, я показал ему результат. Алекс с восторгом смотрел на меня своими серыми глазами… В груди что-то сжалось. Я мог исправить... Маленькую неточность. У меня была зелёная краска. Один мазок — и портрет моей музы станет наконец-то цельным. Всё будет прекрасно, моя дорогая. Я улыбнулся, сжав его ладонь. Моя муза... Твои руки прекрасны. Подумал я, напевая себе под нос, играя с холодными длинными пальцами её тонких рук. Ещё одна деталь была собрана. Серое. Всё было пустым и бездушным. Тошнота сжала горло. Я огляделся — неоновые огни клуба казались блёклыми и скучными. Но на фоне всего этого мои глаза неотрывно следили за ней, за единственным огоньком в этой бесформенной массе. За моим новым шедевром. Было душно вокруг, толпа бушевала — пьяная и такая невыносимо громкая. Виски обжигал горло. Но он был здесь ради неё. Хлоя. Представилась девушка, протянув руку, и кокетливо улыбнулась красными губами. Я и так знал, как её зовут. Её движения были немного резкими и дёргаными, в нос ударил запах духов. «Вы прекрасны,» — ответил я, поднося её руку к губам. Пальцы были слишком грубыми, не такими, как были у него. Издевка судьбы не иначе. Это был ритуал прощания, я отпустил её руку. Но всё же я не солгал. Она была моей музой. Такой не своей. Такой буйной и яркой. Она рассмеялась, её глаза мерцали пьяным блеском, отражая кислотные огни прожекторов. Какая удача. Я любовался её белоснежной улыбкой и хрупкими плечами, дрожащими от смеха. Она наклонилась, неразборчиво что-то сказав. И я притянул её ближе. «Хлоя,» — еле слышно выдохнул я. «Вы не против попозировать мне… обнажённой?» Её бледные щёки заалели, и, обвив мою шею руками, она прижалась ко мне. Я наклонился, мягко поцеловав её сладкие губы. Красный след от помады было тяжело отстирать. Последняя часть картины была окончена. Прошёл год. Музы исчезли. Исчезли. Ни одного оттенка. Всё потеряло суть. Моя дорогая муза, мне так жаль, но, кажется, я так и не смог закончить твой портрет. Мне очень жаль... Моя муза, но, кажется, я разучился рисовать. Из ослабевших руку с глухим звуком выпал карандаш, Заголовки газет пестрили одной только новостью. В студии художника были найдены тела... Семьи пропавших без вести жертв... Творца так и не нашли. Однако аналитикам удалось выяснить мотив убийцы. Он создавал музу. В его мастерской было найдено множество изувеченных тел, больше напоминающих арт-объекты. Но главное творение было сшито словно из нескольких частей. Это была его муза. Мои глаза были пустыми. Я ничего не чувствовал. Я не знал, где я. Ничего не видел. Мир заволокло серой дымкой. И всё же… В тишине я услышал шёпот. — Ты нашёл меня… Голос был мягким, обволакивающим, почти родным. Мои пальцы рефлекторно потянулись вперёд. Её чудесные зелёные глаза… Его изящные тонкие пальцы… Я чувствовал её рядом. Я знал, что она здесь. Похоже, мой разум окончательно сломался, раз могу слышать её тихий голос. — Ты же обещал закончить меня, милый… Я слабо улыбнулся. Уголки губ дрогнули. “Да… Теперь я смогу…” Распахнутых голубых глазах погас последний огонек. Сердце замедлило ход. И в этой тишине всё ещё звучала музыка. Творец был мёртв. Но его муза — нет.