***

Наверное никому не секрет, что у Бенкендорфа мало друзей, а самых верных и то меньше, всего двое. Первый — Николай Павлович, Царь. Ради, которого Александр умереть готов, горы сдвинуть, положить к его ногам весь мир. А второй — его верный конь, с которым они пришли не один поход, не одни битвы. Гуляли по паркам бок о бок с императором, пережили бунт декабристов. Конь совсем стал стар с годами, Граф на нём больше не ездил, но и часто заходил проведать, вывести на прогулку, поговорить по душам, хоть второй и не мог ответить. Но его взгляд, всегда был красноречивее слов. Конь был счастлив, что о нём не забывают, что его любят. Николай всегда поддерживал Алексашку, лелеял и бесконечно доверял. Единственному из всей России и всего мира, разрешил обращаться к себе на ты. Это была невероятная дружба, которая с годами только укреплялась и укреплялась. Одной ночью на Николая напала бессонница, он никак не мог уснуть. Император решил прогуляться по тёмному парку Царского села. Идя по ровному, белому гравию, Государь услышал истошное ржание какой-то лошади в царской конюшне. Это было не просто ржание, это был отчаянный крик, наполненный невообразимой болью, которое испытывала животное. К конюшне сбежались конюхи и слуги, зашли внутрь, пытаясь успокоить взбунтовавшиеся животное. Но конь сломав замок, выбежал из своего стойла и унеся прочь в лес. Николай, решив не смущать слуг своим присутствием, направился в свои покои. На следующее утро, ему принесли записку. В просторном кабинете вдруг резко стало удушающие душно, Царь вышел на улицу, направился к конюшне, забрал своего коня и поскакал подальше от позолоченных стен и деревянных паркетов, Екатерининского дворца. Вскоре он увидел сбежавшего коня, который лежал у охотничьего домика. У того самого домика, у которого Жандарм и Царь часто проводили много времени, выходя на конные прогулки или охоту. Николай посмотрел на коня, не сдержав своих горьких слез и дрожащим голосом произнёс: — Вот поче..му ты выл, ты з..нал, ты чув...ствовал что он умер. Те..бе тоже боль...но. Конь поднял свою мощную шею, и посмотрел почти человеческим взглядом на Царя, в этих больших глазах отображалась вся горечь, вся боль, все страдания не животного, но друга. Николай слез со своей лошади и, подойдя к коню Жандарма, присел рядом и лег на бок коня. —Позволь мне разделить здесь с тобой наше общее горе — Николай не рыдал, не бился в истерике, он тихо плакал лёжа на коне Саши, пока конь, положив свою голову ему на плечо, тоже пустил горячую слезу. Им обоим было больно.