Только ты

Школьная поездка. Поздний вечер. В комнате тускло светила только одна настольная лампа. На кровати в беспорядке валялись карты и пустая маленькая бутылочка от саке, которую, как выяснилось, Фуюки притащила с собой. — Ну что, Цубаса, — её голос звучал непривычно хрипло, глаза блестели, щеки пылали, — ты точно хочешь сыграть со мной в карты на желание? — Ф-Фуюки, это глупо... — он отвёл взгляд. — Ты выпила, тебе лучше лечь спать. — Я выпила — да. Но я всё понимаю. Особенно, когда вижу тебя с другой, — голос стал тише, горький. — С Реной, например. Он застыл. На секунду даже дыхание остановилось. — Ты... видела? — Угу. Как она смотрела на тебя в храме. Как смеялась над твоими шутками за обедом. Я хотела встать и влепить ей, честное слово, — Фуюки вдруг усмехнулась. — Но решила, что лучше сыграю с тобой в карты. И выиграю тебя. — Это не так… между мной и Реной… — Тогда докажи, — перебила она. — Проиграешь — и исполнишь моё желание. Только не жалей потом. Он кивнул. Карты были розданы. Несколько раундов — и всё кончилось быстрее, чем он ожидал. Фуюки одержала победу. Она не стала тянуть. Отложила карты, медленно подошла, села на кровать рядом, а потом — перелезла на него, обхватывая бёдрами его талию, и оказалась на его паху. Горячая, дерзкая, близкая. Так близко, что он мог чувствовать её дыхание на губах. — Моё желание... — она наклонилась вперёд, её волосы защекотали его шею, — хочу, чтобы ты стал моим, Цубаса. Он вскрикнул почти шёпотом: — Ф-Фуюки, мы же друзь… Она затыкает его губы поцелуем. Глубоким, смелым. Он замер. Затем её ладони скользнули ему под футболку, медленно — слишком медленно — прикасаясь к его коже. Он дрожал. И уже не от холода. Она стянула с него футболку, откидывая в сторону, будто это мешало ей дышать. Он резко перевернулся, вжимая её в кровать, теперь уже сам сверху. Их бедра соприкоснулись — слишком тесно. Его руки дрожали от сдерживания. Она смотрела на него снизу вверх, губы приоткрыты, глаза горели. — Если ты не перестанешь… — он выдохнул тяжело, — то в эту ночь я не остановлюсь… Я буду мучить тебя до самого утра… Фуюки лишь прикоснулась к его лицу, притянула ближе: — Тогда не сдерживайся, Цубаса... И поцеловала. Жадно. С нетерпением. Руки снова на его спине — в этот раз с царапинами, цепляясь, будто боялась, что он исчезнет. Он простонал ей в губы и впервые не отпрянул. Наоборот — медленно поцеловал её шею, спускаясь к ключице. Его дыхание стало тяжелее, и она чувствовала каждый его вдох. Он позволил себе провести рукой по её талии, потом чуть выше, под майку. Фуюки задохнулась, выгибаясь навстречу. Их тела касались друг друга всё чаще, всё настойчивее. Он шептал её имя, каждый раз чуть громче. Она шептала в ответ: — Твоё… всё твоё… только не останавливайся... Пальцы сплелись. Губы снова встретились. Он тянул время, пока она не выгнулась сильнее, не застонала тише, почти умоляюще. — Цубаса, — выдохнула она, — возьми меня. Сейчас. Он посмотрел ей в глаза. Долго. Слишком долго. И всё ещё не мог поверить, что это происходит. Что она — не Рена, не фантазия, а Фуюки. Та, кого он любил с самого начала. Кто всегда была рядом. Кто наконец призналась — не словами, а всем телом. Он наклонился к её уху: — Я не отпущу тебя теперь. Ни завтра. Ни потом. И тогда ночь поглотила их. Медленно, жадно, будто всё в комнате растворилось, кроме них двоих. Он прижался к ней, их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. В комнате было душно. Или это просто она — Фуюки — выжигала изнутри всё его самообладание. Её губы снова нашли его, настойчиво, с тихими, мягкими стонами, будто она сама удивлялась своей смелости. Его руки скользнули вниз — вдоль её талии, к бедрам, чуть сжав. Она вся дрожала под ним. Но не от страха. От предвкушения. — Скажи, если захочешь остановиться, — прошептал он, уже зная ответ. — Не остановлюсь, — выдохнула она в ответ, запрокидывая голову, чтобы дать ему доступ к своей шее. — Только продолжай... Он осыпал её поцелуями — от ключицы до линии груди. Медленно, с наслаждением, будто хотел запомнить каждый изгиб, каждый вдох. Руки осторожно скользнули под её майку — на этот раз не для игры. Он ждал, пока она одобрительно прикусит губу и поможет ему стянуть её через голову. Когда ткань упала на пол, он впервые увидел её такой. Фуюки была невероятна. Красивая, раскрасневшаяся, без стеснения — только с желанием, которое она больше не скрывала. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он. Она провела рукой по его груди, животу, ниже, не отводя глаз. Её прикосновения были неловкими, пьяными, но жутко откровенными. Как будто она не боялась — а доверяла. Цубаса поцеловал её снова. В этот раз — медленнее, глубже. Его язык танцевал с её, а руки скользнули по её спине и расстегнули застёжку лифчика. Фуюки лишь тихо рассмеялась сквозь поцелуй. — Ты научился так ловко? С Реной?.. — дразняще, но ранимая нотка не ускользнула от него. Он остановился. Прикоснулся ко лбу к её лбу. — Нет. Я только с тобой хочу всё это. Только с тобой. С этими словами он стал медленно покрывать поцелуями её грудь, с благоговением. Фуюки дышала всё чаще, руки сжимали его плечи, ногти оставляли красные полосы. Когда он наклонился ниже, она не выдержала и прошептала: — Пожалуйста... Я больше не могу... Он остановился лишь на секунду, посмотрел в её глаза. Они были затуманены, влажны от желания. Она раздвинула ноги чуть шире, подалась вперёд, касаясь его бедрами. — Возьми меня, Цубаса. Я твоя. Всегда была. Он не стал медлить. Тело двигалось само. Осторожно, будто боясь сделать больно, он вошёл в неё — и она тихо всхлипнула, цепляясь за него, пока их тела не слились полностью. Он замер, чтобы дать ей привыкнуть, но она лишь прижалась сильнее, шепча: — Двигайся... И тогда всё расплавилось. Медленные толчки. Сдерживаемые стоны. Шепот. Поцелуи. Пальцы, сплетённые воедино. Ткань простыней, скомканная в кулаках. Каждый момент — томительный, долгий, полный напряжения и чувства. — Фуюки… — Он повторял её имя снова и снова, будто заклинание. — Цубаса… — Она дрожала под ним, ногти оставляли алые следы на его спине. — Не останавливайся… Он не остановился. До самого конца. Пока её тело не выгнулось в последнем волне удовольствия, а потом обмякло в его руках. Пока он сам не застонал ей в губы, в последнем поцелуе срываясь в бездну наслаждения. Они остались лежать, сплетённые, обнажённые, в дыхании и поте, смотря друг на друга в полумраке. — Ты моя, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке. — Уже давно, — устало улыбнулась она. — Просто ты был слишком глуп, чтобы заметить. Он рассмеялся тихо, прижавшись к её волосам. — Тогда дай мне это наверстать. Каждую ночь. Снова и снова. Фуюки зевнула и потянулась, прикрывшись его руками, как одеялом. — Только не разбуди весь отель. Иначе утром всем классом придётся объяснять, почему у тебя на спине царапины. Он покраснел. Она засмеялась. А потом прижалась ближе. Так закончилась эта ночь. Но началась — совсем новая история между ними.