Часть 2. «Поговорить» по-Волковски

С тех пор прошло почти десять лет. Маша всё так же упрямо не списывала, а я всё так же восхищался её принципами. Правда, теперь она ещё и ворчала, когда я отвлекался на уроках. — Ты чего такой грустный? — спросила Маша, когда я в пятый раз за вечер проверил телефон. — Да так… Отец сказал, если ещё раз увидит, что я отвлекаюсь на уроках – «поговорит» со мной. — Ну и? Ты же не маленький уже. — Маш… Ты моего отца вообще видела? Он может «поговорить» так, что потом неделю сидеть неудобно. Она засмеялась, но потом вдруг серьёзно посмотрела: — А… сильно? Я вздохнул. — Нет. Но обидно. Потому что он прав. Она прижалась ко мне плечом. — Ну хоть не ремнём, как мой дядя своего сына… — Да он вообще никогда не бил, — пожал я плечами. — Просто… знаешь, когда он смотрит на тебя и говорит: «Я в тебя верил» — это в тысячу раз хуже. Маша задумалась, а потом неожиданно поцеловала меня в щёку. — Зато ты вырос хорошим. Спасибо ему. ... Кабинет отца. Дубовый стол, строгие порядки и та самая тишина, которая давит сильнее любых слов. Я стоял по стойке "смирно", чувствуя, как капли пота медленно сползают по спине. Мне уже семнадцать, а ноги всё равно подкашиваются, будто снова десять. — Садись, — отец отодвинул стул, и я опустился на край, стиснув колени. На столе лежала моя тетрадь по физике с жирной красной двойкой за итоговую контрольную. Я знал, что будет не скандал. У Волковых не кричат. Но эта тишина перед «разговором» — она всегда была хуже любых криков. Отец взял тетрадь, медленно перелистал страницы, остановился на задачах, которые я завалил. — Объясни, — сказал он наконец. — Не подготовился, — пробормотал я. — Это я вижу. — Он отложил тетрадь. — Вопрос: почему? Я промолчал. Потому что если скажу правду — что три дня подряд гулял с Машей вместо учебы — будет ещё хуже. Отец вздохнул, откинулся в кресле. — Ты же сам выбрал академию. Сам говорил, что готов пахать. А теперь — контрольная на уровне средней школы, и ты её заваливаешь. Я сглотнул. От его спокойного тона в животе скрутило сильнее, чем если бы он орал. — Пап… — Нет, Тим, давай без «пап». — Он наклонился вперед. — Ты уже не маленький. Скоро экзамены. Ты хочешь в академию? Или это просто слова? Я резко поднял голову: — Хочу! — Тогда докажи. Он достал из стола чистый лист и ручку, подвинул ко мне. — Переписываешь все задачи, которые не решил. Разбираешь каждую. Пока не поймешь. Я проверю. Я кивнул, уже хватаясь за ручку, но он добавил: — И телефон — на стол. — Что? — На неделю. — Он спокойно протянул руку — Если не можешь сам контролировать время — помогу. — Но… Маша… — Маша тоже хочет, чтобы ты поступил? Я замер. — Тогда она поймет. Я медленно вытащил телефон, положил перед ним. Отец кивнул, взял его и убрал в ящик. — Завтра в это же время — разбор задач. И так каждый день, пока не исправишь. Я стиснул зубы, но кивнул. Потому что знал — он прав. ... Когда я вышел из кабинета, Маша ждала в коридоре, скрестив руки. — Ну что? — спросила она. — Лишился телефона, — буркнул я. — И теперь каждый вечер физика. Она фыркнула: — Зато если сдашь — будешь героем. — А если нет? — Тогда я лично приду и вобью тебе эти формулы в голову. Я рассмеялся. — Договорились)