Часть 1

Уже давно стоило не только пожаловаться, но и настоять на смене окон. Всем понятно: администрации общежития нет никакого дела до холода в помещениях, пока показатели не превышают норму. Но вот то, что сами показатели дают неверные результаты, – никого, кроме меня, не волнует. Причём проблема с холодом – только в моей комнате. Я был у соседей: там всё в порядке. Да, не раскалённый пляж, но и в кофте зубами не стучишь. К слову, окна там пластиковые, а у меня – деревянные. Это же надо было так «повезти». У всего корпуса окна заменили, а в моей комнате оставили старые. Видите ли, не хватило. Всем хватило, а мне – нет. Комната особенная, что ли? Скидывался-то я со всеми. Спрашивается: зачем? Чтобы мне ответили, что не хватило окна? Сегодня же пойду в администрацию. Это здание пережило войну и революции, но неужели они думают, что оно развалится, если в мою комнату поставят пластиковое окно? Пусть только попробуют сказать это мне в лицо – я так просто не отстану. Я физически чувствую, как тянет холодным воздухом от окна. Слышу свист ветра из-под потрескавшихся рам. Мороз не только узорами рисует по стеклу, но и лезет под кофту, впивается в кожу. Меня перетряхивает, я выдыхаю тёплый пар и обнимаю себя за плечи. Холодно. Очень. Надо бы пойти на кухню и сделать горячий чай, пока совсем не околел. Вовремя же мой сосед съехал на съемную квартиру. Даже немного завидую. Хотя, нет – очень завидую. Мне бы так. Но зарплаты официанта на полставки даже с чаевыми не хватит на однушку. Ещё и еда, коммуналка... В общежитии тоже неплохо. Сейчас, когда сосед уехал, стало непривычно тихо. Неужели я сам совсем не издаю звуков? Я вообще есть? Почему я замечаю тишину только теперь? Вспоминается въевшийся в голову вопрос преподавателя философии: «Если дерево упадёт в безлюдном лесу, будет ли звук?» В дверь постучали, а потом она открылась. Появилась светлая голова с любопытными глазами, а следом и всё тело ввалилось в комнату. Чемодан проехал за ним следом, постучав колёсами о порог. – Привет, – с улыбкой поздоровался парень, глядя на меня. – Привет, – я отложил ноутбук и встал с кровати. Мы почти одного роста, только я явно старше на год или два. – Костя, – он протянул руку. – Рома, – я пожал тёплую ладонь, отмечая, на контрасте, какие у меня самого ледяные руки и быстро отпустил. – Какой курс? – Первый. А ты? Так я и думал. – Третий. – Круто, – широко улыбнулся он. – Давно ты тут? – обведя взглядом комнату. – С открытия, – важно ответил я тоном старца, наблюдая за реакцией. Вначале Костя удивленно посмотрел на меня, потом открыл рот, но, видимо, быстро сообразил в чем шутка или что-то выдало меня, так как он рассмеялся, несильно ткнул меня кулаком в плечо. – Хорош, – усмехнулся парень и прошёл к пустой кровати, подвез чемодан. Заглянула комендантша. Женщина явно торопилась куда-то, так как не зашла, как обычно, с проверкой на наличие электрочайников. – Всё в порядке? Рома, знакомься: Костя – твой новый сосед. Ты уж объясни и покажи ему что тут да как. Такое ощущение, что сегодня начало года, всех заселяют! – возмущенно сказала она, поправив пестрый сарафан на своей пышной фигуре и поспешила по коридору. Я закрыл за ней дверь. Костя стянул куртку, размотал шарф, огляделся. Я кивнул на два крючка – на одном висело мое пальто. Он понял, вернулся ко входу и оставил вещи там. – В уличной обуви тут не надо ходить, – я старался звучать мягко, без претензий, ведь он пока не знает правил. Костя опустил взгляд на мои кроксы, потом на свои ботинки, проследил мокрый след от растаявшего снега на полу. – Прости... я не подумал... А есть тряпка или типа того? – снова оглядываясь по сторонам, вертя головой. – Повезло, что комендантша не увидела, – усмехнулся я. – Видимо, так загружена, что и про бахилы забыла тебе сказать. Тряпки в подсобке. Прямо по коридору, в конце душевые, а слева от них туалет и там подсобка. Пойдем, покажу, только переобуйся. – Да, я сейчас, – он торопливо принялся расшнуровывать ботинок, потом запрыгал на одной ноге, стаскивая его, опять оглянулся, примеряясь к стене и спинке кровати. Мало места – понял я. Ему непривычно. – Есть сменка? – Да, в чемодане, – он с досадой прикусил нижнюю губу, избавившись уже и от второго ботинка. Я скинул кроксы и подтолкнул их к нему. Всё равно я в носках, да и он тоже. – Тогда иди сам. – Спасибо, – он как-то слишком уж благодарно уставился на меня, неверяще даже, словно я ему не тапки на время дал, а квартиру подарил. Трехкомнатную в центре, пять минут от метро. – Это на время, – на всякий случай предупредил я. – Пока чемодан не распакуешь. – Понял! – Костя закивал, впрыгнув в кроксы. – Я сейчас, – он с готовностью вылетел из комнаты, кажется, продолжая согласно кивать. Мне бы его энтузиазм. Надо перестать ныть и жаловаться, кажись и жить приятнее будет. В носках на холодном полу зябко стоять, поэтому я сначала покосился на небольшой коврик у стола, прикинув подвинуть его, но не стал. Всё равно тут мокро от воды. Поэтому сел на кровать, подтянув ноги по-турецки. Отлично. Буду наблюдать по-хански как новенькие опочивальню моют. На самом деле, я бы и помог ему, но раз сам грязь развел, то пусть сам и убирает. С чистой совестью я вернулся к недописанной курсовой, накинув на плечи одеяло, закутавшись в него и облокотившись на стену. Всё равно холодно. Даже нос мерзнет, не говоря уже об одеревеневших пальцах, которые никак не хотят сгибаться без покалываний и попадать по нужным клавишам. Костя вернулся недовольно сопящий, с тряпкой, шваброй, ведром воды и злой комендантшей. Она кричала о безответственности, наглости, распущенности молодого поколения и много чего другого, на что Костя возмущенно вдыхал, но разумно молчал. Мне даже захотелось его похвалить. Нечего с ней ругаться и огрызаться – себе дороже выйдет и, к тому же, никакого хорошего исхода не предвидится у такой ссоры. Поэтому лучше не отвечать, а подождать, пока она покричит и сама успокоится. Сколько костер без дров гореть будет? Вот и комендантша, последний раз сказав, как молодежь потеряла совесть и не ценит труд других, злобно зыркнула на Костю и, для профилактики, на меня, удалилась восвояси, агрессивно шаркая тапками. – Я просто спросил, можно ли взять тряпку, – пожал он плечами. – Просто бы взял. – Но она там стояла и разговаривала с другими, а когда я проходил мимо, спросила, куда я иду, – негромко объяснил Костя, осторожно закрыв за ней дверь, словно опасался, что она влетит обратно с новыми аргументами и снесет его из дверного проема своими габаритами. – Сказал бы, что в туалет. – Ну, не додумался, – с досадой произнес он, на пробу мокнув тряпку в ведро. – Зачем ты это сделал? – вздохнул я, прикрыв на секунду глаза. – Что сделал? – не понял он, держа над ведром насквозь мокрую ткань, наблюдая, как с нее капает. – Сухой тряпкой надо было собрать воду с пола. Зачем ты намочил? Болото здесь развести хочешь? – Тут скорее каток, – буркнул он, стараясь отжать тряпку уже двумя руками. – Холодина такая. Я вернул взгляд экрану ноутбука, перечитывая последнее предложение курсовой. Еще и говорить вслух о холоде выше моих сил и так тошно. Я продолжил набирать текст под плеск воды и возню Кости на полу. К слову, он довольно резво справился, за почти три абзаца моей работы пол блестел, а парень довольно улыбался. Щеки порозовели, ну, хоть кто-то тут не околеет от мороза. – Молодец, – искренне похвалил я, осмотрев пол. – Садись, пять, – добавив саркастично, чтоб сильно не обольщался. Он не обиделся. Утер нос рукавом толстовки, собрал и уволок тряпку, швабру и ведро. Я слышал, как хлюпает грязная вода в ведре, пока он идет по коридору. Интересно, додумается вылить в туалет, а не в раковину? Так, на чем я остановился… Костя спокойно и на этот раз без происшествий вернулся, закрыл дверь. Зажужжала молния, открываясь, и он принялся распаковывать вещи, положив свой чемодан на бок. – Куда ты вылил грязную воду? – я не удержался от интересующего меня вопроса. Был ли я прав в своих догадках? – В душевую. – В смысле? – В здравом. – Ты вылил ведро в слив душевой? – уточнил я неверяще. – Ну да. А куда еще? – пожав плечами и положив на кровать один из пакетов с вещами. Я потер виски, закрыл глаза, которые сразу запекло и они заслезились от напряжения. Холодные пальцы на висках ощущались приятно, несмотря на то, что я по-прежнему мерз. – Не делай так больше, – наконец произнес я, громко клацнув зубами от того, что непроизвольно вздрогнул. – В унитаз. Грязную воду выливаем в т-туалет, – меня опять перетряхнуло и мурашки пошли по всему телу от холода, неприятно царапаясь. – Ладно, – легко согласился Костя, глянув на меня как-то задумчиво, словно пытаясь понять, чего я на него так злобно клацаю. А потом он достал плед и подошел ко мне. Молча накинул мне на плечи поверх одеяла, в которое я закутался и вернулся к раскладыванию своих вещей. – Спасибо, – пробормотал я и продолжил печатать, отвлекаясь на текст курсовой. *** На следующий день я вернулся с пар уже в обжитую и звонкую комнату. Меня встретил стрекот отдираемого скотча и звук его лопающейся ленты при отрывании. – Что ты делаешь? – поинтересовался я, положив рюкзак у своей кровати и пройдя к Косте. – Окна заклеиваю, – озвучил он очевидное, а потом обернулся ко мне через плечо, глянув из-под светлой челки. – Дует же. – Ну, да. Я говорил с администрацией, они сказали, что, возможно, на следующей неделе повторно вызовут мастера, чтобы заменил окна. – Хорошо, пускай, – согласился он. – Мне скотча не жалко, – усмехнувшись, Костя продолжил заделывать углы, разглаживая приклеенный кусочек ленты. – Мне-то нормально, но ты ж скоро в ледышку превратишься, а я еще у тебя конспекты попросить хотел, – протянул парень, заклеивая другую сквозящую щель. – Спасибо, – тихо сказал я. А он поднял взгляд и улыбнулся. Легко, непринужденно и абсолютно счастливо. Мы определенно подружимся. В тот момент я осознал совершенно точно – завтра будет теплее.