глава 2 : невыносимо спокойный Киото

Следующий день начался с того, что Киото снова опоздал. Ами уже сидела за партой, когда дверь распахнулась, и он спокойно зашёл в класс, будто зашёл в свою квартиру. Ни капли спешки. Учительница вздохнула, но ничего не сказала. У него, судя по всему, был какой-то врождённый иммунитет к выговорам. Он просто сел рядом с Ами, бросил в неё короткий взгляд и прошептал: — Доброе утро, Президент. Ами закатила глаза: — Уже оригинальнее не можешь? — Могу. Но ты будешь скучать по этому, если я перестану. Он снова открыл свою книгу, как будто разговор был окончен. И это злило её. Киото был… спокойный. Слишком спокойный. Ами сама по себе не была взрывной, но рядом с ним чувствовала, будто он нарочно выводит её из равновесия своей безмятежностью. На перемене к Киото подошла целая группа одноклассниц. Одна из них, Юри, была капитаном волейбольной команды и, по слухам, могла добиваться кого угодно. Она наклонилась к нему и спросила, не хочет ли он с ними пообедать. — Спасибо, но я уже договорился, — ответил он. Ами даже не повернулась, продолжая есть свой ланч, но услышала каждое слово. Она точно знала: он не договаривался ни с кем. Через секунду Киото повернулся к ней: — Кстати, у тебя есть что-то вкусное? — Нет, но у меня есть мечта, где ты сидишь один. Он улыбнулся, не обидевшись. — Тогда я испорчу твою мечту своими вопросами. Какой у тебя любимый предмет? — Зачем тебе знать? — Хочу провести психологический анализ. Разобраться, почему ты такая колючая. Ами закрыла коробку с бэнто и взглянула прямо ему в глаза. — Я просто не люблю людей, которые всё время флиртуют. — А я не флиртую. Я исследую. — Серьёзно? — Сто процентов. На следующем уроке они должны были работать в парах. Учитель дал задание: написать эссе на тему «Что значит быть свободным?». Все тут же начали делиться по парам. Ами собиралась встать и пересесть, но учитель добавил: — Ами и Киото — вы работаете вместе. Справитесь? «Да, конечно», — подумала она. — «Справимся. Главное не убить его». После урока они остались в классе. Киото облокотился на парту и заглянул в её тетрадь. — Так. Значит, ты написала, что свобода — это когда ты можешь быть собой. Красиво. А если твоя “собой” — это молчаливая зануда? — А если твой “собой” — это человек, который всех раздражает, но ведёт себя, будто это их проблема? Он засмеялся. По настоящему. Громче, чем обычно. Люди в классе обернулись. Ами впервые увидела, что он может не просто ухмыляться, а смеяться. Как обычный человек. — Мне нравится твоя честность, — сказал он. — Мне не нравится твоё всё. — Отлично. Значит, мы уже почти друзья. — Это ты так всех себе в друзья набираешь? — Нет. Только тех, кто вызывает интерес. На секунду повисла тишина. Она посмотрела на него, и на долю секунды в его взгляде не было насмешки. Только что-то настоящее. Что-то… будто он сказал больше, чем хотел. Но потом он снова откинулся на спинку стула, как ни в чём не бывало, и добавил: — Давай допишем эссе. А то нас выгонят из школы, и тебе придётся скучать по моим шуткам. Ами вздохнула, но взяла ручку. Да, он раздражал её. Да, он был слишком спокойным. Но хуже всего было то, что она всё больше хотела понять, кто он на самом деле.