Часть 4 - Честь

-Привет, Том. Малыш подсмотрел на Олорина сурово. -Я хочу поговорить с тобой. И я хочу, чтобы ты мне ответил. Малыш хищно оскалился, насколько позволяла физиономия новорожденного. -Также, я хочу, чтобы ты не начал меня контролировать. Сейчас я сниму обруч - он показал на Сильмариль - и мы поговорим, а потом ты дашь мне его одеть. Было видно, что младенец не даст. -Ты был рожден мужчиной, Том. Ты мужчина, а мужчины держат свое слово. Олорин почувствовал по взгляду младенца, что он не убежден. -Слово надо держать, потому что ты крутой, и врать небе не нужно. Ты слишком крут для этого. -Понимаешь? Малыш не ответил. -Я хочу, чтобы ты дал слово, что отпустишь меня. Какое-то время малыш не реагировал, а потом улыбнулся. -Отлично - сказал Олорин. Он снял обруч. Внезапно, его руки онемели, и он почувствовал, что не контролирует их. -Глупец. Маленький глупыш. Дуралей. - прозвучал голос - Я не давал слова, я только улыбнулся. -Ну, ты уже меня поймал, поговорим в любом случае - подумал Олорин спокойно. Младенец выразил молчаливое согласие. -Я хотел спросить, почему твоя тема называется Милосердие Тома? Ты собираешься, проявлять к кому-то милосердие? -Нет - уверено подумал младенец. Олорин помолчал. -Я просто услышал это слово в голове, и мне показалось, что звучит неплохо. В контексте темы - даже впечатляюще. -Ты придумал название собственной темы? - удивился Олорин. -Да - ответил Том. Они молчали. -Я должен поблагодарить тебя - внезапно подумал младенец - Что называешь меня моим именем. Нашу мать я так и не смог приучить. -Конечно, - подумал Олорин в ответ - Раз ты выбрал имя, другим остается только уважать это решение. Мне это очевидно. Они замолчали вновь. -Я видел его. Олорин смутился. -Смерь твоего отца. Дрожь накрыла его тело. -Ты только притворялся спящим? Ты позволил нам получить Сильмарилли? Ты мог бы вмешаться? - лихорадочно подумал подумал он. -Мог бы - ответил Том. Они замолчали вновь. -Твой отец был героем, - сказал младенец, прервав их ментальное молчание - он умер с честью. Олорин почувствовал, что слеза катится по его обездвиженной щеке. Руки вновь начали его слушаться, и он почувствовал, что теперь может вернуть обруч.