Часть 2

Лучи закатного света вырезают полосы на полу, воздух тяжёлый от тишины — до тех пор, пока в него не врезаются они. — Значит, теперь ты за руку держишь Диггори? — голос Блейза звучит мягко, почти лениво. Но мягкость — как у бархата над лезвием. Он облокачивается на стену, глядя на неё искоса. Кассандра останавливается — резко, как будто наткнулась на заклинание. В руках - её метла, волосы растрёпаны ветром. На щеке отпечаталась чужая ладонь — в буквальном смысле, Диггори недавно придержал её, чтобы не рухнула с бруствера. — А ты следишь за мной? — она усмехается, поворачиваясь, — Какая честь. Или ревность? — Ты с ним флиртовала. — Я смеюсь, Забини. Смеюсь, дышу, живу. Это уже повод для допроса? — Ты была на нём, Кассандра, — спокойно. Больно спокойно. Слова рассыпаны, будто он заранее вымерил, как именно они должны звучать, чтобы кольнуть. Она подходит ближе. Метр, полметра, двадцать сантиметров. — А что, если была? — шепчет она. Её глаза — тёплый чай с острым перцем. — Ты же не мой парень, Блейз. Не мой стражник. Не мой хозяин. Он молчит, и тишина — это худшее. Кассандра обходит его, пальцы едва касаются его пальто. Уже почти уходит, когда он хватает её за запястье — нежно, но стально. Она разворачивается с рывком. — Не мой парень? — повторяет он, и в глазах — не ревность даже. Что-то хищнее. Тише. Опаснее. — Тогда почему ты пришла ко мне после матча? Почему ты влетаешь в мою спальню среди ночи с подранной губой и просишь: «просто обними»? Она замирает. Блейз делает шаг вперёд. — Почему ты рассказываешь мне, что боишься темноты и не знаешь, как жить, когда становится по-настоящему тихо? — Я... — она хочет отступить, но спиной упирается в стену. Он склоняется ближе, почти касаясь её лба. — Если я не твой, Литт, — шепчет он, — зачем ты каждый раз целуешь так, будто я последний человек в этом чёртовом замке? Она сглатывает. Молчит. — Просто скажи, — голос почти не слышен, — это только игра? Кассандра смотрит на него. И на мгновение — впервые — не знает, что сказать. Потому что это не игра. Уже давно.