***

      Рядом с Душновым было тепло, особенно когда он невзначай обнимал или просто так трепал по волосам. Рядом с Душновым хотелось отпустить все проблемы на ветер, остаться подольше у него в гостях и поговорить с ним по душам. Прикосновения врача были всегда мягкими и аккуратными, легко проводящими по плечам или щекам. Хотелось схватиться за тонкие запястья, смотреть в голубые глаза напротив, чувствовать губы на своих губах и целовать нежно-нежно, тая от накативших эмоций. Сердце отдавалось глухим стуком в висках, кровь обжигала запястья и места, где были прикосновения от парня.       Утопая в столь неожиданных чувствах, маг иногда карала себя за слабину характера, а то и вовсе шла в лес и сжигала пару деревьев для тренировки. Так она выпускала свой пар, накопившийся за день. Материла всё, что попадалось на глаза, не упуская возможности пару раз упомянуть ненавистного Побрацкого. Он часто прикалывался над девушкой, мол, влюбилась как дура, вот и душит тебя чувство любви.       — А сам то! Тоже влюблённый, ещё пока не ёбаный, идиот! — отвечала она, скалясь как собака. Было неприятно осознавать, что Дима стал связующим звеном между магом и врачом. Да даже имя, которое ей никогда не нравилось лишь из-за одной буквы, звучало от Душнова как-то особенно, тепло что ли. Когда он его произносил, девушка была готова расплыться в лужу или сгореть в собственном магическое огне.       — Екатерина! — Именно так он её звал, когда было что-то срочное или не очень. И она отзывалась, хоть сердце и скрипело от такого. Просто прогуливаться рядом с парнем было своеобразным испытанием. Каждый раз приходилось прятать смущенный взгляд карих глаз, прикрывать щеки ладонями и кусать губу, чтобы не так сильно смеяться. С ним хорошо, с ним тепло и приятно, но замкнутость не давала показывать свой истинный характер. А ведь хотелось, очень даже хотелось.       Девушка часто мечтала, как однажды Олегсей будет носить её на руках и целовать по-особенному нежно. Когда так случилось, Катя была не готова и обматерила бедного врача, чуть ли не слетая с его рук. Парень просто хотел подшутить над подругой, а по итогу чуть не получил клубок огня по лбу. Убегая от него, маг проклинала свою мягкотелость, скрываемую за ширмой колкости и язвительности. Руки у неё дрожали, голос совсем сел и она чуть ли не сипела, разговаривая с Пашей.       — Может, ты всё-таки ему скажешь о своих чувствах?       — Не могу… — сипло говорила Катя, сминая в руках края своей рубашки. Кентавр качал головой, мягко перебирая тёмно-кофейные волосы. Сама же девушка сидела спиной к другу, опираясь на его грудь и торс. — Боюсь…       — Чего боишься? — вопрос был неожиданным, отчего девушка поперхнулась воздухом, когда увидела почти перед своим лицом Олегсея. Парень сидел перед ней на корточках, держа в руках маленький букет из алых роз и тюльпанов. Паша решил им не мешать, аккуратно вставая и покидая «парочку». Что-то приятно закололо в сердце, карие глаза чуть ли не заблестели от счастья, а желание накинуться на Душнова с объятиями казалось нереальным. Руки потянулись к букету, аккуратно касаясь чужих, слегка горячих. У неё самой всегда были холодные пальцы и она часто мёрзла, но с Олегсеем этого не было.       — Ничего, не бери в голову. — Катя крутила в руках букет, не решаясь зарыться в него лицом, как бы сделала, не будь врача рядом. Парень улыбнулся уголками губ, заправив чёлку за красное ушко брюнетки. «Здравствуйте, похоронное бюро? У нас тут девушка умерла. От чего? От любви!» — примерно так думала она, когда её аккуратно повалили на траву и нависли сверху. Голубые глаза непривычно тёмные, дыхание, кажется, сбитое и такая близость. Послав всех к черту, кареглазая отложила букет в сторону, резко притягивая парня к себе за щёки и целуя нежно, как и хотела.       Пусть потом Дима смеётся над подругой, получая кочергой по лбу. Пусть потом Антон будет предлагать сыграть свадьбу, она не откажется. Пусть потом Паша будет напрашиваться в крестные дяди, когда девушка решит завести детей. Это всё будет потом, а сейчас, ей итак хорошо…