[Часть 8] — {Мама} (Работа) [Семейная тайна]

Прошла неделя после выписки Наташи из больницы. Дом снова наполнился привычным шумом: малыш гулил в манеже, отец ворчал, глядя в телевизор, а дед жаловался на погоду. Но для Наташи этот покой был лишь декорацией. Внутри неё росла глухая, ноющая тревога. Она не могла перестать думать. Рана на руке сына, которую он назвал «ерундой», не давала ей покоя. Она была похожа на ножевую. А тот человек, её спаситель... Она помнила его движения — хищные, выверенные, нечеловечески быстрые. И рана на его ладони. — Не может быть — твердила она себе, но червь сомнения грыз её изнутри. Вечером, когда все разошлись по комнатам, Наташа решилась. Она тихо подошла к двери комнаты Эда. Изнутри доносился тихий стук клавиш и музыка. Она постучала. — Эд? Можно войти? Эд не вздрогнул. Он ждал этого разговора. Он спокойно свернул все окна на компьютере и крикнул: — Да, мам, заходи. Она вошла. Комната была идеально убрана, как всегда. Эд сидел за столом, сложив руки на коленях, и смотрел на неё с выражением вежливой скуки. — Ты что-то хотела? — спросил он, зевнув. Наташа села на край кровати. Она долго молчала, подбирая слова. Эдисон смотрел на неё с лёгким недоумением. — Эдисон... — начала она дрожащим голосом. — В больнице... и потом... я всё думаю о том человеке. Эд внутренне собрался, но его лицо осталось абсолютно спокойным и даже немного ленивым. — О том, кто тебя спас? — уточнил он. — Да... — она сделала паузу. — Я видела его руку. У него была рана. Очень глубокая рана от ножа... насквозь ладонь. В комнате повисла звенящая тишина. Эд посмотрел на свою руку. — И что? — его голос был холоден как лёд. — А то... — Наташа подняла на него глаза, полные слёз и страха. — У тебя такая же рана! Под бинтом! Ты сказал — турник! Но это не ожог и не ссадина! Это нож! Эд медленно поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде читалось лишь раздражение от того, что его отвлекают. — Тебе показалось, мам, — скучающим тоном сказал он. — Или ты пересмотрела детективов. Это просто царапина. Я же сказал: турник. Он демонстративно отвернулся к монитору. — Ты правша? — вдруг спросила Наташа, цепляясь за соломинку. Эд усмехнулся уголком губ: — Я левша. Картинка сложилась в её голове с ужасающей ясностью: правша с ножевой раной на руке. Но сын сидел перед ней держал карандаш левой рукой. — Ты хочешь рассказать мне правду? — спросила она с отчаянием. Эд наконец повернулся к ней. На его лице было написано: «Ну вот опять». — Какую правду? Что я герой? Или что я тайный агент? — он фыркнул. — Мам, я просто Эд. Я ем пиццу, играю в игры и иногда выношу мусор по просьбе бабушки. Всё остальное тебе кажется из-за сотрясения. Он встал и открыл дверь — Если это всё, то я пойду поужинаю.

***

Наташа осталась сидеть в комнате сына одна. Его слова были логичны, но материнское сердце не обманешь. Она знала то, что знала. На следующий день она подкараулила бабушку на кухне. — Мама... Нам надо поговорить. Бабушка отложила нож и вытерла руки о фартук. Она посмотрела на дочь проницательным взглядом: — О том, что твой сын не тот, кем кажется? Наташа вздрогнула. — Ты... ты тоже это видишь? Бабушка хмыкнула. — Я вижу это уже давно. Он всегда таким был. С самого детства. Просто другие не хотели этого видеть. Она подошла к ней вплотную. — Он всегда был другим. Не таким, как все эти дети во дворе. Он видел мир иначе. Он всегда был... особенным. Она понизила голос до шёпота. — Не лезь в это, Наталья. Он защищает нас всех так, как умеет. И если он решил скрыть это от тебя — значит, так надо для твоей же безопасности и спокойствия.

***

Бабушка вышла из кухни, оставив Наташу одну со своими мыслями. Слова матери были жестоки, но справедливы: Он всегда таким был. Это объясняло всё: его силу, его молчание, его взгляд взрослого человека в теле подростка. Эд продолжал вести себя как обычно: лениво вставал по утрам когда не спал до обеда, огрызался на замечания отца и часами сидел за компьютером. Однажды вечером она зашла к нему в комнату без стука зная, что он всё равно не закроется. Он лежал на кровати в наушниках. — Эд... — тихо позвала она. Он лениво снял один наушник. — Чего? Она подошла и села рядом на край кровати. Некоторое время они молчали. — Я просто хочу сказать... спасибо тебе за всё. Эд удивлённо посмотрел на неё. — За что? Я ничего такого не делал. — За то, что ты есть. За то, что ты вернулся домой живым и здоровым... после всего этого ужаса. Эд отвёл взгляд и пожал плечами. — Мам.. Хватит пожалуйста, слова милые но я не вижу в них смысла сейчас, я ведь не подвергаю себя каждый день опасности. Он снова надел наушник. Но Наташа увидела то, чего не замечала раньше: когда он отвернулся к стене, его плечи на секунду напряглись слишком сильно для человека, которому «всё равно». Её сын был там. Он был тем самым человеком в маске. Он поймал тот нож своей рукой спасая товарища и не обращяя внимание на боль . И сейчас он сидел рядом с ней и делал вид, что он просто «обычный ленивый подросток», лишь бы уберечь её от страшной правды о своей жизни. Она не стала больше ничего говорить. Она просто тихо вышла из комнаты и закрыла дверь. Тайна осталась тайной для всех, кроме неё самой и бабушки. Но теперь их связывала невидимая нить знания: её сын был героем с руками убийцы ещё с детства, и она любила его таким — настоящим.