Часть 5: «Летопись времени»

             1937 год.       Япония, после многих лет, наполненных переменами, оставалась такой же таинственной и многослойной. Страна переживала время перемен, а мир, в котором Кармилла и Зестиал жили, стал совсем другим. Время и события оставили свой след, но их отношения, их связь прошли испытания времени и лишь укрепились.       Кармилле было 38 лет, и хотя она больше не была той юной мэйко, которую Зестиал встретил почти два десятка лет назад, она всё ещё оставалась изысканно красивой и полной внутренней силы. Её лицо стало более зрелым, а в глазах появилась та же светлая горечь, что и в её взгляде в тот первый вечер, когда он увидел её в доме Танаки. Она стала наставницей, учившей искусству гейш двух молодых учениц — Клару и Одетт.       Девочки сидели на татами в уютной гостиной, поглощённо слушая рассказ Кармиллы. Атмосфера была тёплой и домашней, даже несмотря на то, что этот дом был не совсем обычным. Зестиалу этой весной исполнилось сорок семь. Он был крупным бизнесменом, владел несколькими успешными компаниями в Японии, имел связи в Америке, но больше всего его жизнь была связана с этим домом, где каждый уголок был наполнен памятью о том, что прошло, и предвкушением того, что ещё ждёт впереди.       Кармилла как раз рассказывала о том, как она встретила Зестиала. Девочки, с широко открытыми глазами, сидели, не отрываясь, слушая её слова. Кармилла не торопилась, её голос был мягким и убаюкивающим, но в нём также был и след той боли, которая всегда была с ней. Она рассказывала, как впервые встретила его, как его взгляд проник в её душу, как его присутствие стало частью её жизни. Как её жизнь изменилась, когда она стала частью его мира.       — Я была очарована, — рассказывала Кармилла. — Он видел меня такой, какая я есть, и не пытался превратить меня в что-то другое. Это был момент, когда я поняла, что не все мужчины — только требующие. Потому, только он и мог стать моим покровителем. Моим Данно.       Зестиал вошёл в комнату, когда Кармилла рассказывала о их первых встречах. Он был одет в тёмный костюм, немного усталый после работы, но с привычной непроницаемой улыбкой на лице. Его пронзительные глаза цвета нефрита всегда улавливали суть происходящего: они скользнули по Кармилле, а затем остановились на её ученицах. Он только слегка улыбнулся, но эта улыбка была искренней и тёплой.       — Приветствую, Клара, Одетт, — сказал он с лёгким акцентом, присаживаясь рядом на татами.       Он слегка помолчал, смотря на девочек, которые застенчиво посмотрели в ответ, и только потом повернулся к Кармилле. Его глаза были полны чего-то, что девочки не могли понять, но сами они ощущали в его присутствии нечто тёплое, почти магическое.       — Мама, продолжай, пожалуйста, — попросила Одетт, её глаза сверкали от интереса.       Кармилла улыбнулась, хотя её улыбка была едва заметна. Она кивнула и продолжила свой рассказ, но тут их внимание привлек странный звук, доносившийся с улицы. Детский плач. Это было нечто странное и тревожное в такой поздний час. Плач был отчаянным, разрывающим, как будто кто-то нуждался в помощи.       — Ждите здесь, — сказала Кармилла девочкам, вставая и направляясь к двери.       Зестиал, не говоря ни слова, последовал за ней. В тишине их шаги по деревянному полу почти не слышались.       Оказавшись на улице, Кармилла заметила маленькую корзину, стоящую на земле у крыльца. Она наклонилась, её сердце пропустило несколько ударов, когда она увидела то, что было внутри. Маленькая девочка лет шести, скрюченная, с грустным и пугливым взглядом, сидела в корзине. Она была одета в рваное платье, тело её было покрыто многочисленными царапинами, а из-за коротких волос было видно, что один глаз отсутствует. На шее девочки висела старая, потрёпанная бумага.       Кармилла осторожно наклонилась, чтобы прочитать письмо. Она развернула его, и слова на нём пробудили в её груди смешанные чувства — от тревоги до гнева.       "Её зовут Вэгги. Забирайте и делайте с ней, что хотите. От её матери."       Зестиал стоял рядом, его лицо было неподвижным, но Кармилла знала, что его внутренний мир был в буре.       Он склонился и осмотрел девочку, её измождённое тело и лицо, наполненное страхом и тоской. Он молча перевёл взгляд на Кармиллу, и она поняла его без слов.       — Идёмьте в дом, — произнёс он тихо. — Она будет с нами.       Кармилла кивнула. Это было решено. Девочка, оставленная на улицах ночного города, оказалась ещё одним испытанием. И, возможно, её появление было частью их пути.       Вскоре Кармилла и Зестиал вернулись в дом с Вэгги, которая, несмотря на боль, начала приходить в себя. Она сидела между ними, зажав в руках свою куклу, и их сердца наполнились нежностью. Всё было спокойно, но в то же время что-то изменилось. Теперь в доме была ещё одна душа, и она нуждалась в заботе и любви.       Кармилла взглянула на своих учеников — Клару и Одетт. В их глазах было не только любопытство, но и понимание. Они знали, что этот дом полон тайн и испытаний, но теперь в его стенах было место для кого-то нового.       Зестиал, присев рядом, положил руку на плечо Кармилле, и она ощутила знакомую уверенность. Теперь они были не просто наставниками. Они стали семьёй, в которой всегда было место для тех, кто в ней нуждался.       — Добро пожаловать в дом, Вэгги, — сказал Зестиал, и в его голосе звучала не просто доброта, но и обещание того, что эта маленькая душа найдёт в этом доме всё, что ей нужно.