Глава 2 — Солнечные следы

На следующий день было особенно жарко. Солнце плавилось в небе, превращая всё вокруг в медовую тишину, — даже птицы казались ленивыми и довольными. Утро в Норе начиналось неторопливо: аромат выпечки от миссис Уизли стелился по дому, перемешиваясь с запахом свежескошенной травы и чего-то уютного, почти волшебного. Гермиона сидела на ступеньках перед домом, босыми ногами касаясь тёплой деревянной доски. Её волосы были свободны, распущены — как и она сама в это лето. На коленях лежала раскрытая книга, но глаза её не читали. Она смотрела на горизонт, где Рон, Гарри и Джордж играли в квиддич. Смех разносился по округе, лёгкий и искренний. Именно такой, каким он должен быть у семнадцатилетних, которые впервые за долгое время не боятся будущего. Рон заметил её взгляд. Он поймал мяч, что летел мимо, и, улыбнувшись, спрыгнул на землю, небрежно отряхивая руки о штаны. Подошёл ближе, чуть запыхавшись. Его волосы были растрёпаны, кожа загорела. Он был красивым именно сейчас — живым, настоящим, с этим неловким взглядом, когда он смотрел на неё, будто каждый раз заново влюблялся. — Эй, книжный червь, — сказал он, присаживаясь рядом. — Ты опять вместо завтрака решила впитать знания с бумагой? Она усмехнулась, но не ответила. Просто посмотрела на него. Долго. Пронзительно. Будто читала не слова в книге, а его самого. — Ты не боишься? — тихо спросила она вдруг. — Чего? — он наклонил голову. — Что всё это… закончится. Что лето пройдёт, и мы снова окажемся в другом мире. Где правила, обязанности, война — или то, что после неё. Рон замолчал. Он смотрел на свои ладони, будто что-то искал в линиях судьбы. Потом вдруг резко взял её руку. — Я не знаю, что будет, — честно сказал он. — Но я знаю, что люблю тебя. И если бы даже всё исчезло завтра, это чувство останется. Оно было бы во мне — даже если нас бы не было. Понимаешь? Гермиона кивнула, и её глаза блестели — не от слёз, нет. От чего-то большего. От осознания. От любви, в которой не было громких слов, но было нечто огромное. Они сидели рядом, сплетённые пальцами. Книга упала с её колен, ветер слегка шевелил страницы. Вдали хлопала дверь, где-то Гарри смеялся, в небе проплывали облака. Но сейчас весь их мир был здесь. На этих ступеньках. В этих ладонях. В двух сердцах, которые, возможно, впервые понял и, что это — и есть счастье. Вечером Нора становилась похожа на сказку: золотой свет пронизывал окна, воздух наполнялся ароматом яблок и мяты, а где-то в саду потрескивали светлячки. Гарри ушёл спать первым, близнецы возились на кухне, и лишь Рон с Гермионой остались в саду, чуть поодаль от дома — на деревянной качели, которую ещё в детстве строил Артур Уизли. Они сидели рядом, плечом к плечу, укрытые лёгким пледом. Небо было уже совсем тёмным, но не страшным — тёплым, с россыпью звёзд, будто кто-то бережно рассыпал их по бархатной ткани ночи. — Помнишь, — вдруг тихо сказала Гермиона, — как ты поцеловал меня перед последней битвой? Это был не просто поцелуй. Я тогда подумала: если мы выживем — всё изменится. И вот мы здесь. Живём. Рон опустил голову, склонившись ближе, его рыжие пряди коснулись её виска. — Я тогда не знал, будет ли ещё шанс, — прошептал он. — Я боялся... что потеряю тебя навсегда, так и не сказав, что всё это время ты была единственной, кто держал меня в целом мире. Она медленно повернулась к нему. Их глаза встретились, близко, так близко, что между ними не было воздуха, только дыхание, едва слышное. — Ты не потеряешь меня, — сказала она. — Ни завтра, ни через год. Я слишком долго шла к тебе. Он улыбнулся. Та самой искренней улыбкой, от которой у Гермионы защемило в груди. Она взяла его ладонь и прижала к своему сердцу. — Чувствуешь? Оно — твоё. Рон ничего не сказал. Он просто наклонился вперёд и коснулся её губ — сначала бережно, почти неловко, как в первый раз, потом — крепче, увереннее. Это не был поцелуй страсти. Это был поцелуй, в котором — дом. Будущее. И лето, которое, казалось, будет длиться вечно. Потом они сидели молча, обнявшись, слушая тишину, и Гермиона подумала, что счастье — оно именно такое. Не шумное, не сверкающее. А тихое, настоящее. С любящими руками и звёздным небом над головой.