Ты ляжешь вместе со мной?

Первое признание, первые свидания, первые неловкие цветы, сорванные под визги местных бабушек, первый, неумелый и самый искренний поцелуй – первая любовь. Первая любовь — это когда ты осторожно берешь ее за руку, а она крепко сжимает ее и поворачивается к тебе, чтобы улыбнуться и сказать что-то очень-очень глупое, отчего на твоём лице появляется улыбка. А потом вы гуляете по набережной, ты фотографируешь ее на фоне воды под разными ракурсами, светом, в разных позах. После этого вы встречаете закат и ваши глаза горят ярче всех тех солнечных лучей, которые радостно скрываются за горизонтом, чтобы подарить вам до ужаса романтичную атмосферу для сладкого, но такого невинного поцелуя. А потом вы целуетесь, целуетесь, приходите домой, целуетесь снова, ещё, и ещё, и.. первый секс. Такой же неловкий, как ваши улыбки после, и такой же нежный и страстный, как ваши поцелуи. А потом это повторяется снова и снова, выходя на новые уровни. « — С днём рождения, любовь всей моей жизни, — улыбается Сэм, входя на кухню с пышным букетом белых и нежно-розовых пионов. Он подходит к девушке и обнимает ее сзади, оставляет поцелуй на шее и подводит ближе руку с цветами. Джессика мигом откладывает готовку на второй план, кидая грязную ложку в раковину и, обернувшись лицом к Сэму, прыгает на него и обнимает. Тот, не растерявшись, подхватывает девушку и смеётся. — О боже, Сэм, они такие красивые! — вопит счастливая Джессика, когда чувствует землю под ногами и берет в руки букет, искрящимися глазами начиная его рассматривать. Цветы были очень пышные, а те, что были розовыми, имели невероятно нежный оттенок. — Прямо как ты. » Но в один день изменилось всё. Обыкновенная случайность и неосторожность, за которую пришлось заплатить пылающим зданием и невинной душой. Тогда Сэм ночевал у старшего брата, ведь его смена на работе закончилась непривычно поздно, а квартира Дина была ближе, чем их с Джессикой. Разумеется, он предупредил девушку о том, что останется у брата, поэтому она ложилась спать без него. Но сегодня ей захотелось зажечь свечу — стержневую, одну из немногих в ее коллекции, которую можно поставить в ее любимый подсвечник, когда-то давно подаренный ее мамой. А ещё открыть окно, ведь в комнате было невыносимо душно. Так она и лягла спать, совершенно не подозревая, что посреди ночи начнется ужасный ливень, сопровождающийся сильным дождем и громкими ударами воды о крышу. И фатальным действием стало падение свечи на тумбочку. Огонь распространился с неимоверной скоростью, поскольку тумбочка была деревянной, а рядом находилось окно, на котором висели шторы, опадающие возле тумбочки. Всё случилось внезапно и быстро. Через несколько минут горела целая квартира, а дым распространился практически по всему подъезду. К сожалению, Джессика всегда имела крепкий сон и ни повышение температуры в комнате, ни наличие дыма не разбудило ее. Она крепко спала, пока сгорало всё: и квартира, и она сама. Слишком быстро. Когда дым просочился практически в каждую квартиру, соседи повыходили на улицу и забили тревогу. Со стороны подъезда было видно, что огонь был в квартире Джессики. Они вызвали пожарных и скорую помощь, а кто-то позвонил Сэму, зная, что он живёт с ней. Сэм неохотно взял трубку, поскольку он только недавно уснул, но услышав то, о чем ему сказал один из соседей, вскочил с кровати. Бесцеремонно подняв Дина и попросив его поехать с ним, оба надели первую попавшуюся под руку одежду и буквально вылетели на улицу, заскакивая в машину. Ехать было минут сорок, но благодаря тому, что было очень поздно, можно было ехать быстрее, поскольку дороги были практически чисты. Сэм молился всем богам, чтобы его девушка сейчас стояла с соседями — напуганная, но живая. Единственное, чего он боялся, это не увидеть ее там, среди тех, кто ждал устранения огня. Он даже не понял, как всё произошло. Сэм вылетает из машины, рвется через толпу и отчаянно ищет глазами светлую макушку — напуганную девушку в домашней одежде, которую кто-то любезно мог накрыть своей курткой. Но он ее не находит. Ее просто нет среди всех стоящих здесь людей. В ход идёт паника, а стоящий рядом брат точно так же не понимает, что происходит. В следующий миг выносят еле узнаваемое тело, полностью сожженое, в любимой позе для сна Джессики. Сэм понимает всё без слов, хотя мгновенно отрицает, и его мир рушится в считанные секунды. Он перестает слышать кого-либо: Дина, который пытается узнать у пожарных, точно ли это тело из квартиры его младшего брата; пожарных, которые объясняют, что это так; соседей, которые ахают и охают, шокировано глядя то на Сэма, то на труп на носилках. Все звуки словно перестали звучать, а люди — существовать. Сейчас был только он и бездушное чёрное тело, которое вынесли пожарные. Он не успел. Он не вернулся сегодня домой. Он не потушил свечку перед сном, зная, как его возлюбленная любит зажигать их на ночь и засыпать за книжкой. Он не сделал ничего, чтобы спасти ее, и эта смерть - его вина. Так думал Сэм уже сейчас. Вдруг все звуки, окружающие его со всех сторон, снова зазвучали в голове, а по щекам покатились тонкие горячие струи слез. Тело уже увезли — оказывается, он осознавал ситуацию уже пять минут, хотя для него прошло пол секунды — и растерянный Дин тряс брата за плечи. — Сэм! Сэм! Ты меня слышишь, Сэм? — Дин пощёлкал у него перед глазами, после чего Сэм одернул его руки и сделал шаг назад. — Слава богу. — Езжай домой, я поеду за ней, — сухо ответил младший, вытирая слезы с щёк тыльной стороной ладони. — Давай я поеду с тобой, у меня машина, как ни крути. Сэм, я не хочу тебя оставлять в таком состоянии, — обеспокоенно сказал Дин, кладя руку на плечо брата снова. — Прошу, Дин, — умолял Сэм, глядя на брата фирменным "щенячьим" взглядом, который сейчас был полон боли. Дину оставалось лишь тяжело вздохнуть и убрать свою руку, показывая, что он его отпускает. Сэм сорвался в ту же секунду, вызывая такси. Он даже не понял, куда ее увезли, но в их округе было лишь два морга и адрес ближайшего он знал. Уже на месте констатировали смерть, причина которой была ясна как солнце тем же днём, что она умерла. Опознать тело было крайне тяжело, но исходя из того, что в квартире никого, кроме тела не было обнаружено, это точно была она — Джессика, его девушка, его первая и последняя любовь. Глаза Сэма потухли вместе с бездушным, холодным телом его девушки, которое совсем недавно было полно тепла, любви и счастья. Сейчас оно не несёт в себе ничего большего, чем горечь и сожаление о произошедшем – о том, что можно было предотвратить, но не вышло. Самыми тяжёлыми были первые сутки, когда ты из разу в раз возвращаешься в квартиру, напоминающую один большой уголь - чёрный, как сама смерть. Сэм оставался в ней каждый день, пусть и находится там было практически невозможно, поскольку практически всё сгорело. Требовался глобальный ремонт, тщательная реставрация, а проще всего — переезд, чего он делать не стал. Сэм ночевал там, снова и снова обхаживал комнаты, касался всех тех вещей (которые сохранились, конечно!) которых касалась она. Джессика.. Это имя прочно застряло у него в голове — прочнее, чем когда-либо. Каждое мгновение жизни напоминало о ней, каждая вещь, слово или звук. В квартире не было ни одного предмета, которого бы не касалась ее рука, и ни одного, которое не вызывало бы колючего чувства тоски где-то в области грусти. Потом это чувство становилось больше и до того больше, что, казалось, оно уже текло у него в крови. Потом оно становилось сильнее — настолько, что ныла каждая мышца в теле. То ли из-за постоянной физической нагрузки в виде попыток отреставрировать жилье, то ли от такой сильной тоски за любовью. Тело ломило и от недосыпа, и от недоедания на фоне стресса. И даже от мыслей, от тех, что были самыми интересными — он хотел уйти следом за ней. Он хотел громко послать к чёрту мир, в котором нет ее. Вместо с ней ушел кислород и его навык дышать, а после и земля ушла из-под ног, оставляя за собой пустоту, устоять на которой было невозможно. Её горячие, словно солнечные лучи посреди лета, руки всегда грели его лучше всех, а её искренние, словно детские и самые-самые невинные глаза любили его сильнее, чем кто-либо в этом мире. Ее улыбка, которую, казалось, можно было увидеть даже на Луне, когда-то светила ярче всех звёзд на небе. А ее объятия — крепкие и искренние, как в первый и последний раз — были его лучшим утешением даже в самые плохие дни. Сейчас у него нет ничего, кроме десятка пропущенных от Дина на телефоне. Достал, достал, достал! Достал звонить! — Дин, прошу, оставь меня в покое, – старается не сорваться на крик Сэм, отвечая на очередной звонок от брата. Сбрасывая трубку сразу же после своих слов, он со злобой швыряет телефон на кровать, раздражённо вздыхая. Ничего не имело смысла и всё действовало на нервы. А потом он смотрит на ее портрет, стоящий в черной рамке на подоконнике, и снова захлёстывают эмоции. Сэм шмыгает носом и вытирает рукавом очередную слезу, горячей струйкой стекающую по щеке к подбородку, а после на пол, беззвучно растекаясь небольшим пятнышком. Он снова шмыгает, вытирает, изо рта вырывается сдавленный вдох и выдох, а потом тихий скулёж. Подойдя ближе к окну, он обеими руками берет ее портрет, смотрит одно мгновение и прижимает его к груди, срываясь на откровенный рёв. Внутри всё не то что бы сжималось, а прямо таки горело, разрушалось, билось о тело изнутри и с треском ломалось. Кажется, это было его сердце. Или душа. Или он сам. *** Только через полторы недели со дня ее смерти он сумел придти на ее могилу с пышным букетом белых и нежно-розовых пионов. Их она любила больше всего и была им рада каждый раз, что Сэм их дарил. Даже если это подразумевало в себе каждый праздник - маленький или большой, каждый ее хороший или не очень день, каждое четырнадцатое февраля и “ты сегодня выглядишь так же сногсшибательно, как и они“. Эти цветы являлись олицетворением всей ее сущности, несущей в себе божественную красоту и невероятную нежность, с которой она смотрела на него из разу в раз. Сэм окинул взглядом надгробную плиту, читая надпись, которая была придумана ее родителями. Джессика Ли Мур 24.01.1984 — 02.11.2005 “Та, чья любовь будет жить вечно. Помним, любим, скорбим.“ Он подждал губы и упал на колени перед самой плитой, наплевав на то, как будут выглядеть его штаны после этого. Он осторожно положил букет как можно ближе к ее фото, невесомо касаясь пальцами белых лепестков, как когда-то касался ее лица. Сэм взглянул на ее фотографию, прокручивая в голове последние моменты с ней: утро того самого дня, когда он уходил на работу ничего не подозревая. Он как вчера помнил то, как сладко она его поцеловала в тот день, как крепко прижалась к нему и как ярко улыбнулась. А потом он увидел ее уже мёртвой. — Прости меня, Джесс, я.. – стал оправдываться Сэм, опуская голову вниз. —..Я должен был быть дома тогда. Я должен был приехать, – корил себя он, сжимая руками волосы на голове, да так крепко, что становилось больно. — Я должен был потушить ту свечу, ведь ты так любила читать с ними. Он крепче сжал волосы, немного оттягивая их, а потом опустил руки на землю, вновь шмыгая носом. «Прости мне, милая, прости» — последнее, что сказал Сэм, прежде чем полностью клониться перед ее фотографией и в очередной раз дать волю слезам. Как только его плечи дрогнули от слез, пошёл дождь. Сильный, теплый дождь теперь обволакивал его плечи, словно обнимая. Он был почти уверен, что она сейчас рядом, сидит за его спиной и нежно-нежно обнимает, словно ангел-хранитель, который будет оберегать его до конца его дней.