...

Ацуши проснулся от легкого стука в дверь шкафа. Он присел на своем футоне и слегка удивлённо отодвинул дверцу. У дверцы шкафчика сидела Кёка, положив на колени сжатые в кулачки руки. Она была одета в своё белое спальное кимоно, тёмные волосы были распущены и взъерошены после сна. Её милое личико было заспанным, но в то же время каким-то взволнованным и грустным. — Кёка-чан, что случилось? - заботливо спросил Ацуши, обратив внимание на внешний вид девочки. Он не мог представить, зачем ей понадобилось будить его посреди ночи. — Прости, что разбудила, Ацуши-кун, - робко сказала Кёка, потупив взгляд. - Я...мне...я не знаю, как сказать... — Что случилось? - спросил ещё более взволновавшийся Ацуши. Кёка беспокойно сжимала и разжимала в кулачках ткань кимоно на коленях. Видно было, что она пытается подобрать слова. — В общем...Можно я посплю с тобой? - наконец сказала она, обратив к парню вопросительный взгляд. Ацуши прямо-таки застыл. К нему никогда не обращались с такой просьбой, особенно девушки. И особенно Кёка. — А...Ну...Я, эм - лепетал он, чувствуя, что стремительно краснеет. — Так...Можно? - мягко поторопила его Кёка. В её глазах на секунду мелькнуло выражение, похожее на испуг. Казалось, что она до ужаса боится, что Ацуши откажется и прогонит её. Но почему-то этот едва заметный испуг на лице сделал Кёку ещё красивее и милее. Ацуши вдруг невольно залюбовался её лицом. — Д-да, - тихо сказал он. - Можно, конечно, можно. На лице девочки отразилось облегчение. Она аккуратно заползла в шкаф и прикрыла за собой дверцу. Ацуши засмущался ещё больше от такой близости их тел и от того, что свободно лежать в тесном отсеке шкафа они могли лишь друг на друге. — Кёка-чан, ты ложись тут, а я лягу на бок и прижмусь к стене. Так тебе будет больше места, - смущённо заговорил парень и уже собирался исполнить задуманное, но его остановило легкое прикосновение к плечу. — Не надо, Ацуши-кун, - сказала Кёка. - Не волнуйся мне хватит места. Тем более... Тут уже Ацуши показалось, что на щечках девочки выступил румянец. Но в темноте нельзя было увидеть точно, поэтому он постарался не зацикливаться на этом. — Тем более, что я была бы совсем не против поспать с тобой, - закончила девочка, робко отведя глаза в сторону. Парень не мог видеть своего лица, но решил, что сейчас оно не уступает по красноте варёному раку. Сглотнув и кивнув головой, Ацуши лёг на спину, а Кёка осторожно легла ему на грудь и обняла. Парень прикрыл их обоих одеялом и закрыл глаза. Только вот сон не шёл. Вся эта ситуация была чрезвычайно странной и неловкой, а ухудшало всё ещё и то, что Ацуши чувствовал, как по телу разливается жар и непонятная приятная дрожь от близости с телом девочки. — Так хорошо. В реальность парня вернул сонный шёпот. Он посмотрел на свою соседку. — Тепло, - пробормотала она в полусне. - И так удобно. «У тебя спина неудобная!» - вдруг выдал мозг Ацуши. Почему находясь ночью, в шкафу, в объятиях Кёки, он вспомнил слова Акутагавы, сказанные в пылу битвы во время погони за Пушкиным, для него так и осталось загадкой. Девочка уже начала сонно посапывать. Ацуши тоже хотел наконец заснуть, но у него не выходило. Мозг никак не мог осмыслить происходящее. Не давало покоя мальчику и то испуганное, взволнованное выражение на лице подруги. Пролежав так несколько минут, парень наконец отважился спросить напрямую. — Кёка-чан? - осторожно позвал он, боясь, что девочка могла уже спать. — М? - сонно открыла та один глаз. — Ну...эм... - Ацуши совершенно не знал, как продолжить диалог. - В общем...Я...Хотел... Девочка уставилась на него с выражением вопроса и ожидания на лице. И, посмотрев в её глубокие голубые глаза, мальчик внезапно отбросил все сомнения и спросил напрямую: — Я хотел спросить, почему ты захотела поспать со мной? Сонное выражение мгновенно исчезло с лица Кёки. Она отвернулась и сжала в руке одеяло. В глазах снова появилось выражение паники и чуть ли не ужаса. Губы мелко-мелко подрагивали. Видно было, что ей не хочется даже думать об этом, что бы это ни было. — Мне... - начала она, и её голос вдруг надломился, будто она вот-вот расплачется. Чуть всхлипнув и сглотнув, она выпалила: — Мне приснился кошмар. Ацуши почувствовал, как Кёка задрожала, и аккуратно и нежно положил ей руки на плечи и стал поглаживать их, чтобы успокоить девочку. Она посмотрела на него дикими и испуганными глазами и продолжила говорить, едва не захлёбываясь слезами. — Мне...Мне опять снилась та ночь...Когда мои родители...Когда Снежный демон...Их... - Кёка на секунду зажмурила глаза и продолжила говорить ещё быстрее. - А потом...Потом я опять оказалась на Моби Дике...Не на беспилотнике, а именно на самом Моби Дике...Там были вы с Акутагавой...Вы сражались с Фицджеральдом, и он...Он...Вы не смогли его остановить...Корабль упал на город...Я слышала взрывы, крики тысяч людей и...И... Её глаза расширились до предела. Слёзы текли ручьём. Она уже не сдерживалась и, дойдя до этого момента своего рассказа, вдруг закричала с неимоверной болью в голосе: — Вы были там, в самом эпицентре. Там был такой пожар, что вас не смог защитить даже Пожиратель Пространства Акутагавы. Он погиб первым, а ты...Ты горел, Ацуши! Горел заживо! Ты так ужасно кричал, так мучался, а я ничем не могла тебе помочь, ничем не могла помочь, ничего не могла сделать, ничего, ничего...!!! Кёка закричала и заплакала одновременно. Тело билось в конвульсиях. У неё была настоящая истерика. Она уткнулась лицом в грудь Ацуши и плакала навзрыд, из-за чего его спальная рубашка промокла насквозь. Парень в немом шоке смотрел на девочку. Не думая больше ни о чём, он крепко обнял её и прижал к себе. Он гладил её по голове и лихорадочно шептал ей на ушко: — Тише, тише. Всё в порядке, Кёка-чан, это был просто кошмар. Просто страшный сон и ничего больше. Я тут, рядом с тобой. Всё в порядке, всё уже закончилось. Не плачь, Кёка-чан, пожалуйста, не плачь. Мне больно видеть твои слёзы. Кёка ещё плакала, но нежный шёпот парня начал успокаивать её. Постепенно её истерика прекратилась и слёзы перестали лить в три ручья, сменившись редкими всхлипами. Ацуши был в немом шоке от состояния девочки. И этот шок сочетался с огромным волнением за неё, с желанием обнять и избавить от таких кошмаров раз и навсегда. К тому же Ацуши опять поймал себя на том, что неосознанно любуется девочкой. Он и до этого считал её довольно милой, но всё чаще стал ловить себя на мысли о том, какая она красивая. Длинные тёмно-синие волосы, обычно завязанные в хвост, сейчас были распущены и неубраны, глубокие и умные голубые глазки были заплаканными и покрасневшими, что добавляло девочке милоты и уязвимости и усиливало желание защищать её. Тонкие хрупкие ручки и пальчики никак не соответствовали её прошлому убийцы, а невысокий рост и стройная фигура, в купе с изящным красным кимоно, делали миниатюрную Кёку настолько притягательной, что Ацуши часто ловил себя на мысли, что хочет крепко обнять её. Но самым выразительным было личико девочки. Аккуратный носик, милые пухлые щёчки, которые так очаровательно покрывались румянцем скромности и радости (а таких моментов стало больше после знакомства Кёки с Ацуши) и манящие розовые губки. Ацуши вдруг понял, что очень хочет поцеловать их. До этого момента он старался игнорировать подобные мысли...Как и двусмысленое поведение и намёки со стороны коллег, когда они видели подростков вместе: подколы и шутки Дазая, строгий и внимательный взгляд Куникиды, Рампо, вертящего пальцем у виска, хитрую ухмылку у Йосано и лисью у Наоми, взгляды директора, в которых словно отражались какие-то воспоминания из молодости. Даже Акутагава один раз понимающе ухмыльнулся, когда после их совместной мисси Кёка подбежала обнять Ацуши. Но теперь Ацуши начинал понимать причину такого внимания к девочке. Он прокручивал в голове все моменты со дня их знакомства. Он всегда относился к ней с теплотой, но теперь к ней примешивалось что-то большее. И он был уверен, что девочка разделяла это пока неясное, неизведанное чувство. В конце-концов, она была готова потопить корабль, чтобы спасти его. Сражаться с Фицджеральдом ради него. И пару минут назад она плакала, нет, рыдала из-за кошмара, где он погиб. Ацуши вдруг понял, что он чувствует. И понял, что он должен сказать, чтобы сохранить на её лице улыбку, чтобы они вместе могли наслаждаться жизнью, гулять в парке, есть блинчики, ходить на аттракционы. Чтобы она никогда больше не плакала из-за него или ещё чего-либо. Ацуши вдохнул воздух, сел прямо и... — Кёка-чан. Я знаю, что это прозвучит резко и странно, и ты, может быть, не ответишь тем же. Но я больше не могу скрывать это. Мне стоило понять это раньше. С того раза, как я тебя встретил, во мне зародилось это чувство. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной, жила, гуляла, чтобы ты никогда не исчезала из моей жизни. И чтобы ты никогда не плакала. Кёка смотрела на него, тоже сев и широко раскрыв глаза. Она не могла поверить в то, что слышала, ещё не до конца осознавала это. Ацуши положил руку ей на затылок и тепло улыбнулся. — Кёка-чан, я люблю тебя. Он посмотрел ей в глаза, ожидая ответной реакции и боясь её не получить. Глупое опасение. Его чувства отразились в её глазах. Их головы сблизились. В порыве эмоций Кёка прильнула к Ацуши и их губы нашли друг друга. Они слились в страстном, но при этом нежном, мягком поцелуе. Ацуши легонько нажимал на затылок девочки, вкушая её мягкие, теплые губки. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Подростки прижимались друг к другу в любовных объятиях. Теперь они были не просто близкими друзьями. Они было парой. Парнем и девушкой. Возлюбленными. Наконец, они отстранились друг от друга. Ацуши посмотрел на смущённую, но счастливую Кёку и, улыбнувшись, дотронулся до её щеки и начал гладить её. Девочка потёрлась об неё, как кошечка, и сказала: — Я тоже люблю тебя, Ацуши-кун. И накрыла его руку своей. Мальчик придвинулся ближе, взял её хрупкую, бледную ручку в свои и поцеловал. От трогательности момента Кёка чуть снова не расплакалась и поспешила спрятать лицо у парня на груди. Ацуши внезапно почувствовал, как его тело откликнулось на эту близость. В конце концов, он был не маленьким мальчиком, а юношей, чей мозг терзали и более взрослые желания. Вот только Кёка была ещё маленькой, ей всего 14 лет, и хотя душой она было гораздо старше, ему всё-таки не хотелось торопить её. Ведь для него она всё равно была невинной, хрупкой и прелестной нимфой, которую не хотелось тащить в постель против воли. Поражаясь красноречию собственных мыслей, на которое явно повлияло его общение с Дазаем, Ацуши обратился к Кёке мягко, но в то же время решительно: — Кёка-чан, послушай. Я очень-очень люблю тебя и хочу полностью наслаждаться нашей любовью. Хочу, ну, большего, ты понимаешь, - тут парень покраснел. - Но я не хочу торопить тебя, тем более что ты младше меня. Если ты готова, то...Я бы хотел, чтобы слились не только наши души, но и тела. Закончив свою речь и опять подумав, что подобные обороты характерны скорее для Дазая, Ацуши робко посмотрел на девочеу и добавил от себя: — Ну, а если честно, я очень хочу попробовать это...именно с тобой. Кёка внимательно выслушала его и отреагировала на это довольно спокойно. — Ацуши-кун, я тоже хотела бы попробовать это. Именно с тобой. Чтобы ты был моим первым...И единственным. Конечно, я знаю об этом и о том, что для девушек первый раз бывает очень...болезненным, - её милое личико зарделось от смущения, и Ацуши едва удержался, чтобы не поцеловать девочу. - Коё-сан мне рассказывала. Но всё-таки я бы хотела попробовать. Правда. Она придвинулась к Ацуши и слегка расправила своё спальное кимоно на груди. — Я доверяю тебе...Ацуши. Кимоно слегка распахнулось, открыв парню вид на грудь девочки. И от этого зрелища он едва не кончил прямо на месте. Хоть Кёке было всего 14 лет, но она уже имела ту взрослую, и в тоже время ещё не до конца распустившуюся красоту. Грудь была маленькой, но милой формы и притягательной, с большими нежно-розовыми сосками. Кёка в смущении хотела прикрыться, но Ацуши твердо, хоть и аккуратно, отвёл её руки в стороны. — Ты прекрасна, Кёка! - сказал он в восхищении, хоть и ещё слегка смущённо. - Ты такая красивая. Словно белоснежный лебедь. И не вздумай верить в обратное. Обняв возлюбленную за лопатки, он нерешительно потрогал её грудь. Она была мягкой и теплой, такой приятной на ощупь. Новое ощущение слегка снесло Ацуши тормоза и он стал действовать решительнее, но не забывая доставлять любимой удовольствие. Он мягко мял груди Кёки, отчего она тихонько простонала, явно смущаясь. — Не сдерживайся, Кёка. Ты изумительна и должна знать это. Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим. Затем он наклонился, и поцеловал груди девочки одну за другой. Кёка, послушав его, уже не сдерживалась, и стала стонать сперва тихо, а затем всё громче. А когда Ацуши провел язычком по нежному соску, она громко надрывно всхлипнула от удовольствия и простонала его имя. Ацуши едва не кончил от всего этого, но сдержался. Он был на достаточном уровне знаком с темой половой жизни, благодаря Дазаю, и собирался подарить своей девушке максимум удовольствия в эту ночь. Он аккуратно положил девочку на спину и устроился между её ног. Ему пришлось чуть ослабить поясок кимоно, чтобы можно было расправить и полы кимоно, открыв вид на стройные ножки девочки. Поцеловав их одну за другой на внутренней стороне бёдер, он стал двигаться выше, вырывая из груди Кёки один сладостный стон за другим. Достигнув заветного бугорка, он поцеловал его, отчего девочка задрожала и легонько сжала его голову ногами. Паренёк еще немного возбудил девочку, сделав несколько движений в этом месте, после чего решил приступать. Кёка была уже достаточно возбуждена. Об этом говорили её раскрасневшееся личико, прерывистое дыхание и томные стоны, а также вскрики «Ацуши!» полным желания голосом. Ацуши осторожно раздвинул ноги девочки. Он приобнял её и устроился над ней так, чтобы можно было видеть её лицо и чтобы тела могли быть прижаты друг к другу настолько тесно, насколько возможно. — Ты готова? - спросил он. В ответ на это Кёка кивнула. В её глазах читалось волнение перед таким ответственным моментом, но было видно, что она верит своему любимому и действительно готова. Ацуши радостно улыбнулся, после чего наклонился к ушку девочки и нежно прошептал: — Не бойся, я не сделаю тебе больно. Обещаю. Вообще, Кёка и так верила ему всей душой и нисколько не сомневалась в том, что он сказал и до этого. Но услышав это, она растрогалась и благодарно провела пальчиками по его груди и пресу под задравшейся рубашкой. Вздохнув, Ацуши неуклюже снял штаны, обнажая свой уже давно вставший и немаленький член. Он отчаянно боялся смотреть на Кёку, думая, что ей не понравится или она будет разочарована, ведь мнения о своей внешности и тем более таких вещах он был невысокого. Но возлюбленная не засмеялась и не отвернулась, в её глазах не было разочарования. Она улыбнулась заботливой улыбкой и сказала: — Ацуши, ты изумителен. Я скажу тебе то же, что сказал мне ты: не смей сомневаться в своей красоте. Твоё тело так же красиво, как и твоя душа. Парень на это лишь облегченно вздохнул и счастливо чмокнул девочку в носик. Казалось, слова любви и нежности, скромные и мягкие поцелуи были готовы литься из них вечно. Ведь они были молодыми, впервые влюбившимися, и не просто влюбившимися, а искренне полюбившими друг друга, практически с первого взгляда. Так что от них нельзя было ждать чего-то другого. Но пора было приступать. Нежно проведя рукой по бедру Кёки, Ацуши в последний раз шепнул «Не бойся» и быстро вошёл в неё. Ему повезло, и он смог сделать всё с первого раза, но никто не отменя боль этого важного процесса. Кёка вскрикнула и сжала его внутри, тесно прижавшись к нему и впившись ноготками в спину. Ацуши дал ей время, чтобы привыкнуть, шептал ей на ушко нежные успокаивающие слова, хотя сам едва сдерживался, чтобы не начать двигаться или вовсе не кончить прямо на месте. Внутри его Кёка была такой мокрой, теплой и тесной, внутри неё было так хорошо. Ацуши ликовал. К его физическому блаженству примешивалось душевное ликование. Он был внутри своей любимой девушки, он сделал её своей уже навсегда, по крайней мере, он на это надеялся, хотя знал, что Кёка думает также. Он был по-настоящему счастлив. Понемногу Кёка начала привыкать к ощущениям и нетерпеливо подаваться навстречу Ацуши. Почувствов это, он начал движение. Сперва он двигался медленными рывками, давая девочке время адаптироваться к новым ощущениям и избавиться от остатков боли. Затем он начал ускоряться, но от этого не переставал быть нежным и внимательным. Наконец, их любовный акт начался в полном разгаре. Ацуши двигался внутри Кёки, стараясь сдерживаться, чтобы не застонать во весь голос, а то и вовсе не сорваться на крик, хотя это удавалось с трудом. В постели его Кёка была просто великолепна, чему во многом способствовали её физическая подготовка и природная грация. Несмотря на то, что это был её первый раз, в порыве удовольствия она не забывала и о своём партнёре. Она гладила его по щеке, двигалась навстречу, усиливая ощущения, а когда она обвила своими прекрасными ножками торс парня и сжала его, Ацуши буквально снесло голову от восторга. Он и сам старался доставить ей максимум удовольствия. Он гладил её по спине, целовал покрасневшие щёчки, целовал прекрасную белую шею, запечатлевал на её губах поцелуи, заглушавшие стоны и вскрики любви, целовал молодую девичью грудь, от чего Кёка выгибалась и мелко подрагивала, а уж своими криками она, наверное, перебудила бы всё общежитие, благо недавно сделали ремонт и более толстые стены. Так хорошо никому из них никогда не было. Ацуши желал бы, чтобы этот момент длился вечно, но начал чувствовать, что Кёка близка к пику. Она стонала громче, запыхалась сильнее и чаще пыталась выгнуться дугой, как будто её тело вот-вот взорвётся изнутри. Ацуши чувствовал состояние возлюбленной и понимал, что самый важный момент вот вот настанет. Он и сам начал чувствовать, как начало нарастать напряжение в паху, и как оно понемногу спускалось ниже, из-за чего хотелось входить в Кёку глубже и быстре, ощутить её целиком. Конец должен был наступить с минуты на минуту. Ацуши решил напоследок переменить позу, чтобы дать себе и любимой прочувствовать всё с новой стороны. Приподнявшись на коленях и подхватив девочку на руки, он резко крутанулся и оказался в положении полусидя, оперевшись на стенку шкафа. Кёка оказалась в таком же положении на нем, растворившись в его объятиях. Перемена позы оказалась весьма кстати, так как усилила ощущения и ускорила приближение прика. Кёка лежала на груди Ацуши безвольной куколкой, нежной и маленькой, пока он входил в её мягкое тело. Сидя он смог ещё лучше почувствовать её внутри. Узкой, какой же она была узкой. От этих ощущений Ацуши было так хорошо... И тут он почувствовал, что конец близок. Давление усилилось, сладкое ощущение внизу живота грозило взорваться волнами удовольствия, и мальчик застонал в голос, не сдерживая себя. Стоны Кёки тоже усилились. Каждое движение Ацуши отзывалось во всем её теле. Секунда, две... Ацуши вошел в девочку до самого предела несколько раз подряд. Она мелко-мелко задрожала, из горла бешено вырывались тяжелые вздохи. И тут по её телу прошла крупная дрожь. Кёка прижалась к парню так близко как могла, внутри словно что-то разорвалось, рассылая по телу слепящие волны наслаждения. На самом пике Кёка откинула голову назад, вскрикнула «АЦУШИ!» и в этом крике отращилась вся её любовь, желание и благодарность за эту ночь и незабываемые ощущения. И обмякла. Ацуши от этого сладкого вскрика возлюбленной смог продержаться ещё пару секунд. Сдерживаться больше не было сил. Толчок, второй, и Ацуши наконец расслабился, с наслаждением кончив в девочку, тихо простонав напоследок. Всё закончилось. Подростки лежали, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, и приходили в себя после случившегося. Оны были уставшими, но счастливыми. Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Ацуши не мог наглядеться на Кёку. Сейчас она казалась ему такой прелестной, такой милой, такой беззащитной. Глядя на её запыхавшееся личико, на её щёчки, носик и глазки, глядя на неё, такую маленькую, нежную и беззащитную, ему хотелось оберегать её, защищать, прижать к себе и никогда не отпускать. Ацуши гладил Кёку по голове, заботливо целовал в щёчки и в шею, шептал ей слова, исполненные любви. Сама Кёка на это молчала. Обессиленная и вымотанная событиями сегодняшней ночи, она лишь счастливо улыбалась, теснее прижималась к Ацуши и тёрлась о его грудь, словно маленький котёнок, который хочет ласки и заботы. И она эту ласку получила. После всего произошедшего, после того, как он связал себя с Кёкой крепкими узами, Ацуши решил сделать последний, может быть чисто символический, но не менее важный шаг. — Кёка, - тихо и нежно начал он. - Я люблю тебя. Я готов говорить об этом вечно, потому что это правда. Ты самое дорогое, что у меня есть на свете. Ведь ты спасла меня, во всех смыслах. Ты помогла мне исцелиться и теперь у меня есть ещё одна причина, чтобы жить. Ребята из агентства, Йокогама, даже Акутагава...Они важны для меня и я буду защищать их. Но ты для меня важнее всех на свете. И ты для меня будешь главным и самым близким человеком. Я облегчу твою боль или хотя бы постараюсь это сделать. И мы продолжим идти вперёд вместе. Я никогда тебя не брошу. Обещаю. И он поцеловал девочку со всей возможной нежностью и любовью. Слушая всё это, растроганная Кёка начала всхлипывать, а после поцелуя посмотрела на улыбающегося Ацуши и заплакала, не сдерживаясь. Но это уже были не слёзы боли, страха или беспокойства. Это были слёзы радости, от той трогательной речи, которую произнёс её дорогой Ацуши и того, что теперь рядом с ней есть любимый человек. — Ацуши, - начала она, стараясь насколько это возможно сохранить твёрдость голоса, несмотря на непрекращающиеся слёзы. - Ты не представляешь, как я благодарна тебе. Я так рада, что ты со мной. Ведь ты тоже спас меня, причём по-настоящему. Ты помог мне примириться с прошлым, показал мне свет и научил меня жить на этом свету. Спасибо тебе большое! Я тоже люблю тебя! Всем сердцем. И переполненная эмоциями Кёка плакала, вновь спрятав лицо на груди у Ацуши. Но он не останавливал её, так как знал, что лишь слёзы от стольких моральных потрясений этой ночи и будет лучше, если девочка поплачет. Тем более, что сейчас, она, несмотря ни на что, счастлива. — Ты моё сокровище, Ацуши, - тихо сказала Кёка. — Ты моё тоже, Кёка, - тепло ответил Ацуши. Он гладил её по голове и утешал. А когда она совсем успокоилась, Ацуши и Кёка посмотрели друг на друга с невыразимой любовью. — Давай спать, Кёка. Завтра новый день, - сказал Ацуши с улыбкой. — Да. Давай, - тихо ответила Кёка и тоже улыбнулась. Мальчик и девочка взялись за руки и с чувством поцеловались. Обессиленная и счастливая Кёка легла на грудь устроившегося поудобнее Ацуши и, обняв его покрепче, погрузилась в царство снов. Ацуши ещё немного полежал, перебирая волосы Кёки и раз за разом прокручивая в голове все события этой ночи. «Вот бы лежать так вечно», - подумал он. - «Неужели людям нужно что-то ещё для счастья?» Наконец, он зевнул и, бросив последний раз на своё сокровище, закрыл глаза. Подростки уснули, крепко держась за руки. Двое израненных детей с тяжёлыми судьбами смогли найти друг друга в этом жестоком мире. Мальчик, переживший страдания и издевательства в ранннем возрасте, не знающий самой цели своего существования и не видевший ценности в собственной жизни. Девочка, потерявшая семью, видевшая ужасы, кторые не должен видеть ни один человек, что уж говорить о ребёнке, которая сама в них учавствовала. Они встретились. И смогли помочь друг друг. Девочка помогла мальчику принять себя и справиттся с болью прошлого. А мальчик вывел её на свет, научил жить по-другому и помог ей принять прошлое. Сейчас они спят под луной, словно в этом мире нет никого кроме них. Впервые за долгое время им не снятся кошмары. Они спят тихим, безмятежным сном счастливых людей. И с этого момента они вместе. И будут вместе всегда. Когда-нибудь закончатся беды, что терзают их и их друзей сейчас. И тогда они будут счастливы вместе до конца своих дней. Да и трудности, которые у них есть сейчас они преодолеют. Благодаря своей силе. Благодаря своим друзьям. И, конечно же, благодаря друг другу. Им предстоит много счастливых моментов вместе. У них всё будет хорошо. А пока... Мальчик в лунном свете продолжает свой путь. И теперь он идёт по нему не один.