Пролог

Я сидела в своей комнате, тусклый свет экрана ноутбука освещал моё лицо, отбрасывая тени на знакомые стены, которые были не снаружи, но внутри меня. Моя комната была единственным местом, где я когда-то могла чувствовать хоть какое-то утешение. Но чем дольше я оставалась здесь, тем больше понимала, какой незначительной она была в этом огромном мире. Полки с книгами, чашка с остывшим чаем, словно это были лишь объекты для фона, а не часть жизни. Они не имели смысла без меня. И мне не хватало смысла — без них. Тишина в комнате была глухой, плотной, практически осязаемой. И она была со мной всегда и везде. Я привыкла к тишине, но это не означало, что она не вызывала ощущение разрыва. Всё казалось неизменным, застывшим, но я чувствовала, как в этом месте меня на самом деле не было. Я была в другом мире, в том, который я создавала, словно Творец с большой буквы. В этом мире слова были моим оружием, моей силой, а я была собой и по-настоящему живой. Не тенью, не ошибкой и помехой общества. Я чувствовала, что хоть кто-то в этих строках понимает меня. Пусть он был плодом моего воображения, иллюзией разума, но он был мне ближе, чем кто-либо в реальности. Иначе я бы не выжила. Одиночество преследовало меня слишком долго и не отпускало из своих смертельных, вязких пут. Всё началось шесть лет назад, когда всё было «временно». Мама тогда сказала, что я останусь с бабушкой на время. Всего на время, пока они с папой не разберутся с обременяющим браком и не уладят «все формальности». Мне было только десять лет, и я не могла тогда понять, что значат эти слова на самом деле. Папа всегда был молчаливым, слишком тихим для того, чтобы что-то сказать. Но даже его молчание не спасло нас. Наше сообщество сложно назвать семьёй в классическом понимании. В моей семье с рождения всегда было трое сожителей: я, мать и отец. И каждый из нас жил своей, отдельной жизнью. — Ты на время останешься с бабушкой, милая, — мама поглаживала мои русые волосы, как будто всё это было совершенно естественно и нормально. — Мы с папой решим всё быстро. Просто на пару недель. Ты же не против? Я тогда кивнула, не понимая, что она имела в виду и на что я соглашаюсь. Это событие было сравнимо со стихийным бедствием, которое ты не осознаёшь, пока не стало слишком поздно. Мысли о разрыве семьи не коснулись меня, а вот это слово «временно» я запомнила навсегда. Оно сжалось внутри меня, как камень, который я не могла выбросить. «На пару недель» стало моей новой реальностью. Пару недель тянулись как месяцы, а месяцы превратились в годы. Мама так и не вернулась, а бабушка стала моим единственным миром. Она была добра ко мне, но мне казалось, что бабушка всегда оставалась чуть-чуть в стороне. Она не могла понять, что я чувствую, и не могла понять, что именно меня не устраивает. — Ну что ты нос опять повесила? — часто говорила бабушка, когда я убирала своё убежище в уголке комнаты, заполняя его книгами. — Ты не сидишь в этом доме одна, и ты не виновата, что ваши с мамой планы не сбылись. Но её слова не помогали. Я не могла объяснить бабушке, что для меня её слова были просто набором звуков, лишь шумом вне моего мира. Они не могли заполнить ту пустоту, которая образовалась между нами. Я оставалась в своей комнате одна, и никто не замечал этой пустоты. Это было настолько трудно, что я не могла сказать ни одному человеку о своих истинных чувствах, как не могла признаться самой себе в своём нескончаемом и беспробудном одиночестве. Мать звонила мне только время от времени. Каждый её звонок звучал как отголосок давно прошедшего прошлого, как что-то далёкое и чуждое. Голос матери был высоким, будто она разговаривала с кем-то посторонним — и делала это с большой высоты. — Лира, ты не скучаешь по мне? — спрашивала мама наигранно, приторно, словно пуская сладкий яд по венам. — Ты же с бабушкой, не переживай. Всё будет нормально, и мы скоро увидимся. Как учёба? В такие моменты я всегда ощущала тяжесть душевного груза, который не могла скинуть. Словно в этих вопросах было что-то важное, что я не могла понять. Шесть лет я ждала. Я ждала, надеясь, что «временно» закончится и рано или поздно всё изменится. Каждый день я ожидала, что мама вернётся. Но когда год за годом ей «нужно было ещё больше времени», я поняла, что сталась с бабушкой навсегда. И тогда я уже смогла принять горькую правду о том, что не смогу вернуть то, что навсегда потеряла. И вот, спустя несколько лет, сидя в своей комнате, я почувствовала, как тишина вокруг меня не просто заполняет пространство. Она становилась живой. Всё, что меня окружало, будто в какой-то момент начинало говорить. Но не в обычном смысле. Всё было иначе, чем раньше. Я не просто сидела и молчала. В какой-то момент я непроизвольно начала создавать. Я больше не пряталась в книгах и созданных кем-то другим мирах. Я начала писать и создавать сама. В этом писании я формировала себя: новую, яркую, живую и любимую. Я строила мир, в котором могла быть кем угодно. И там, среди чернильных строк, мне не нужно было ничьё признание. Вот уже который день я смотрела на экран ноутбука в поисках хотя бы одной вспышки вдохновения. И в этот момент атмосфера в комнате изменилась. Нечто необъяснимое заполнило пустующее пространство моей «крепости одиночества». Словно само пространство вокруг сжалось, и буквы на экране начали меняться. Я хотела остановиться, но не могла. Пальцы продолжали скользить по клавишам, словно не позволяли мне выбраться из возникшего в разуме наваждения. Я почувствовала, как слова начинают приходить без моего участия. И среди них было... нечто чуждое. Фраза. Одна короткая фраза, не принадлежащая мне: «Ты не можешь просто молчать и делать вид, что не слышишь меня». Я остановила руки. Пальцы замерли на клавишах, и сердце пропустило удар. Я не писала это, и всё же эти слова были здесь. Словно они всегда были частью текста. Хитро. Слишком спокойно. Не знаю, как, но я ощутила, что этот момент изменит всё. На экране появилась новая фраза: «Не молчи слишком долго». В груди что-то сжалось. Будто весь мир замер. Это не было игрой воображения. И появившиеся слова — не мои. Но они были близки. Так близки, словно кто-то стоял рядом и шептал их мне на ухо. Тишина снова заполнила комнату, но теперь она была другой. Это уже не было просто молчание. Это было нечто живое, незримое, но ощутимое. Я решилась снова взглянуть на экран. «Лира, ты меня слышишь?» Мои руки дрогнули. Но я не могла отвести взгляд. Кто-то был рядом. Он прятался между строк, в этих буквах, в этом текстовом мире, который я создавала. Он был живым. И я не могла понять, как это было возможно. С этого всё началось...