Пролог. Последняя молитва

Голос Раджа Дубея, годы спустя. Ночь перед ритуалом. В сердце старого, забытого храма, где вековой камень дышал пылью прошлого, а звуки внешнего мира растворялись, едва коснувшись священных стен, он опустился на колени. Холодные плиты пола обжигали кожу, но он не чувствовал их. Перед ним, в зыбком танце пламени, мерцал алтарь Кали, грозной и прекрасной. Чаша из тёмной бронзы, наполненная его собственной кровью, добровольно пролитой, тёплой и вязкой, стояла на алтаре. Вокруг неё, словно призрачные огни, плавали свечи в масле, их золотистые отблески плясали в бездонных, угольно-чёрных глазах богини. Он поднял взгляд, и его собственный голос, надломленный и хриплый, едва различимо пронёсся в тишине храма. — Я недостоин, о Матерь… — прошептал Радж, и каждое слово было эхом невыносимой боли. — Я не сберёг. Я не защитил. Я не любил так, как должен был. Моя любовь была слаба, мой дух — труслив. Пальцы его сжимали амулет Радхи — единственный осколок того, что когда-то было целым миром. Холод металла не мог заглушить жгучую пустоту в груди. — Но если Ты всё ещё слышишь, о Матерь… — продолжил он, и в его голосе зазвучала отчаянная мольба. — Пусть хотя бы в следующей жизни… Пусть наши души найдут друг друга сквозь круги Сансары. Пусть мы будем вместе, свободные от страха, очищенные от позора. Пусть она узнает меня, о Матерь… Пусть она почувствует моё присутствие, даже если я приду в ином обличье. Мгновение, и алтарь вспыхнул ослепительным пламенем. Оно взметнулось вверх, лизнуло тени на стенах, озарило лик богини, и в этом мгновенном озарении Радж почувствовал, как его собственная душа растворяется, исчезает, чтобы возродиться вновь. Сансара начала новый круг.