Отдел вражды и инноваций

      Гермиона ногой открыла дверь, чтобы войти в новый кабинет. Она бы с удовольствием воспользовалась палочкой, если бы её руки не были заняты огромной коробкой с её вещами.       Первый рабочий день в новом отделе. Она так хорошо и успешно работала в Комитете по Выработке Объяснений для Маглов, но министр решил, что её потенциал лучше раскрыть здесь, в Отделе магических исследований, разработок магического прогресса и инноваций.       Гермиона с трудом втащила коробку на свой новый стол и быстро огляделась. Кабинет был просторный, но холодный. Высокие окна пропускали слишком много зимнего света, окрашивая всё вокруг в бледно-серебристые оттенки. Пыльные полки, заваленные свитками, и скрипучие стулья создавали ощущение, будто здесь не было ремонта со времён основания Министерства.       Однако хуже всего был не интерьер.       Хуже всего был Малфой.       Он сидел за соседним столом, всего в трёх с половиной футах от неё, скрестив ноги и небрежно листая какой-то отчёт. Его платиново-белые волосы были уложены идеально, а на лице застыла знакомая самодовольная ухмылка. Он выглядел так, словно кабинет уже принадлежал ему, а все остальные лишь временные гости.       Гермиона фыркнула и принялась разбирать свои вещи, пытаясь игнорировать жгучий взгляд соседа.              — Так-так-так… Посмотрите, кого нам притащила кошка, — лениво протянул Драко, не отрывая взгляда от бумаг.              Она медленно подняла глаза из-подо лба, но решила не отвечать.       Их дуэль началась, даже если ещё ни одно заклинание не сорвалось с губ.              — Ох, ты думаешь, что твоё молчание выглядит как какая-то угроза? Грейнджер, это подарок! Если ты будешь сидеть с закрытым ротиком и делать то, что я тебе говорю, то так и быть — когда Бруствер назначит меня начальником отдела, я тебя не уволю, — его голос был слащавым, с тенью явного превосходства.              Гермиона громко ахнула, резко повернувшись к нему.              — Ха! Самоуверенный придурок! Ты думаешь, что тебя, расиста, назначат начальником в этом отделе? Проснись, Малфой! Слова «исследования» и «инновации» в твоём словарном запасе вообще есть? Кажется, ты немного не в курсе идеи Кингсли. И поверь, если ты продолжишь разговаривать со мной в подобном тоне, то как только меня назначат начальником, ты вылетишь из МОЕГО отдела как пробка от шампанского, которое я разопью в честь своего назначения!              Драко рассмеялся. Громко, резко, как будто хотел нарочно выставить её смешной.              — Воу-воу-воу! Не буду разрушать твои сладкие мечты, Грейнджер, — он лениво поднялся со стула. Его движения были отточенными и чересчур грациозными, словно он всё ещё находился на балах чистокровных семей, а не среди стеллажей с пыльными папками.       Подойдя к шкафу, он вынул пальто, взмахом плеч эффектно накинул его и застегнул.       «Павлин…» — промелькнуло у Гермионы в голове, пока она сдерживала раздражённую улыбку и продолжала расставлять книги.       Но Малфой не ушёл.       Он подошёл вплотную, склонился к ней так близко, что она почувствовала лёгкий аромат его дорогого одеколона. Гермиона немного сжалась внутри от его присутствия рядом, но попыталась не подавать виду, чтобы он не вычислил ее дискомфорт.              — Всё равно веди себя, как подобает леди, Грейнджер, — его голос стал ниже, почти шёпотом. — иначе уволю тебя первым же делом.              Малфой скользнул взглядом вниз, заметив среди книг и папок небольшую, потрёпанную фигурку тучного котёнка с крыльями.              — Всё играешь в игрушки, да? — ухмылка вновь появилась на его лице.              Прежде чем она успела ответить, он резко развернулся и вышел, оставив после себя лишь слабый шлейф аромата и странное ощущение, что их война только начинается.              — Как будто ты сам джентльмен… идиот! — пробубнила себе под нос Гермиона и продолжила наводить порядок на своём новом рабочем месте.              Две недели. Две мучительные, бесконечно долгие недели рядом с ним. Каждый чертов день превращался для Гермионы в сущий ад. Она пыталась спрятаться за ворохом бумаг, за отчетами, за исследованиями, но так или иначе большую часть времени ей приходилось проводить в одном кабинете с Драко Малфоем.       «Хоть бы в туалет сходил… Черт! Он все в себе носит? Точно. Чтобы меня изводить», — раздраженно думала Гермиона, почти не глядя в его сторону.       А вот Драко не скрывал своих взглядов. Он прямо и откровенно смотрел на нее, едва поднимая голову от документов, словно наслаждался этим вынужденным соседством.              — Это полная чушь, — внезапно бросил он, ткнув пальцем в пергамент, над которым они работали.       — И вовсе не чушь! — возмутилась Гермиона, нервно сжав в руках перо. — Это гениальная идея. Использование определенных химических элементов в зельеварении это настоящий прорыв для магического сообщества! Магам не повредит изучение точных наук маглов.       — Ага, предлагаешь волшебникам отказаться от своих возможностей и начать использовать… уран? — усмехнулся Драко, складывая руки на груди.       — Ты хоть знаешь, что такое «уран», Малфой? — ее глаза опасно сверкнули, а губы растянулись в почти триумфальной улыбке. Она предвкушала момент, когда сможет заткнуть его своими знаниями, как любила делать всегда.              Но Драко лишь склонил голову набок, его усмешка стала еще шире, еще самоувереннее.              — Ты правда думаешь, что если ты гр… маглорожденная, то тебе известны все тайны магловского мира? — он лениво потянулся и, прищурившись, посмотрел ей прямо в глаза. — Так вот, Грейнджер, закрой свой умненький ротик, потому что не все вокруг такие тупые, как тебе кажется. Уран — слаборадиоактивный химический элемент, который маглы используют в ядерных реакторах и оружии. Радиоактивная дрянь, которая может стереть с лица земли все, что попадется под руку.       Гермиона нахмурилась.              — М-да, впечатляюще глубокие познания, однако. Но отчасти ты прав. Ладно, это не суть важно. Ты не видишь главного! Маглы придумали кучу полезных вещей, которые можно адаптировать для магического мира. Это упростит жизнь.       Драко фыркнул.              — И сделает ее веселее. Например, если удобрять мандрагоры ураном. Они не только будут орать, как бешеные, но еще и взрываться с таким грохотом, что от магического мира останутся одни рожки да ножки. Просто гениально, Грейнджер.              Он ухмыльнулся, довольный собой, а Гермиона с силой вдавила перо в пергамент, едва сдерживаясь, чтобы не запустить им в Малфоя.              — Ты невыносим, — пробормотала она, потирая переносицу.       — А ты гениальна, — Драко усмехнулся. — точнее, сама в этом уверена.       — Не просто уверена, а знаю. Идея рабочая, Малфой. Ты просто не хочешь признавать, что маглы придумали что-то, что действительно может быть полезным для нас.       — О, я вполне признаю, что маглы кое-что изобрели. Например, взрывчатку. Ты ведь знаешь, что если смешать определенные вещества, можно добиться эффекта, не уступающего заклинанию «Вспыхни»?       — Знаю, — фыркнула Гермиона, — но я говорю не о разрушении, а о прогрессе.       — Ты называешь прогрессом идею, в которой маги будут тыкать палочками в радиоактивные вещества, надеясь, что ничего не отвалится?       — Я говорю о разумном применении. — Гермиона закатила глаза. — О контролируемом изучении. Например, некоторые металлы могут усиливать действие зелий. Представь зелье, которое действует в десять раз дольше просто потому, что в нем использовали правильно обработанный катализатор.       — Звучит как очередная авантюра маленькой неугомонной ведьмы, у которой в заднице дьявольские силки щекочат.       — Малфой, испугался?       — Меня сложновато напугать, Грейнджер, — хмыкнул он. — просто хочется дожить до старости с целыми конечностями.       — А ты откажись от участия в конкурсе на начальника и так и быть, я соглашусь сбавить обороты. К слову, ты пока ни одного предложения в пергамент для Кингсли не внёс. Какая жалость.       — Грейнджер, просто заткнись и пиши то, что ты там пишешь, ладно? Придумывай сказочки, которые невозможно воплотить в жизнь, а я, когда стану начальником этого отдела, посмеюсь, а потом отправлю все твои гребанные глупые идеи в гребанный архив! И тебя туда же.              Закончив говорить, Драко, развернулся и направился к своему столу, оставив Гермиону с тлеющим от ярости взглядом и сжатыми кулаками.       «Так тебе и надо, выскочка… Бесит меня, грёбанная дура… поверить не могу, что мне надо сидеть с ней и соперничать за должность с ней… просто невыносимо», — варил в своём котелке Драко, хмуря брови.              Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.       «Он просто провоцирует тебя, не поддавайся», — мысленно повторяла она, но каждая его фраза, каждый взгляд словно подливали масла в огонь.              — Знаешь, Малфой, — начала она, намеренно замедляя речь, — если бы ты тратил такое непомерное количество энергии на работу, сколько на попытки вывести меня из себя, возможно, твои отчёты не напоминали бы детские каракули. И тебя должны сделать начальником? Ты конфликтный нарыв в этом исполнительном органе власти, но поверь мне, тут и без тебя достаточно тех, у кого в обязанности входит влипать в нелепые ситуации из-за своего длинного языка.              Драко приподнял бровь, не отрываясь от пергамента.              — О, Грейнджер, ты так трогательно заботишься о моей продуктивности, карьерном росте и имидже. Может, ещё и кофе принесёшь? — он ухмыльнулся, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.              Раздражение, то ли… интерес?              — Кофе? — Гермиона фальшиво рассмеялась. — Боюсь, после твоего «вклада» в наше последнее исследование, я бы подумала дважды, прежде чем доверить тебе даже кипяток.       — Как жестоко, — притворно вздохнул он, откинувшись на спинку стула. — и после этого ты ещё удивляешься, почему я не горю желанием поддерживать твои безумные идеи. Ты даже кофе налить не можешь.       — Безумные? — её голос дрогнул от возмущения. — Это ты называешь безумием прогресс? Так ты действительно решил, что с таким мышлением твоё место здесь?       — Нет, — Драко вдруг стал серьёзен. — я называю безумием твоё упрямство. Ты так уверена, что всё знаешь лучше всех, что даже не замечаешь очевидных рисков.              Гермиона замерла. На мгновение ей показалось, что за его насмешками скрывается что-то большее. Может, даже… беспокойство? Но нет, это невозможно. Он беспокоится только о себе.              — Риски есть в любом исследовании, — ответила она твёрдо. — но если бы все думали, как ты, мы до сих пор бы варили зелья в котлах из тыквы.              Драко рассмеялся, но на этот раз звук был мягче, почти одобрительным.              — Ладно, Грейнджер, продолжай в том же духе. Кто знает, может, однажды ты всё-таки придумаешь что-то стоящее с чем я мог бы согласиться. Хотя, это бы случилось лишь в параллельной вселенной.       — Спасибо за веру в меня, — язвительно парировала она.              Он лишь покачал головой и вернулся к бумагам, а Гермиона, поймав себя на том, что смотрит на его профиль дольше, чем стоило бы, поспешно опустила глаза.       «Что со мной не так?», — подумала она, чувствуя, как тепло разливается по щекам.       Тишина в кабинете стала почти комфортной, если не считать лёгкого скрипа пера Драко и отдалённого гула голосов из коридора.       Мир между ними был хрупким, и оба это знали.       Война ещё не закончилась.       Она только начиналась.       Следующие дни оказались тяжелыми эмоционально от взаимного игнорирования, но продуктивными. В пятницу вечером они остались последними в министерстве. За окнами уже давно опустилась тьма, а Министерство, казалось, уснуло, оставив лишь мерцающие факелы в коридорах и редкое эхо шагов ночных дежурных.       Гермиона раздражённо зачеркивала очередную строчку на пергаменте.              — Нет, так не пойдёт. Нужно убрать это слово, — пробормотала она, придвигая кресло ближе к столу.       Драко, стоявший у доски с графиками, тяжело вздохнул и бросил мел обратно в коробку, достаточно громко, раздраженно и весьма показательно. Она бесила его тем, что бесконечно пыталась внести правки, даже туда, куда уже были внесены правки.              — Убери слово, добавь слово — Мы всё равно не уложимся, если ты будешь переписывать каждую чёртову строчку! — раздраженно сказал Драко.       — Это не просто строчки, Малфой, это финальный отчёт для Кингсли. Хочешь, чтобы он подумал, будто мы оба идиоты? — она подошла к нему.       — Думаю, он уже так думает. Особенно про тебя.       — Ещё одно слово и я…       — Что? Залепишь мне урановым катализатором?       — Нет. Расскажу министру, кто в нашем отделе до сих пор не умеет отличать метафизику от механики, — она резко отвернулась от Драко.              Они уставились друг на друга. Дыхание участилось, как в разгар дуэли. Но не было слов. Только напряжение, густое. Гермиона, не успев отойти, сделала шаг назад и натолкнулась на чей-то торс. Его торс.              — Осторожнее, Грейнджер, — хрипло сказал он. Его голос прозвучал ближе, чем следовало бы. Гораздо ближе.              Она медленно повернулась, чтобы отстраниться, но рукав его мантии зацепился за пуговицу её жилета, и движение оказалось фатально медленным. Её ладонь легла ему на грудь. Непроизвольно, как акт самообороны, и Драко замер.       Они были так близко, что Гермиона услышала, как он выдохнул сквозь зубы. Увидела лёгкое движение его кадыка, когда он сглотнул.              — У тебя на щеке чернила, — вдруг сказал он, голосом ниже обычного.              Гермиона неуверенно приподняла руку, чтобы стереть их, но Драко поймал её пальцы.       На одну секунду, не больше.       Мир застыл. Бумаги, факелы, доносящееся из коридора шарканье ботинок. Всё исчезло. Остались только они. Тишина, дыхание и чёртов взгляд, в котором не было ни насмешки, ни злобы.       Только странное, пугающее… притяжение.       Они отпрянули одновременно. Резко, как будто их кто-то окатил ледяной водой.              — У тебя… действительно, чернила, — пробормотал Драко, отворачиваясь к доске.       — Да… спасибо… — Гермиона нервно пригладила волосы и снова села за стол, начиная потирать свою щеку.              И больше ни слова. Даже когда они закончили отчёт и, когда вышли из кабинета, не проронили ни звука. Никто из них не сказал, что это было случайно. Потому что оба знали: случайности не пахнут дорогим парфюмом и цветочными духами.       На следующее утро в кабинете стояла напряжённая тишина.       Воздух между ними казался густым и эфирным. Звук гусиных перьев по пергаменту был невыносимо громким.       Гермиона сидела с чашкой кофе, механически перелистывая свитки. Она прекрасно чувствовала, что он смотрит на неё в упор. Как и то, что их вчерашняя «пауза» повисла между ними, и так и норовит сорваться в любой момент.       Драко не выдержал. Его горло сжималось, а челюсть уже чуть ли не болела от того, как он сжимал зубы.              — Почему ты ненавидишь меня, Грейнджер?              Она не сразу поняла. Осеклась, подняла на него взгляд и замерла. Его взгляд был не издевательским, а серьёзным.              — Из-за прошлого? — уточнил Драко, чуть тише.              Гермиона выдохнула и поставила чашку на стол.              — Я ненавижу, — начала она, — не тебя. А то, что ты до сих пор играешь роль того самого мальчишки. Хотя ты явно умнее этого.              Его брови едва заметно вздрогнули. Несколько секунд молчал, потом поджал губы и сказал:       — Привычка. Легче парировать, чем быть честным. Особенно с людьми, которые… — Драко замолчал и усмехнулся, — не верят, что я способен быть другим.       — Люди, Драко, не обязаны верить. Ты не на суде, а на работе. Хочешь, чтобы тебя воспринимали серьёзно, то будь серьёзным. Хотя бы иногда, — голос Гермионы стал мягче, но всё ещё резким.              Он хмыкнул и тут же закрылся новой маской: ухмылка, приподнятая бровь, саркастический тон:       — Не волнуйся. Как только ты станешь начальником, я буду вести себя как образец корпоративной добродетели. Если, конечно, ты станешь. Иначе тебе придется отвечать за каждое неаккуратное слово.              Гермиона закатила глаза, но не ответила. Игрок. Малфой дурак и игрок. А Гермионе, казалось бы, уже неинтересно было играть по его правилам.       — Расслабься, Драко, — вдруг прервала молчание Гермиона. — если бы это была гонка за развитием, то я бы бежала дальше. Но это гонка за золотым креслом меня уже не впечатляет. И не переживай. Я отвечу. Отвечу за каждое неаккуратное слово.       Снова тишина. Но теперь в ней было что-то другое. Меньше враждебности. Больше… понимания. Или, может, усталости от постоянной войны.       Они старались держаться в рамках профессионализма. Или хотя бы делать вид. До момента, пока не началось обсуждение проекта по интеграции магических артефактов в лечебную практику.              — Если мы внедрим зачарованные амулеты в стационары Святого Мунго, можно будет стабилизировать поток магической энергии у пациентов с травмами мозга, — объясняла Гермиона, быстро делая пометки на пергаменте. — Особенно в сочетании с чарами восстановления цепей воспоминаний.       — Разумеется, если амулеты не взорвутся на входе, — скептически протянул Драко, откинувшись на стуле. — Магия нестабильна, особенно в руках тех, кто не… скажем так, не имеет к ней врождённой связи.              Она резко посмотрела на него, сильно изменившись в лице. Глаза сверкнули опасно. Что это за намёки?              — Что ты сейчас сказал? — опасно спросила она.       — Я просто отметил, что не каждый целитель может быть потомственным волшебником, — пожал он плечами, но слишком уж невинно. — некоторым приходится, скажем, «встраиваться» в систему.       — Ты серьезно сейчас говоришь? Или ты шутишь? Ты до сих пор не изменился, да? — её голос дрожал, но не от страха. Она кивнула сама себе, — Ты просто научился лучше прятать своё презрение.       — Гермиона, — начал он, но она перебила:       — Ты можешь прикидываться цивилизованным, делать вид, что готов слушать, даже спорить, пытаться занять место начальника отдела, в котором сам знаешь, будешь выглядеть смешно, но стоит только затронуть тему маглов или маглорождённых, как с тебя срывает весь фасад! Всё ещё смотришь сверху вниз, да? У тебя какие-то свои цели на эту должность, да?              На этот раз он не огрызнулся. Его лицо побледнело, голос стал холодным:       — Если бы я действительно презирал тебя, я бы не тратил время на эти споры.              Она замерла. Это был не выпад. Не сарказм. Просто факт. Несколько секунд они молчали, не в силах переварить, что только что произошло.       Драко отвёл взгляд первым, спрятавшись за пергаментом с почти механической сосредоточенностью, но на самом деле он скрыл лицо, на котором было написано, что он почувствовал, как облажался.       Гермиона тоже уткнулась в свои документы, чувствуя, как сжимается грудная клетка.       Они задели друг друга сильнее, чем хотели. И оба это знали.       День презентации перед советом министерства подступал, как стая дементоров. Отчёт для министра должен был быть готов, презентация структурированной, с графиками, диаграммами и демонстрацией заклинания и артефактов на практике. Работы оставалось, как для целого отдела. Только отдела не было. А их было двое. Двое соревновавшихся за одно место.       Гермиона пришла на час раньше, с мокрыми волосами и чашкой остывшего кофе. Малфой уже был на месте, а это, само по себе, было подозрительно. Он выглядел невыспавшимся, но собранным, в его движениях не было ни ленивого пафоса, ни насмешек.       Несколько минут они работали молча, будто их последняя ссоры стерла эмоциональную память.              Но потом Гермиона положила перо, выдохнула и сказала:       — Давай просто закончим это. Ради будущего отдела.       Драко поднял взгляд. Не издевательский, не вызывающий. Внимательный.       — Согласен, — коротко кивнул он. — Мне, как ни странно, тоже не хочется опозориться перед министром.       Они начали работать. Без привычных выпадов. Без мелких подколок. Без взглядов, бросаемых исподтишка. В какой-то момент Драко даже протянул ей дополнительный свиток и кратко пояснил, где она допустила логическую ошибку в расчётах по взаимодействию чар восстановления и магических артефактов.       Гермиона только кивнула. Без уязвлённого взгляда. Без сарказма.              Позже, когда она ловко перенастроила защитное заклятие в демонстрационном амулете, он едва заметно усмехнулся:       — Не думал, что ты справишься с этой частью.       — Спасибо, — просто ответила она. И удивилась, как просто это оказалось — сказать это ему.              В день презентации все собрались в большом зале совещаний. Гермиона держала в руках зачарованный амулет, чётко объясняя, как его структура поддерживает стабилизацию заклинания восстановления памяти. Драко, стоя рядом, без тени скуки дополнял её техническими деталями, уверенно демонстрируя, как магловская микроэлектроника может быть преобразована в магический катализатор. Их реплики звучали слаженно, почти синхронно, как будто они репетировали.              Кингсли кивал, пристально наблюдая за каждым их движением, а в конце, уже опускаясь обратно в кресло, произнёс:       — Неожиданно сильная работа. Командная. Продолжайте в том же духе. И, к слову… выберите, кто из вас представит отдел на следующем форуме по международным инновациям в Женеве.              Когда министр ушёл, в воздухе повисла неловкая, но странно приятная пауза. Ни Гермиона, ни Драко не сказали ни слова. Просто переглянулись. Ни ухмылки, ни фраз «я же говорил», ни даже «неплохо». Только взгляд. Почти признание.       К вечеру Министерство устроило корпоратив, замаскированный под «тимбилдинг». Торжественный зал был завешан флагами, гобеленами и магически плавающими факелами. Бармены разливали вино, закуски исчезали с подносов, как только появлялись. Гермиона не собиралась оставаться надолго. Хотелось провести вечер в тишине и немного отдохнуть после всего произошедшего в её жизни.       Конечно, Драко тоже был здесь. Он стоял у высокого столика, с бокалом в руке, выглядя так, будто родился в той стильной деловой мантии, которую он носил.              — Грейнджер, — кивнул он ей, когда она подошла к его столику, — надеюсь, ты не собираешься анализировать рацион этих тарталеток ?       — А я надеялась, ты не принес с собой эту свою вечную надменность, — парировала она, беря бокал шампанского с подноса, который проплыл мимо них.       — Это не надменность. Это обаяние. Ты просто до сих пор не научилась его распознавать.              Она рассмеялась. Искренне, впервые за долгое время. И он тоже.       Пара бокалов сделала их разговор легче. Они сидели за одним столом, то смеясь над министерскими формами на пятнадцать страниц, то споря, какие заклинания следует вычеркнуть из школьной программы, а какие ввести. Разговор стал почти… тёплым. И когда Драко наклонился ближе, чтобы что-то прокомментировать, Гермиона не отодвинулась.              — Мы могли бы, — начал он, — обсудить, к примеру, детали следующего проекта. Вне рабочего времени.              Она сделала глоток вина, не отводя взгляда.       — В научных целях?       — Исключительно, — произнёс он самым невинным голосом.              Хотелось сдаться. Особенно после пережитого с ним и выпитого сейчас. Не думать ни о чем и просто плыть по течению, как заблудший прутик в речке.              — У меня как раз накопилось несколько интересных идей…              Когда они покидали зал вместе, кто-то из коллег что-то многозначительно подмигнул. Они оба сделали вид, что не заметили этого.       Его квартира располагалась в трёх кварталах от Министерства, в старинном доме с коваными балконами и зачарованным подъездом, который маскировался под лавку антиквариата.       Он закрыл за ней дверь. Медленно. Почти бесшумно.       Светлая квартира, с высокими потолками, лепниной и окнами в пол, была неожиданно… тёплой. Не тем холодным огромным особняком в Уилтшире, который помнит Гермиона, а живая квартира, словно в ней кто-то действительно жил, а не просто появлялся по необходимости.       На полках книги, аккуратно выстроенные по цвету и размеру. Никакой пыли. Идеальный порядок. Где-то между старинными томами по трансмутации и тонкими брошюрами о древнефранцузской дипломатии затерялись фигурки гиппогрифа, белой кобры и азиатского луна альбиноса. Фигурки были сделаны из магического металла. В изумлении она поняла, что это ручная работа.       Его?       Пахло кожей. Деревом. И свежей мятой. Это сбило её с толку. Он был совсем не таким, каким казался снаружи.              — Не думал, что ты решишься, — сказал он тихо, голос его был чуть ниже обычного, глубже.       — А я не думала, что ты окажешься достаточно трезвым, чтобы произнести это вслух, — ответила она, снимая пальто. Голос звучал ровно, но пальцы предательски дрожали. — Ты… делаешь фигурки сам?       — Да… из клыкового серебра… могу и тебе сделать… что-нибудь… если хочешь…              Они замерли.       Пространство между ними было плотным, почти электрическим. Взгляды пересеклись. И в этот момент всё рассыпалось: маски, колкости, броня из сарказма. Только два человека, упрямые, слишком хорошо знающие друг друга, чтобы не понимать, куда это ведёт.       Он подошёл ближе. Не спеша. Как будто боялся, что любой резкий жест разрушит всё. Коснулся её щеки тыльной стороной пальцев. Медленно, будто изучал. Она не отстранилась. Дыхание у обоих стало тяжелее. Воздух будто вибрировал.       Поцелуй вспыхнул внезапно. Голодный. Несдержанный. Как будто ими овладела не страсть, а нестерпимая необходимость. Не поцелуй, а крик души. Они не целовались. Они сорвались.       Пальцы Драко дрожали, когда он касался её плеч, расстёгивал пуговицы на платье. Он двигался осторожно, но в каждой неловкой ласке было желание запомнить всё. Он прижимал её к себе, будто пытался убедиться, что она реальна.       Гермиона чувствовала его ладони на своей коже. Тёплые, живые, решительные. Не торопливые, внимательные. Как будто он знал цену этой близости. Как будто он помнил, сколько боли стояло между ними.       Ткань её платья медленно сползала с плеч. Он не срывал, не рвал пуговицы. Просто следовал за изгибами её тела. Он будто учил её заново, находя тонкие чувствительные линии вдоль шеи, ключиц, внутренней стороны руки.       Когда она сжала пальцы на его запястье, его дыхание стало глубже. Он уложил её на постель с такой осторожностью, будто боялся нарушить что-то хрупкое в ней.       А может в себе.              Её кожа была горячей, как будто под ней пульсировала магия. Его губы касались её груди, медленно, мягко, пока она не выдохнула имя. Впервые без злости, без раздражения, просто тихо:       — Драко.              Он отозвался телом, движением, тяжестью, теплом. Он двигался медленно, будто всё ещё ждал, не оттолкнёт ли она его, не скажет ли, что это ошибка.       Но она обвила его ногами. Прижалась ближе.       А потом он начал двигаться. Глубоко, ритмично, без лишней суеты. Он вжимался в неё так, будто хотел остаться под кожей.       Их дыхания сбились, спутались. Он прижимал губы к её щеке, к шее, к уголку рта. Она держалась за его спину, за волосы, будто боялась выпасть из этой реальности. Ни один из них не говорил. Только стоны, только дыхание, только короткие, прерывистые звуки, в которых было больше смысла, чем в самых страстных речах.       Её спина выгнулась, когда он надавил чуть глубже. Она сжала его крепче, и в этот момент он понял. Это не просто. Это не плоть к плоти. Это доверие, вырванное у прошлого. И их мир не рухнул. Не изменился. Но стал… тише.       Она не ушла сразу. Он не отвернулся. Не сделал вид, что это не имеет значения. Она осталась. С ним. С его пальцами, сжимающими её. С её дыханием, тёплым, уставшим, настоящим.              Он поцеловал её в лоб и прошептал:       — Я не знал, что это может быть вот так.       Гермиона закрыла глаза. Её голос был едва слышен:       — Я знала. Но боялась.              Они заснули не сразу. Сначала просто лежали.       В темноте. В безопасности. Вдвоём.       Гермиона проснулась от запаха кофе. Подняла голову с подушки и сразу пожалела. Чужое одеяло, чужая тишина, а её голое тело, укрытое простынёй. Память вернулась ударом. Она почувствовала себя как в типичном американском ромкоме, когда случайно переспала с каким-то незнакомцем, а утром не представляешь как и куда сбежать, чтобы остаться незамеченной.       Она села, огляделась: просторная спальня, светлые стены, стопка книг на прикроватной тумбе и Драко Малфой, сидящий напротив на мягком кресле, в спальных штанах и с чашкой в руке.       Он смотрел на неё с той самой полуухмылкой, которую она мечтала стереть с его лица ещё со времён Хогвартса.              — Ну что, Грейнджер, — лениво протянул он, и поставил кружку на прикроватную тумбу, — теперь ты точно не сможешь меня уволить. Как и я тебя. Придётся использовать шантаж.       Она прищурилась, взяла подушку и запустила в него. Он не стал уворачиваться, просто засмеялся.              — Не волнуйся, я сохраню это в тайне. На случай, если когда-нибудь мне понадобится сделать тебя очень, очень нервной.       — Ты и так справляешься с этим на «превосходно», — пробормотала она, подтягивая простыню повыше.       — Кстати, — произнёс он, не глядя на неё, — ты можешь не уходить сразу. Я приготовил завтрак.              Она посмотрела на него долго. Слишком долго. А потом… медленно кивнула.       — Если ты приготовил нормальные тосты с глазуньей на сливочном масле, возможно, я даже выслушаю тебя.              Она сидела на краю кровати, подогнув ноги, с кружкой кофе в руках и подносом с завтраком посередине кровати. Его рубашка, слишком большая, чуть спадала с плеча, но Гермиона не спешила её поправлять. Драко сидел напротив, но на приличном расстоянии. Она положила кружок глазуньи на квадратный поджаренный горячий тост и довольно откусила.       Пауза повисла между ними. Уютная, но с намёком на бурю.              — Так, — сказала она наконец, пережевывая, — будем притворяться, что это было «спонтанное проявление корпоративной лояльности»?              Драко наклонил голову набок.       — Запишем в графу «исследовательских инициатив».       — О, отличная идея! Я как раз думала составить отчёт о том, как сочетание вина, интеллектуального напряжения и многолетней взаимной ненависти влияет на… — она махнула рукой, подыскивая слово, — …совместимость чар на практике.              Он усмехнулся. Просто смотрел на неё. И вдруг, тише, без иронии:       — Слушай. Я не хочу делать вид, будто ничего не было.       Гермиона напряглась, пальцы крепче сжали чашку. И она откусила больше тоста с яйцом, случайно издавая громкий хруст.              — Но я и не уверен, что знаю, что с этим делать, — добавил он.       — Добро пожаловать в клуб, Малфой, — сказала она, когда проглотила свой кусок. — У нас, кажется, новая рабочая группа: «Отрицание, гнев, сарказм».       — Звучит как идеальная основа для стратегии, — пробормотал он, но уже не так уверенно.              Гермиона взглянула на него. В этом взгляде не было ни злости, ни раздражения. Только усталое, искреннее любопытство.              — А если серьёзно? — спросила она. — Что это было? Только не говори «ошибка». Это слишком банально даже для тебя.       — Не ошибка, — произнёс он, опуская глаза на кружку. — Скорее… момент, когда всё, что мы подавляли, прорвалось наружу.              Она кивнула.              — Так и думала. Ты невыносим, я тебя терпеть не могу. Но в этом что-то было. Честное. По-своему настоящее.       — Вот уж комплимент, так комплимент.       — Не обольщайся. Я всё ещё собираюсь вырвать тебе печень, если ты снова начнёшь гадко называть меня.       — А ты не называй меня больше «самоуверенным павлином», — фальшиво-обиженно протянул он.       — Слишком поздно, самоуверенный павлин, — хихикнула она.              А потом ее смех утих, и они замолчали, и на этот раз без неловкости. Она делала глотки кофе, жевала свой тост с яйцом, а он глядел в окно, где за стеклом давно уже проснулся новый день.       Что-то изменилось. Незаметно, неуловимо, но необратимо.       И оба это чувствовали.       С понедельника они просто… работали. Как ни в чём не бывало. Без намёков, без шуток и неловких фраз. Будто той ночи вовсе не было, но была. Ни поцелуев, ни его рубашки на ней, ни кофе утром. Только отчёты, амулеты и дискуссии. И всё же было что-то другое. Они внедрились в личное пространство друг друга.       Теперь Драко иногда клал руку Гермионе на плечо, когда наклонялся показать что-то в свитках. Она больше не отдёргивалась. И даже иногда ловила себя на том, что ждёт этого прикосновения.       Он стал приносить ей кофе. Без слов. Просто ставил на край стола её любимый, крепкий, без сахара. Она не благодарила. Просто пила. Иногда с улыбкой.       Гермиона стала поправлять его галстук, когда он был криво завязан. Совершенно буднично. Ловила его, когда он делал общие заметки на меловой доске на стене, и просто поправляла, иногда продолжая диалог с ним. Как будто они делали это тысячу лет. Он чаще молчал и слушал, что она говорит или просто наслаждался её прикосновением.       Однажды, когда она коснулась его воротника, он вздохнул и пробормотал:       — Удивительно, как ты ухитряешься превращать придирку в ласку.       — Удивительно, что ты научился не орать в ответ, — пожала плечами она, пряча улыбку.              Их никто не трогал. Остальные сотрудники министерства, кажется, либо не замечали изменений, либо решили, что спорить с этой новой химией бесполезно. Воздух между двумя заклятыми соперниками в их общем кабинете стал неожиданно тёплым.       Они называли это «приятельством». Никто не говорил «после той ночи». Никто не говорил «мне не всё равно». Никто не говорил «я скучаю».       Но это уже было не просто работа.       И кажется, они оба рядом всё равно скучали и маленькие касания не могли заменить настоящего объятия, поцелуя или близости.       Ежегодно министерство магии, во главе с департаментом спорта проводили матч по квиддичу, потому что сплочённость коллектива можно измерить количеством синяков после игры. И в одно прохладное воскресное утро сотрудники всех департаментов выехали за город, на старый тренировочный стадион, где поле всё ещё пахло мокрой травой и заклятиями.       Гермиона пришла с термосом кофе, закутавшись в шарф, как будто собиралась болеть за свою команду из Северной части министерства. Она не играла, предпочитала не доверять свою жизнь мётлам, зато на трибуне чувствовала себя вполне уверенно. В конце концов, поддержка тоже нужна.       На поле же царил хаос, как и положено на министерском уровне: Гарри носился, как в лучшие годы, а Драко в этом году решили сделать ловцом. Удивительно грациозный, сосредоточенный, с чуть прищуренными глазами и выражением лица, будто он сражался не за кубок, а за стратегическое преимущество на международных переговорах.       Команда северной части министерства была в белой министерской форме для квиддича, и оба парня, за которыми следила Гермиона выглядели слишком хорошо, чтобы быть реальностью.       Особенно Драко. Особенно в белом.       Гермиона сидела рядом с Джинни и сначала просто наблюдала. Потом начала комментировать. Потом кричать. И когда Драко, увернувшись от разъярённого противника из отдела по расследованию магических происшествий и катастроф, резко ушёл в вираж и ловко схватил снитч, она вскочила.              — Малфой! — закричала она, прежде чем успела остановить себя.              Джинни с удивлением посмотрела на подругу, а потом улыбнулась, как та самая хитрая женщина, которая всё поняла. Всё. Вообще всё.       Тем временем Драко приземлился, несколько театрально, конечно, но с сияющей, довольной физиономией. И прежде чем он успел что-то язвительное бросить, Гермиона кинулась к нему с трибун и повисла у него на шее, когда достигла его на поле.       Обняла. Слишком быстро, слишком импульсивно.       Драко на мгновение замер.              — Ну… ты правда рада, — пробормотал он, медленно обвивая её талию руками.       — Конечно, рада! — сказала она, отстраняясь, но не сразу. — Это было… чертовски круто! Даже если у тебя была фора в виде патологического стремления к триумфу… Всё равно!       — Ну, знаешь, я просто не могу позволить себе проигрывать, когда на трибуне стоит такая требовательная группа поддержки, — ухмыльнулся он и совсем осмелев потянулся, чтобы поцеловать её, но она закатила глаза и мягко отстранилась, поправляя его белую квиддичную мантию.       — Приятельство, Малфой. Это всё ещё приятельство.       — С самой физически контактной группой поддержки на трибуне. Понятно. — уточнил он, пожимая плечами, и, не дождавшись ответа, пошёл к команде получать поздравления.              Гермиона стояла, ощущая, как сердце у неё всё ещё бьётся слишком быстро.       Просто квиддич. Просто объятие. Просто приятельство.       Конечно.       После игры Гарри, сияющий от адреналина, предложил отметить победу «как взрослые люди». Джинни, не дожидаясь хоть то голосования за место, потащила всех в какой-то новый бар — «Омут памяти», где теперь часто можно было встретить авроров и других магистратских чиновников.       Но всем было друг на друга плевать, потому что в этот бар все приходили забывать кто они.       Гермиона, Гарри, Джинни и Драко заняли полукруглую кабинку у окна. Обстановка была уютной: гобелены с меняющимися сценками квиддича, атмосфера, пахнущая мёдом и дымом, и напитки, которые наливали не спрашивая, просто смотрели в глаза и определяли, что тебе нужно.       Сначала всё было громко и весело. Гарри рассказывал истории из Авроратской жизни, Джинни рассказывала о том как ей работается в «Пророке», Гермиона смеялась чаще обычного, а Драко… пил молча.       Он не перебивал. Не саркастировал. Просто смотрел. На неё.       И когда Джинни потащила Гарри на танцплощадку, а Гермиона осталась с ним вдвоём, всё вдруг замедлилось.              — Ты знаешь, — начал он, слегка покачивая бокал с огневиски, — ты иногда бываешь просто невыносимой.       — Спасибо, — усмехнулась она, делая глоток брусничного эля.       — Но… — он покачал пальцем. — У тебя есть такая… чёртова манера заставлять людей чувствовать, будто ты единственная, кто держит этот мир в порядке. Как будто, если ты на секунду отпустишь, всё рухнет.              Она нахмурилась, но не перебила.       — И это раздражает. Потому что ты права. Ты правда… чертовски умная. Сильная. И … прости Мерлин… очень красивая.              Гермиона поперхнулась.       — Малфой…       — Нет-нет, дай мне договорить, пока я ещё могу составлять предложения в правильном порядке, — перебил её Драко, наклоняясь ближе. Его голос стал мягче, чуть хрипловатым, почти интимным. — Ты… самая страшная сила… Ты можешь уничтожить человека взглядом. Или, хуже того, сделать так, что он начнёт сомневаться в себе… сходить с ума… но когда ты улыбаешься… искренне, не по привычке… это… — он замер, прищурился. — Это как первый тёплый день после очень, очень долгой и лютой зимы…              Гермиона смотрела на него с распахнутыми глазами, не в силах выдавить ни слова. Только хлопала ресницами, пока её щеки аллели.              — Просто знай, — продолжил Драко, откидываясь назад, — я, возможно, пьян, но это не отменяет того, что всё сказанное, правда. Завтра я, конечно, скажу, что не помню. Но ты помни.              Он закрыл глаза. Просто так. Без театра. Просто… позволил себе расслабиться рядом с ней. А она сидела рядом, не зная, смеяться ей или плакать. Потому что всё это было слишком.       Слишком неожиданно. Слишком честно. Слишком… опасно.       Понедельник встретил Гермиону тяжестью в голове и хуже, тяжестью в груди. Вчерашний вечер оставался в памяти, как что-то нерешённое. Драко, его голос, его слова, слишком искренние, чтобы можно было списать на алкоголь. Но сейчас не время для внутреннего анализа.       Кингсли назначил общее совещание в Большом Зале Министерства, где собирались только один-два раза в месяц, чтобы обсудить все важное со всей огромной командой Министерства Магии.       Гермиона пришла заранее, как всегда. Волосы аккуратно собраны в высокий хвост, мантия безупречна. Вошла в зал и, как назло, встретилась взглядом с Драко. Тут же. Как магнитом притянуло. Он сидел в третьем ряду и когда заметил её, кивнул. Почти как незнакомец. Они полчаса назад сидели в кабинете, но сейчас смотрели друг на друга так, будто и е виделись вовсе.       Никаких намёков на бар, на комплименты, на то, что он назвал её «первым тёплым днём».       Она села через ряд, ближе к выходу. Просто на всякий случай давая себе шанс на побег.       Кингсли вошёл и зал стих.       Величественный, спокойный, в своей тёмно-зелёной мантии, он встал у трибуны и сразу перешёл к делу.              — Благодарю всех за продуктивные недели. Особенно, наш новый отдел магических исследований и инноваций, — его взгляд скользнул от Гермионы к Драко. — Последняя ваша работа показала, что внутри из двух сотрудников есть два сильных лидера. Оба сотрудника — лидеры, если кто-то не совсем понял шутку. Очень разные. Очень способные.       Некоторые переглянулись. Гермиона напряглась.              — Однако, как вы все знаете, отдел до сих пор работает без постоянного руководителя. Мы ждали. Наблюдали. Я думал, что мне будет просто понять кто из вас двоих занимает лидирующую позицию, но я ошибся. И теперь хочу увидеть, на что каждый из претендентов способен индивидуально.       Драко медленно выпрямился.       — Поэтому я поручаю вам, мисс Грейнджер и мистер Малфой, — продолжил Кингсли, — представить отдельные проекты в течение ближайшего месяца. Назначим дату на четвертую пятницу следующего месяца. Полный цикл: от идеи до прототипа или модели, с презентацией перед Советом Министерства.              Тишина. Гермиона почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось.       Кингсли посмотрел на них обоих.              — Я не хочу просто выбрать лучшего из вас. Я хочу выбрать визионера. Человека, способного не только спорить, в чем вы оба особенно привосходны, но и вести за собой. Это будет окончательный этап.       Он кивнул. Совещание продолжилось, но для Гермионы и Драко всё вокруг стало будто размытым. Только одно. Соревнование всё ещё есть между ними. Даже если они забыли об этом. И вся проблема в том, что всё время они пытались строить тандем и команду, а теперь нужно работать порознь.       Один на один.       После собрания они вышли почти одновременно. Несколько шагов в тишине. Драко остановился первым, заговорил, не глядя на неё:              — Кажется, пора снова стать врагами.       — Или, — тихо ответила она, — просто конкурентами. В этот раз без лишнего.       Драко посмотрел на неё и их взгляды встретились. В них не было вражды. Только тревожное ожидание.              — Посмотрим, — сказал он. — приятель.       Гермиона кивнула и пошла в другую сторону, в сторону кафетерия. С каждым шагом уже думая только об одном: Что, чёрт возьми, ей теперь придумать, чтобы победить его. Без него.       Возвращение в кабинет было странным. Как будто стены стали выше. Как будто их столы стали дальше друг от друга. В воздухе витала тишина, натянутая, как струна. Даже шорох пергаментов звучал подозрительно громко.              Они молчали. Минуту. Другую. Пока Гермиона не выдохнула:       — Ну?       — Ну, — повторил Драко, не отрывая взгляда от окна. — Один месяц. Один проект. Один пост.              Она сморщила нос, а затем опустила голову на свой стол.              — Ты собираешься сказать что-нибудь саркастическое? Или мы решили сыграть в профессионализм?       — Не уверен, что у меня есть силы опять с тобой воевать. Особенно после всего. — он прочистил горло, — я имею ввиду после всего того, как мы с тобой наладили отношения и командную работу.       — Давай просто не мешать друг другу, а? Никаким образом… ну… чтобы всё было честно…              Он усмехнулся, почти мимолётно, и сел за своё место.              — Ладно, Грейнджер. Согласен. Мы не мешаем друг другу. Мы работаем. Без подколов. Без попыток «доказать», кто лучше. Просто… играем по правилам.              Гермиона резко подняла голову:       — По-честному? — прищурилась она.       — Ну, насколько это возможно с твоей манией всё контролировать       — И с твоей способностью хитростью в борьбе за престиж.       Они переглянулись. Обмен равными уколами. Без злобы.       — Ладно, — сказала Гермиона. — Значит, каждый работает над своим. В пределах кабинета. Без шпионажа. Без комментариев.       — Я всё равно собирался назвать свой «Проект Икс», — лениво произнёс он, вытаскивая свежий пергамент. — Звучит загадочно и пугающе.       — Как и большинство твоих слов, — улыбнулась Гермиона, вытаскивая книгу по энергетической алхимии.              Работа началась. Они молчали, не отвлекали друг друга. Самый важный момент был именно сейчас, в начале. Нужно было продумать идею. Только концентрация.       Время от времени кто-то порывался что-то сказать, но оба удерживались. Драко писал формулы. Гермиона составляла диаграммы. Драко чертил артефакт. Гермиона выписывала свойства чар-усилителей. И иногда, только иногда, их взгляды встречались. И они обменивались улыбками.       Прошла пара недель.       Их кабинет снова стал центром тишины и сосредоточенности, но теперь не ледяной, а тёплой. Гермиона работала над тем, как с помощью энергоуправляемых кристаллов усилить зелья долговременного действия в магических катализаторах. Драко, как она подслушала в лифте (конечно, случайно), возился с идеей многомерной пространственной метки, артефакта, способного отслеживать перемещения объектов сквозь сложные магические барьеры.       Они не обсуждали свои проекты. Но оба слышали как у кого протекает работа. Замечали. Отмечали мельком формулы, когда второй отворачивался. Следили, как идут расчёты, какие книги открыты, что написано на меловых досках друг друга.       При этом… всё оставалось по-прежнему «приятельским».       Драко приносил кофе каждый день. Даже не спрашивал, как и прежде ставил на край её стола в девять сорок две. Иногда рядом с чашкой появлялась шоколадка. Иногда, сухая записка вроде «ты забыла выключить свои чаровые замедлители, у тебя в секторе время идёт с отставанием на 0.03 секунды. Не благодари».       Гермиона не спрашивала, зачем он это делает, но в ответ она все еще иногда поправляла его галстук, когда он выглядел так, будто проспал (хотя он, конечно, никогда не признается). То указывала, что его чертёж в двух точках ломает симметрию. То подсовывала нужную книгу, молча, не глядя, просто знала, что он дошёл до этой части своего проекта.       А ещё случайные прикосновения. Его рука, чуть задержавшаяся, когда он передаёт перо. Её ладонь, коснувшаяся его локтя, когда они одновременно потянулись за одним пергаментом. Тонкие, почти невидимые ниточки, которые они оба делали вид, что не замечают.       — У тебя линейная матрица поплыла, — заметил как-то Драко, проходя мимо её схем.       — Это специально сделано, чтобы сымитировать нестабильную магическую зону, — отрезала Гермиона, затем добавила: — Но спасибо.              Он хмыкнул.              — Пожалуйста. Какой смысл в соперничестве, если ты проиграешь из-за такой ерунды? Не проигрывай, Гермиона. Меня это не устраивает.       — Точно. Мне ведь так важно не опозориться перед тобой, — сухо заметила Грейнджер, но сдержать улыбку не смогла.       Он не ответил. Только вновь поставил перед ней чашку. Горячий, крепкий, без сахара. В девять сорок две.       Гермиона ушла пораньше, когда в Министерстве отключили часть освещения для проверки чар, и работать стало попросту неудобно. Оставив на столе схему магического катализатора и стопку заметок, она махнула Драко на прощание.              — Не задерживайся, Малфой. Вдруг ночью тебя похитит собственное эго.       — Угу… — отвлеченно пробурчал он, не поднимая головы от своей работы.              Когда дверь за ней закрылась, в кабинете стало почти совсем темно. Только его лампа освещала зону стола мягким янтарным светом. Он потянулся, хрустнул шеей и мельком взглянул на её стол. Просто мельком. Конечно. Затем он встал и подошел к её столу. Чистое любопытство. Что такого? Просто посмотреть. Тем более они оба почти сделали всю работу, даже если бы очень хотелось что-то украсть. Это бессмысленно. Да и ему банально было жаль три потраченных на проект недели и сил.       Схема лежала разложенной, как на экзамене: аккуратная, выверенная, с разноцветными магическими слоями и метками. Драко внимательно пробежался глазами по расчетам и…       Один из энергетических контуров, который должен был стабилизировать поток при активации соединён неправильно. Нет, не очевидно. Только если внимательно взглянуть на связку чар и тип используемого кристалла. В определённых условиях, особенно при внешнем воздействии — это не просто приведёт к сбою. Это приведёт к перегреву. А значит к разрушению всей структуры катализатора.       Фатальная ошибка. Но замаскированная под идеальный расчёт.       Он стоял, вцепившись пальцами в край её стола, глядя на схему.       Мог бы не вмешиваться. Мог бы дать ей представить проект, а потом… проиграть.       Но почему-то не смог.       Драко решительно взял перо. Аккуратно изменил формулу. Подвинул энергетическую петлю, добавил стабилизатор, исправил пару расчётов. Мелочи. Незаметные глазу. Но теперь схема стала бы работать правильно. Как Гермиона и задумывала.       Он отступил на шаг. Посмотрел ещё раз. Почувствовал, как внутри скользит что-то неприятное, смесь гордости и сожаления.              — Ты невозможна, Грейнджер, — тихо сказал он в пустом кабинете. — Даже когда ошибаешься, делаешь это с таким… блеском.              На следующее утро Гермиона пришла, как всегда, в девять сорок один. Кофе уже стоял на месте. Когда она открыла свои схемы, нахмурилась.              — Странно… — пробормотала. — Или я… так устала вчера?              Драко, который уже был на месте, не поднял глаз. Лишь пожевал перо и пробормотал:       — Ты всегда устаёшь, когда работаешь на износ.              Она кивнула, будто принимая это за обычную догадку. И не заметила, что он не просто пил кофе, а прятал за чашкой выражение лица и отводил взгляд.       Он не хотел победить, разрушив её проект. Он хотел выиграть по-настоящему. Или… проиграть. Но честно.       Сам не знал, что страшнее.       Последний четверг перед министерским советом и представлением проектов выдался напряжённым: два совещания, одно авральное совмещение чар и тестовое испытание магического катализатора. Когда часы пробили семь, Гермиона собиралась идти домой, но тут услышала знакомый голос у себя за спиной:       — Пошли в бар.              Гермиона обернулась. Драко стоял в дверях, прислонившись к косяку, будто предложил обсудить погоду, а не очередное расширения в границы их «приятельства».              — Ты же не так сильно любишь бары, как Гарри, — прищурилась она.       — Сегодня чуть меньше, чем мысль сидеть дома в одиночестве, — Драко пожал плечами.              Гермиона закатила глаза, но уже тянулась за пальто.       — Один бокал.       — Конечно. Один, — усмехнулся он.       Уже знал, чем это закончится.              Через двадцать минут они сели в уголке, вдали от эпицентра веселья в баре. Сначала действительно был один бокал. Потом второй. Потом пошли разговоры: о глупостях, о коллегах, об идиотских формах Кингсли и о том, что вся система оценки эффективности в Министерстве «составлена троллями с обсессивно-компульсивным расстройством».       А потом тишина. Даже не тишина, а какое-то приятное молчание.       Гермиона засмеялась. Драко смотрел на неё. Тот самый взгляд. Пронзительный, слишком долгий. Без маски.              — Ты… — начал он и замолчал.       — Я?              Он облокотился на стол, склонившись ближе.              — Ты настолько привыкла всё делать идеально, что даже, когда допускаешь ошибку, ты делаешь это с таким… с таким чёртовым изяществом, что никто не замечает.              Гермиона приподняла бровь.              — Сейчас это был комплимент или издевка?       — Это факт, — произнёс Драко, уже немного пьяно. — ты чертовски умная. Но и чертовски упрямая. Тебе бы не помешал кто-нибудь, кто бы… — он замолчал, задумался, сделал глоток огневиски.       — «Кто бы…» что?              Он покачал головой, откинувшись на спинку.              — Кто бы иногда поправлял тебя правильно. Как можно поправлять только тебя. Без драмы. Просто чтобы ты не взорвала кабинет в очередной раз.       Гермиона застыла. Медленно поставила бокал на стол.       — Ты сейчас про мой проект?       Драко снова открыл рот, будто забылся, но в последний момент сообразил, куда клонит разговор.       — Я просто гипотетически. Чисто теоретически. Абстрактно, — выдал он быстро, с плохо скрытым выражением «я на грани провала».       — Малфой, — её голос стал ниже, настойчивее. — Ты видел мой проект? Ты туда лез?              Он наклонился вперёд через стол. На этот раз без слов. И поцеловал её. Не пылко. Не требовательно. Просто чтобы остановить её. Или, может быть, чтобы признаться. Её губы были мягкие, чуть приоткрытые от удивления. И она не оттолкнула его. И не поцеловала в ответ сразу. Но и не отвернулась.       Когда он отстранился, она смотрела на него молча, с чуть учащённым дыханием.              — Ты… — начала Гермиона.       — Если ты скажешь «поцеловал, чтобы заткнуть», я не откажусь, — пробормотал он. — но это не совсем так.       — Тогда почему?              Он посмотрел прямо в её глаза.              — Потому что если бы я начал объяснять — я бы сказал слишком много.              Пауза повисла между ними. Неопасная. Интимная.              — Ты снова пьян, — шепнула она.       — Я, может, и пьян, — сказал он, — но всё, что я сказал, всё равно правда.              И она знала, он снова уйдёт от прямого ответа.       После поцелуя Гермиона не отодвинулась. Но и не сделала следующего шага. Она просто смотрела на него пристально, глубоко, без уколов, без защиты. Как будто ждала. Или давала ему время.       Он смотрел ей в глаза. Долго. Слишком долго. Зрачки чуть расширены, взгляд напряжённый. И вот в этой тишине, под тихий гул голосов от соседних столиков, под запах вина, дерева и позднего вечера, с ней напротив и её дыханием совсем близко, его собственная мысль ударила по нему, как заклинание без слов.       Влюблён.       Не в теории, не по чуть-чуть, не возможно, если пересчитать всё ещё раз. По-настоящему.       Глубоко. Тревожно. Бессмысленно.       Он влюблён в Гермиону Грейнджер.       В её упрямство. В её ярость. В её голос, когда она спорит, потому что ей не всё равно. В то, как она держит чашку с кофе двумя руками, когда читает. В то, как не моргает, когда смотрит на него вот так, как сейчас. Прямо. До костей. Он влюблён в то, как она умна пугающе, разрушительно. В то, как она защищает идеи, будто людей. В то, как забывает про обед. В то, как пахнет её шарф. В то, как она живёт.       И Драко не понимает, когда это случилось. После той ночи? После квиддича? После того, как она не вышвырнула его из жизни после всех их ссор?       Или… всегда.       Он вздохнул почти незаметно. Его пальцы лежали на столе, рядом с её ладонью. Не прикасаясь, но уже почти. Так близко, как только можно без касания.              — Что ты сейчас думаешь? — тихо спросила Гермиона.       Драко хотел пошутить. Хотел ответить чем-то отстранённым, остроумным. Но не смог.       — Что мне чертовски страшно, — прошептал он.              Её губы чуть дрогнули.              — Потому что я смотрю на тебя и не знаю, где заканчивается вражда, где начинается привязанность. Потому что я вижу тебя и не могу не чувствовать. Потому что если это всё шутка, игра, временное помешательство… — Малфой замолчал, глядя на её лицо, — то я уже всё равно проиграл.       Гермиона медленно накрыла его руку своей. Касание было лёгким и мягким, но после этих слов оглушительным.              — Тогда, может быть, не будем играть, Драко? — прошептала она.              Он выдохнул. Почти засмеялся от того, как нелепо легко Грейнджер это сказала. Просто. Без защиты. Без претензий.       Он поднёс её ладонь к губам и коснулся её пальцев поцелуем              — У тебя всё ещё отвратительная привычка быть правой, Грейнджер.              Гермиона улыбнулась. И не отпустила его руки.       На следующий день большой зал Министерства снова наполнился важными фигурами: главы департаментов, старшие советники, технические эксперты и сам Кингсли, стоящий у трибуны с таким видом, будто предстояло не голосование, а выбор будущего всей магической Британии.       Гермиона сидела в первом ряду, пергаменты выверены, катализатор в кожаном футляре на коленях. Её дыхание было размеренным, но внутри всё сжималось. Она была уверена в проекте. Но не была уверена… что хочет победить любой ценой.       Драко сидел через два места. И тоже не смотрел на неё. Только на свои бумаги. Но она знала, что он тоже волнуется. Только по-драковски: сжатые пальцы, напряжённая спина, слишком прямой взгляд.              — Итак, — начал Кингсли, — Грейнджер. Малфой…              Первой выступала Гермиона.       Она поднялась, чётко выговаривая каждое слово. Она говорила о перспективе лечения долговременных травм, о революции в зльеварении, о безопасности и потенциале применения в полевых условиях.       Гермиона говорила вдохновенно. Страсть сквозила в каждом движении, в каждом аргументе. Когда она закончила, в зале повисла тишина. А потом сдержанные аплодисменты. Но она всё равно смотрела в одну точку. В его глаза. Будто она рассказывала весь свой проект ему и никому больше.       Драко не улыбался. Но смотрел внимательно. По-настоящему. С уважением. И чуть-чуть с чем-то, что было ближе к гордости, чем к зависти.       Потом был он. Драко выступал спокойно, сдержанно, без пафоса.              — Это не просто инструмент для авроров, — говорил он. — это способ вернуть контроль в самых опасных условиях. Порядок даже там, где хаос. Мы не всегда можем быть рядом с теми, кто в опасности. Но с этим мы можем знать. Видеть. Реагировать.              Малфой не читал по бумажке. Всё было в голове. Внутри. И когда он замолчал, наступила та же тишина. И снова сдержанный, но впечатлённый отклик.       Драко бросил взгляд в зал и нашёл её.       Гермиона смотрела на него как-то… не по-конкурентному. Не по-партнёрски. По-человечески. В её глазах не было желания победить. Там была поддержка. И чуть-чуть… восхищения.       Когда заседание объявили закрытым и члены совета удалились на совещание, в зале наступил гул.       Они вышли почти одновременно.              — Ну вот и всё, — сказала Гермиона. Голос у неё был немного тише обычного.       — Почти, — ответил Драко. — Остался только приговор.              Она усмехнулась. Потом взглянула на него долгим, внимательным взглядом.              — Что бы ни решили… ты сделал потрясающий проект, Малфой.              Драко медленно кивнул.              — И ты, Грейнджер. И знаешь что? Если выберут тебя, то я не просто не расстроюсь. Я выдохну. Потому что есть что-то… чертовски правильное в том, что ты ведёшь вперёд.              Она подняла на него глаза, а потом тихо сказала:       — Но если выберут тебя… я всё равно сделаю тебе кофе в первый день.              Он засмеялся. И они оба поняли, что кем бы они ни стали в глазах Министерства… это уже не главное.              Когда Совет вернулся, в зале повисла тяжёлая, почти судебная тишина. Кингсли встал, посмотрел на обоих и, не называя имён, сказал:       — Решение принято. Победитель будет объявлен утром. Благодарю всех.              И, как ни в чём не бывало, исчез за массивной дверью, оставив за собой только многозначительные взгляды и напряжённое ожидание. Но через несколько минут ассистент Кингсли подошёл к Драко и тихо произнёс:       — Министр просит пройти к нему.              Гермиона бросила на него вопросительный взгляд.       Он пожал плечами и направился на ассистентом министра.       Кабинет Кингсли был залит мягким золотистым светом. Огромный камин, карты, полки с древними книгами и в воздухе спокойствие человека, который держит в руках слишком много судеб, чтобы позволить себе торопиться.       Кингсли стоял у окна, когда Драко вошёл.              — Закрой дверь, Малфой.              Драко нехотя повиновался. Молча. Всё же министр перед ним.              — Твои презентация и работа за этот месяц… впечатляющие, — начал министр. — Ты не просто умён. Ты умеешь думать в системе и вне системы. Видишь перспективу, чувствуешь политический нерв, и, честно, я не ожидал, ты умеешь работать в команде. Даже с теми, с кем, как мне казалось, ты будешь сражаться до старости.              Драко склонил голову, но не сказал ни слова.              — Именно поэтому, — продолжил Кингсли, — я не хочу, чтобы ты возглавлял отдел магических исследований.              Драко чуть дёрнулся. Секунда — и снова спокойствие. Он сказал… «я не хочу»?              — Простите?              Кингсли развернулся. Говорил мягко, но с твёрдостью.              — Ты можешь выиграть. И заслуживаешь это. Но Гермиона Грейнджер, она ведь маглорожденная ведьма, которая пробилась через всё, что могло её сломать. Её назначение станет не только профессиональным решением, но и политическим сигналом. Её идеи остры, подход научный, иногда даже дерзкий. Именно это нам нужно внутри Министерства.              Пауза. Драко смотрел на него молча. То есть Кингсли позвал его к себе, чтобы красиво отказать? Драко сжал зубы, уже мысленно собирая свои манатки, потому что после такого «интимного» отказа, ему ничего не останется, кроме как уйти. Или это нервы. Волнение, нервы и самоуничижение.              — А ты, Драко, нужен снаружи, — продолжил министр. — Я хочу, чтобы ты возглавил Отдел международного магического сотрудничества, будешь заниматься международными отношениями и стратегической дипломатией. У нас есть партнёры. У нас есть враги. Нам нужен человек, которому поверят. Умный, элегантный, политически обучаемый. С фамилией. С интеллектом. Поэтому Гермиона займет место руководителя, и ты тоже. И поедешь на конференцию в Женеву. — Кингсли подошёл ближе. — Ты хочешь быть лидером? Так вот тебе лидерство. Не на уровне отдела, а на уровне будущего, изволь мне выразиться подобным образом.              Тишина.       Драко смотрел в сторону, затем медленно вернулся взглядом к министру.              — Это значит… я не буду больше работать с ней?              Он сначала спросил, а потом его пронзило. Гермиона. Он больше не будет работать с Гермионой. Он больше не будет свидетелем её привычек, эмоций и его легкие не наполнит аромат её духов по утрам. Он будет на пятом уровне, а она на седьмом. И возможно он не будет видеть её каждый день. Возможно он месяцами её не сможет видеть… Дипломатия всегда связана с поездками… Как же ему быть… без неё… Он слишком привык к ней.       Кингсли кивнул.              — Ты знал, что к этому всё идёт.              И Малфой знал. Конечно, знал.       Он мог бы спорить. Мог бы сказать, что всё равно лучше, что его проект масштабнее, что он справится. Но… не мог. Он думал о Гермионе, как она стояла у трибуны, как свет ловил её волосы, как она говорила, будто верит в каждое слово, потому что верит. Как же это ей подходит и как же не хотел разрушать это.              — Значит, мы оба выигрываем? — спросил он тихо.       — Именно так, — подтвердил Кингсли.       — Тогда… я принимаю… ваше предложение… господин министр…              Когда Драко вошел в их кабинет, Гермиона уже не ждала. Видимо её Поттер утащил праздновать её удачную презентацию, а про него все забыли. Да и к черту. Драко не хотел ничего.       Он остановился у её стола. Пусто. На его столе лежал аккуратно сложенный свиток. Её почерк.       «Независимо от итогов ты знаешь, что ты лучший, потому что я это знаю.»       Он улыбнулся.       И вдруг понял. Они оба выиграли.       Действительно выиграли.       Но теперь ему предстоит понять, как не потерять то, что между ними, если расстояние станет новой переменной в уравнении.       Утро выдалось необычно ясным. Министерство будто затаило дыхание: в лифтах говорили тише, в коридорах не звучали привычные заклинания, даже кофейные чашки магически не бренчали о подносы, как будто весь этот огромный, старый, усталый организм ждал одного: кто станет новым главой Отдела Магических Исследований. Одного из важных для той новой системы, которую Кингсли строил.       Гермиона пришла чуть раньше. Волосы собраны, строгая мантия, ровная осанка. Но внутри всё было не так. Сумбур. Где-то между уверенностью, тревогой и странным чувством… «а если не он?», «Что будет, если новым начальником станет не Драко?». Она даже не думала: «А что если я?», думала лишь о нём.       Драко вошёл почти беззвучно, как всегда. На нём был тёмно-синий костюм, чуть более официальный, чем обычно. В руках кофе. Для неё.              — Последний, — сказал он, ставя чашку рядом.              Она взяла картонный стаканчик, глядя на Драко:       — Ты выглядишь подозрительно спокойно… — сделала глоток.       — У меня просто хорошее воспитание. И грандиозные перспективы, — сказал Драко с лёгкой полуулыбкой. В его голосе было что-то… не то чтобы печальное, но уже не про соперничество.              Прежде чем Гермиона успела спросить, в кабинет заглянул ассистент Кингсли:       — Вас ждут в Главном зале.              Кингсли стоял у трибуны. За ним — совет. По залу пробежал шепоток, когда Гермиона и Драко вошли и встали рядом. Он посмотрел на них с тем выражением, которое бывает у старых магов перед важными решениями: доброжелательное, но непоколебимое.              — Проекты были выданы. Представлены. Проанализированы, — начал министр. — и Совет пришёл к выводу, что оба кандидата достойны не просто похвалы, но и настоящих перемен. Поэтому сегодня я объявляю...       Пауза. Почти театральная.              — Гермиону Грейнджер новым руководителем Отдела магических исследований, разработок магического прогресса и инноваций.       Зал разразился аплодисментами. Гермиона осталась на месте. Сердце било в грудь слишком быстро, чтобы двигаться. Сначала шок. Потом тёплая, тяжёлая волна внутри.              Но прежде чем она успела что-то сказать, Кингсли продолжил:       — Мистер Малфой же начнет работу в качестве руководителя Отдела международного магического сотрудничества.              И снова аплодисменты. Но Гермиона не слышала. Она смотрела на него. На Драко. Повернулась немного и не отводила взгляда. Её глаза были широко раскрыты и даже немного остекленели. Сам Драко стоял спокойно. Ровно. Лицо почти невозмутимое. Он посмотрел на неё. Легко, уверенно. Как будто говорил: «Я знал». Как будто просил: «Не злись». Как будто обещал: «Я всё равно здесь».       Позже, когда зал начал расходиться, она подошла к нему. Не глядя на остальных, не заботясь, кто услышит.              — Ты знал?       — Так скажем…м-м-м… я догадывался, — ответил он тихо, улыбнувшись.       — И всё равно не сказал?              Он пожал плечами.              — Я бы не испортил тебе момент. И потом… ты действительно лучше подходишь.       — Это не так! — выдохнула она.       — Это именно так! — сказал он — Мне бы очень не хотелось, чтобы наш кабинет стал для меня пустым местом.       — Значит, ты уезжаешь?       — Не сразу. Но скоро. Новое направление. Новая команда. Новые вызовы…              Она кивнула. А потом шагнула ближе. И просто обняла его. Не быстро. Не на публику. Обняла, как обнимают кого-то, кого не хотят отпускать. Даже если знают, что придётся…       Он крепко прижал её к себе, не говоря ни слова. Потому что всё, что нужно было сказать уже было в этом жесте.       Он уезжал на следующий день. Слишком быстро. Слишком неожиданно. Неожиданно для Гермионы.       Не на другой конец света, не в другую жизнь. Всего лишь в Женеву, на первое стратегическое совещание с Международной Конфедерацией магов. Но всё равно это было не здесь. Не в их кабинете. Не в Министерстве. Не рядом.       Весь день Гермиона провела как на автопилоте. Бумаги подписывались. Коллеги поздравляли. Мантия сидела идеально. Но внутри будто отщепилось что-то. Тихо. Без драмы. Просто пусто.       Гермиона ждала вечером. Они договорились встретиться у него. Просто… посидеть… Просто попрощаться…       Квартира Драко была тёплой такой же, как и прошлый раз. На столе земляничное вино. Он всё ещё делал вид, что это не романтика. Гермиона делала вид, что верит.              — Значит, завтра? — спросила она, заворачиваясь в плед, сидя на его диване.              Гермиона знала, что Драко уезжает не от него самого. Слухи слишком быстро распространялись по министерству.              — Утром. В семь. Портключ через международную станцию…              Пауза. Драко сел рядом, близко. Настолько, что их плечи почти соприкасались. Он хотел обнять её.              — Волнуешься? — спросила она.       — Нет. Но чувствую себя… так, будто что-то остаётся здесь, — произнёс он.              Гермиона медленно повернулась к нему.              — Значит, не отпускай.       — Гермиона.       — Да?       — Я не хочу, чтобы мы были просто чем-то, что случилось между нашим соперничеством, презентациями и квиддичем…       — Я тоже.       — Я не знаю, как это должно работать… У нас разные ритмы, разные амбиции, грёбаное прошлое, грёбаные ожидания… И новое прошлое… и кофе… и запах твоих духов и шампуня… и твоё существование рядом со мной… и…       — … грёбаные чувства, — закончила она тихо.              Драко усмехнулся. Почти выдохнул.              — И они… к сожалению, очень реальные… но то, что будет теперь… слишком сложно. Я хочу видеть тебя каждый день в девять сорок один.       — Не «к сожалению», — поправила она. — А «наконец-то».              Гермиона поцеловала его первой. На этот раз не для остановки разговора. И не из-за вина. Просто потому, что теперь нельзя было иначе.       Драко отвечал на этот поцелуй, будто обнимал её всем, чем он был. В нём было всё: напряжение, терпение, страх и, наконец, облегчение. Как будто этот миг был обещан давно. Как будто в каждом споре, в каждом взгляде они шли именно к этому.              Когда они оторвались друг от друга, он прошептал:       — Мне всё равно в какой части мира я буду. Главное чтобы ты была где-то рядом. Даже если это просто письмо. Или твои телефонные сообщения. Или мысль.              Она сжала его ладонь.       — Я не перестану быть рядом только потому, что ты ушёл из кабинета…       — Наш кабинет, — сказал Драко, — знаешь, мой новый кабинет просторный и уютный, но без тебя пустой. Ты… самая приятная помеха, из всех, которые мельтешили перед моими глазами.              Гермиона улыбнулась сквозь дрожащую в глазах влагу.       — Заходи ко мне. Всегда. Каждый день. Когда захочешь. Можешь приносить мне кофе.       — Обязательно.              За два месяца их переписка стала её любимым ритуалом.       Драко писал коротко, но тепло.       Утром: «Не забудь поесть, я знаю, что ты этого не сделаешь.»       Днём: «Советники из Франции тупее кентавров. Как твоя схема с рунной перегрузкой?»       Ночью: «В Токио три утра. Я не сплю. Думаю о тебе. У меня окна в гостинице выходят на Харадзюку. Тебе бы понравилась атмосфера. Нестандартная. И ты была права. Джетлаги — отстой.»       Гермиона улыбалась каждому сообщению, ведь они были способом на мгновение вернуть его. Хотя бы образ в голове.       Драко не говорил, когда вернётся. Гермиона и не спрашивала. Не потому что не хотела. Потому что боялась услышать: «не скоро».       И вот наступил очередной понедельник. Очередное утро. Она вошла в кабинет, зевая, с кофе наперевес… и замерла.       Драко стоял у её стола.       Спокойный и в то же время срывающий дыхание.              — Привет, — только и успела сказать она.              Драко не ответил. Просто шагнул к ней. Обнял. Целовал медленно, настойчиво, как будто хотел наверстать каждый день, когда не мог этого делать. В губы. В скулу. В висок. В шею. Как будто боялся, что если оторвётся хоть на секунду всё исчезнет. Она смеялась сквозь слёзы.              — Ты, чёртов… — прошептала Гермиона, но злиться было невозможно.       — Тоже рад тебя видеть, Грейнджер, — сказал он, уткнувшись в её плечо.              Вечером, когда они пришли к Драко, у него всё уже было готово. Чайник кипел. Плед на диване. И сумка с подарками.              — Перо для каллиграфии из Женевы, Серебряный кулон из Парижа, который якобы усиливает концентрацию... не работает, но красивый, поэтому я купил его. Бесконечный ежедневник я купил в Нью-йорке, там все ими пользуются, просто хит сезона, в нем даты обновляются, в общем, тебе такое тоже должно понравится…и в нём ничего нельзя стереть. Набор магических фишек из Токио… Это импульсивная покупка. Мне почему-то показалось, что тебе это нужно будет… В общем, для экспериментов может сойти… И… — Драко поставил на стол коробочку из Шанхая, — амулет с парными чарами. Второй у меня. Срабатывает, если один из владельцев чувствует… тоску.              Гермиона улыбалась как ребенок. Даже фишкам. Но амулеты совсем растрогали её. Она встала с дивана, подошла к Драко и села ему на колени. Что-то уже совершенно нормальное.              — Ты скучал?       — Гермиона… — Драко обнял её за талию, — я был в самых красивых городах мира. Разговаривал с самыми влиятельными магами. Ел в самых дорогих ресторанах. И всё это время думал только об одном.              Гермиона тихо кивнула, будто давая согласие на продолжение его слов, хотя прекрасно знала что Драко скажет дальше. Он посмотрел на неё. Взгляд серьёзный. Настоящий.              — Я хотел, чтобы ты была со мной. В каждой стране, городе, гостинице… В каждой моей минуте. С тобой я чувствую себя хорошо. Я не чувствую себя одиноким. Ты первая, кто заставил меня быть лучше не из страха, а из желания. Потому что в тебе огонь, порядок, хаос и свет одновременно. Я люблю всё это. Каждую твою черточку. И всю тебя.       — Ты… — прошептала она, глаза распахнуты.       — Я люблю тебя, Гермиона. Не как конкурента. Не как приятеля. Не как того, кто спас меня от одиночества в Министерстве. А просто как тебя. Всю.       Она обняла его. Крепко. Целиком. Без остатка.              — И я тебя, — сказала она в его шею. — Так сильно, что иногда кажется, дышать невозможно.              Париж. Весна.             Балкон выходил на Сену. Воздух пах кофе и духами с лавандой, которые она выбрала в лавке рядом с Нотр-Дамом. Драко сидел за круглым столиком, перебирая бумаги, хотя у него был отпуск. Гермиона в очередной раз отобрала у него перо, и теперь валялась на диване с книгой, которую купила вчера в лавке «Ливр Мажик».              — Это возмутительное вмешательство в дипломатический процесс, — пробурчал он, глядя, как она лениво переворачивает страницу.       — Это называется восстановление рабочего любовного баланса, — ответила Гермиона, не поднимая глаз от текста.              Драко фыркнул, отложил бумаги и подошёл к ней.              — У тебя губа загнулась, как у вредного книжного тролля.       — Спасибо. Это почти комплимент.       — Почти?              Гермиона закрыла книгу, отложила в сторону и села на диване.              — Ты всё ещё боишься говорить это прямо, да?       — Что именно?              Она улыбнулась, потянула Драко за руку так, что он рухнул на диван рядом с ней.              — Что тебе хорошо со мной.              Он обнял её. Плотно. Уверенно.              — Грейнджер, — тихо сказал Малфой, — я хочу тебя настолько, что сам себя пугаю. Каждый день. Но знаешь что пугает больше?       — Что?       — Что однажды ты повернёшься, посмотришь на меня и скажешь: «Малфой, ты всё испортил. Опять.»              Гермиона засмеялась.              — Я скажу тебе это обязательно, потому что я Гермиона Грейнджер! Невыносимая всезнайка!       — Малфой. Гермиона Малфой.       — Это был… намёк?       — Это был факт.              Гермиона замолчала. Смотрела на него. Слушала, как за окном играет уличный скрипач, как ветер колышет белую занавеску.              И сказала:       — Мой.              Он улыбнулся:       — Твой.              Париж, кажется, замер. Потому что такие слова нельзя говорить вполголоса. Их нужно чувствовать. Как они.