Часть 1

Тёплый вечер Мягкий шелест травы, ласковый летний ветерок, играющий в листве, и яркое солнце, уже клонящееся к горизонту, окрашивающее небо в нежно-розовые тона, смешанные с глубоким бордовым. Двое парней сидят рядом, наслаждаясь этим умиротворяющим вечером. Лёгкие порывы ветра треплют их волосы, а вокруг царит тишина, нарушаемая лишь пением цикад. Наконец-то можно отдохнуть. Никакой мафии, никаких угроз — права автоматонов защищены, и мир, хоть ненадолго, погрузился в гармонию. — Знаешь, Ло, я так рад, что всё закончилось. Теперь мы можем проводить так каждый день! — Дилан развалился на траве, совершенно не заботясь о том, что его одежду потом придётся закинуть в стирку. Мироходец тоже расслабился. На его лице появилась беззаботная улыбка, а глаза светились безудержным счастьем. Они сидели так долго, пока программист не решился на отчаянный шаг. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать... Ты мне нравишься!*— автоматон выпалил это быстро, словно боясь, что передумает. Его лицо пылало румянцем, взгляд стыдливо блуждал где угодно, только не в сторону Лололошки. Пальцы нервно теребили травинки, будто ища в них опору. В ответ раздался опечаленный смех. — Глупыш... Меня уже давно нет. — Теперь на лице шатена читалось лишь сожаление. —Я ушёл в свою реальность... Я больше никогда не вернусь. Ди, отпусти меня и живи дальше. Жестокая реальность Внезапное пробуждение. Автоматон чуть ли не подпрыгивает на кровати. Грудь тяжело вздымается, искусственные лёгкие с трудом перекачивают воздух. Тело покрыто липким холодным потом. Проходит время, и брюнет успокаивается. Ему не в первый раз снится этот сон. Но каждый раз он будто новый, каждый раз — будто нож в сердце. Плечи бессильно опускаются, и теперь вместо травы его пальцы впиваются в одеяло. В комнате невыносимо холодно. Ледяной ветер пробирается сквозь щели в окне, напоминая, что в отличие от сна, в реальности — суровая зима. Ричарда уже давно нет в живых — он умер от старости. У Дилана больше никого не осталось. Разве что... копии его самых дорогих друзей. Но это не они — всего лишь жалкие подобия, бледные тени тех, кого он когда-то любил. Их никто не заменит. Ещё один рваный вздох вырывается из искусственной груди. Он обречён на одиночество... Пока не заржавеет.