Глава седьмая. Ожидание звонка...

      Это уже было моё второе яркое пробуждение в жизни или смерти, пока неясно… Но должна признаться, оно мне понравилось гораздо больше первого.       Сначала противный холодный свет атаковал мои глаза. Было сложно сразу привыкнуть к освещению. Пришлось пару десятков раз проморгаться, чтобы избавиться от дискомфорта. А потом я поняла, что во мне что-то лишнее, а именно во рту. Я попыталась сделать вдох, но какая-то трубка царапала нёбо, вызывая жуткие рвотные рефлексы. Буквально принуждая свою руку подняться, я стала вытаскивать из себя это. Было премерзкое чувство, но действительно действенным, чтобы начать двигаться, невзирая на боль во всех конечностях. В нос ударил стойкий запах медикаментов. На моём теле была куча других проводков, из-за которых я снова запаниковала и стала сдёргивать их, как ненормальная. Однако я не учла, что один из них был катетером, введённым мне в руку. Я рванула его с такой силой, что пару капель крови упало на белоснежные простыни и, естественно, я зашипела от боли тут же. — Айщ, — прижимая руку к груди, я захотела встать, но моё тело было таким ватным и непослушным, что я скорее походила на пожилую старушку лет так восьмидесяти, желающую лишь повернуться. — Мисс Непп, вам не стоит совершать резких движений! — воскликнула девушка у двери, назвав очевидно не мою фамилию.       Я с испугу схватилась за сердце, которое будто бы сдавило сразу в тиски, как только я услышала возглас. Ко мне подошла, по всей видимости, медсестра. Она осмотрела рядом стоящие приборы и принялась за мою руку. — Как вы себя чувствуете? — начала она, протирая смоченные антисептиком руки. — Где я? — ответила встречным вопросом. — Вы в больнице. Вы помните своё имя и возраст? — осматривая меня чрезвычайно внимательно, продолжала она спрашивать.       Я потирала солнечное сплетение, пытаясь так утихомирить боль в груди. Только потом я заметила ещё несколько проводков на теле, которые так же захотелось сорвать. — Подождите, я позову доктора Каллена. Не снимайте пока ничего, — услышав от неё имя Карлайла, я с заметным облегчением выдохнула.       Но вот последовать её просьбе я не могла. На этот раз я была аккуратна с проводами. И через пару минут успешно выпуталась из этого клубка. Только вот встать я всё же не смогла. Откинув лёгкое одеяло в сторону, я ужаснулась худобе моих ног, которые скорее напоминали торчащие неровные палки. — Боже, что это со мной… — прошептала я, ощупывая их, чтобы убедиться в том, что этот кошмар действительно принадлежит мне. — Айлин, — за этим действием меня застукал Карлайл. — Я... Я… я не понимаю, что со мной, — ощупывая теперь лицо и поддаваясь панике, начала я, вознамерившись снова встать. — Айлин, ты очень слаба, не спеши, — вставая передо мной, попытался он остановить, но я упрямо тащила свои конечности к краю койки. — Хорошо, я помогу.       Я облокотилась на Карлайла и смогла встать босыми ногами на холодный пол. Он был прав, одна я бы точно это не провернула. Вместе мы подошли (скорее, он меня подтащил) к раковине, над которой было небольшое зеркало. Однако его хватило, чтобы я увидела лишь призрак от себя прошлой. Я была не просто худой, а до неузнаваемости истощённой! Впалые глаза и щёки, натянутая кожа на скулах и тончайшее пальцы, касающиеся незнакомого мне лица. — Почему…я такая? — не отрываясь от себя, спросила я. — Ты помнишь что произошло? — очень аккуратно спросил он. — Да, я не стала убивать того бедного кролика, а потом я…, — вспомнила как Джаспер меня подхватил перед тем, как я оказалась на земле. — А потом ты снова стала человеком. Истощённым и еле живым. Нам удалось быстро доставить тебя в больницу и удержать в тебе жизнь, — говорил он, помогая мне вернуться на койку. — Здесь ты провела месяц в коме. — Месяц?! То есть я не стала вампиром, потому что отказалась пить кровь кролика? — радует, что скептицизм во мне прежний. — К сожалению, Айлин, я не знаю ответа на твой вопрос и сомневаюсь, что вообще есть кто-то, кто смог бы открыть нам эту тайну, — он одарил меня мягкой улыбкой, но я не смогла его в этом поддержать. — И что… Теперь? — испугавшись грядущих перспектив, спросила я. — Ничего не изменилось, Айлин. Ты по-прежнему можешь остаться у нас, только нам придётся обезопасить… — Как же я могу? Эти… Как их там… Вольтури! Рано или поздно они узнают, что я жива. И будучи человеком, я ещё и вас подвергну опасности! — я стала от чего-то задыхаться. — Давай не будем пока думать о Вольтури, — оценивая моё состояние, попросил Карлайл. — Тебя очень хотят проведать остальные. — Кто? — снова я ужаснулась, только представив какой я им откроюсь. — Вернее, нет, только не сейчас! — Я попробую им объяснить твоё решение. Но ты должна знать — они все без исключения переживали за тебя. — Я… Я хочу есть, — пряча глаза от какого-то неведомого мне ранее стеснения, сказала я. — Хорошо, я попрошу, чтобы тебе что-нибудь принесли, — видимо, понимая меня, он не стал больше докучать и, улыбнувшись, оставил меня одну.       А я рухнула на подушки, уставившись в потолок. «Всё-таки невезучий недочеловек и недовампир», — подумала я, пряча лицо в ладонях.

***

      Как и обещал Карлайл, меня кормили превосходно, можно сказать на убой. А я и не была против! Такой вкуснотищи я никогда не ела! Каждый приём пищи ассоциировался у меня с мини праздником. И я с удовольствием принимала это, пока не поняла, благодаря кому всё это. В один из дней в больнице я извинилась перед Карлайлом за траты в лице прожорливой меня и от всей сохранённой души поблагодарила его за заботу. Однако от его ответа мне спокойней не стало: — Не стоит благодарностей, Айлин. Над твоим рационом плотно работает Эсми. Ей это приносит только радость.       Я заставила готовить вампира… Разве стоит ещё уточнять насколько мне было неловко? Но сверхнаглостью было не отказаться от дальнейшего питания, а продолжить пользоваться их добротой! Клянусь, это было невероятно вкусно и каждый раз разнообразно! Сил моих не было сказать «нет» стрепне Эсми.       С каждым днём я всё больше походила на прежнюю себя. Кажется, прошло около двух недель моего пребывания в больнице. Мне грех было жаловаться, конечно: обо мне пеклись, словно я какая-то важная особа. Однако этого не то чтобы не хватало, мне просто хотелось уже выйти. До ужаса надоело быть запертой или чем-то обделённой. Я устала от больничных коридоров, от скудных журналов в приёмной и от телевизора, на котором всё было каким-то тусклым, что ли. Каралайн это заметил и принёс мне телефон, сказав, чтобы я хотя бы так поговорила с остальными.       Первой позвонила Белла. Я совсем забыла, что такое болтать часами. Почти сразу же она призналась, что не особая сторонница телефонных разговоров, но это было опровергнуто двух часовой болтовней ни о чём. Она тактично умалчивала о случившемся, как, собственно, и я сама, а так же о последствиях, с которыми придётся столкнуться рано или поздно. Периодически на фоне я слышала Эммета и Эдварда, которые вставляли свои реплики. Я совершенно чётко осознала, что соскучилась по всем, хотя мы и виделись всего раз и то меньше пятнадцати минут.       Потом позвонила Эсми. Никогда бы не подумала, что смогу так долго, а главное искренне благодарить и восхищаться приготовленной кем-то едой. Да простит меня Диего…       Следом позвонила Элис. Как и тогда, я не смогла объяснить, в первую очередь, себе же, почему мне так тяжело даётся общение с ней. Создавалось впечатление, что она чего-то ждёт или выжидает. А я злюсь, но причин этому не имею. Вероятнее всего, это из-за её видений, которые даже для неё самой были странными… Я не знаю…       Мне хотелось поговорить с Джаспером. В первую очередь, убедиться, что он в порядке и не мучает себя угрызением совести. Она у него до ужаса капризная и чуткая. Но он не звонил, а спросить самой его номер я как-то не решалась.       Только закончив очередной разговор с Беллой, в котором она поведала мне о Джейкобе. Оборотне, который был запечатлён с её дочерью! Я находилась в «лёгком» потрясении. Только вроде смирилась с вампирами, а тут ещё оборотни. Я закидала миллионами вопросов Беллу о том, какие они: большие, страшные и волосатые. Она лишь расхохоталась и ответила: «может вонючие слегка».        Я прикоснулась к удивительному миру, благодаря этой семье. И продолжаю каждый день ощущать, как внутри меня что-то прорастает. Я очень скучаю по ним…       Стараюсь прочесть подаренную мне книгу Эдвардом, но она мне никак не поддавалась. Видимо, я не совсем люблю Всемирную классику. Я устало отложила её в сторону, решив открыть окно, чтобы запустить немного воздуха. Мне нравилось расположение моей палаты. Будучи на пятом этаже в VIP палате, мне бонусом достался прекрасный вид на лесную гладь, где где-то далеко были заснеженные верхушки гор, а возможно и дом Калленов. За окном уже было достаточно темно, лишь один упрямый фонарь мог гордиться войной с кромешной тьмой. И неосознанно я сравнила себя с ним. Такая же ведь, всю жизнь упорно стою на обеих ногах. Глупая или же настырная? — Пф, — сама себе фыркнула под нос, отвлекшись от окна на вибрирующий телефон с незнакомым номером на дисплее. — Алло? — Прошу прощения за столь поздний звонок, — услышав голос Джаспера, я скукожилась в одну воображаемую горошину. — Хотел поинтересоваться, как… Себя чувствуешь? — Н-нормально, — чуть с заминкой, ответила я, присев на край кровати из-за резкой слабости в ногах. — Хорошо, я очень рад, — чувствую его улыбку. — Что ж, спокойной… — А ты? — а на этот раз с явным опережением. — Как ты себя чувствуешь? — Странно, — признался он. — Почему? — с ноющим сердцем в груди, я стала размерено шагать по палате. — Ха, — с его выдохом в трубку я чётко представила его улыбку. — Впервые за своё существование в семье, я задумался над шуткой Эммета. — Это ты зря, — идя на встречу, его настроению, отозвалась я. — Гиблое дело, знаешь ли. — Знаю, но всё же. — Не верю, что спрашиваю, но мне всё-таки интересно, что за шутка такая?       Я услышала шебуршание гравия под его ногами. Точно такой же звук из-под моих ног, когда я гуляю по больничному парку. — Может, мой яд действительно просрочен? — ответил он, и я вспомнила её. Тогда, в доме Калленов, Эммет предположил такой вариант. — Нет, вовсе нет. Скорее, это моя вина, вернее, моего колоссального невезения по жизни и смерти, получается, — зажмурилась от глупостей, вырывающихся у меня самопроизвольно. — Карлайл сказал, что ты не хочешь возвращаться в наш дом. Могу я узнать причину?       Я резко встала посреди палаты, вспоминая сегодняшний разговор с Карлайлом. Я действительно сообщила о том, что не собираюсь подставлять всю его семью и жить с ними. Во-первых, я человек, а это значит, что постоянно буду их искушать, а во-вторых, это Вольтури и их закон, который и так нарушен Элис. Я ни за что не прощу себе, если из-за меня их призовут к ответу, и кто-то в итоге пострадает. — Ну-у, — собираясь с мыслями, я села на кресло у окна. — Я человек, которому не место среди вас. — А ты боишься за нас или за себя? — За вас, конечно! — чересчур быстро и резко ответила, вызвав этим его короткий мягкий смешок. — Глупо, но хорошо, — насколько же его голос глубокий, он может быть бархатистым и в тоже время слегка хрипловатым. Хочется слушать бесконечно долго, как вкусную аудиокнигу.       Словила себя на том, что уже закинула ноги на подлокотник кресла и накручиваю волосы на указательный палец. Я спятила. — Хорошо? — Да, потому что тебе придется потерпеть нас какое-то время, пока мы не будем уверены, что сможем отпустить тебя, — сообщил он, чуть позже добавив. — Уже поздно, тебе давно пора спать. — Но… — машинально обратила внимание на настенные часы — половина двенадцатого ночи. — Я не очень хочу спать.       Уж точно не после его звонка, как минимум. — Завтра мы заберём тебя домой, хочешь ты этого или нет, — говорит так ультимативно, но при этом я же ощущаю его улыбку. — Поэтому, чтобы перетерпеть накопившиеся шутки от Эммета, тебе нужно выспаться. — Вот как, — с этим я могла согласиться, нужно быть в форме. — Не забудь закрыть окно, перед тем как ляжешь в кровать. Спокойной ночи, Айлин, — и он сбросил, не дождавшись моего «ЧТО?».       Я с полминуты смотрела на дисплей, а потом резко подскочила на кресле и, облокотившись на его спинку, стала всматриваться в темень за окном. Не хватало вампирского зрения, чтобы убедиться в своём предположении…