Часть 1

      После тридцати лет работы судьей по делам несовершеннолетних достопочтенная судья Мария Бейкер уходит на пенсию. За годы работы в суде она видела, как правонарушители все младше и все более жестокие. Она видела беглецов, подростков-наркоторговцев, детей, которые на каждом шагу бросали вызов властям, независимо от того, сколько поблажек давала им система.       В начале своей карьеры она быстро поняла, что ей нужно выглядеть жесткой, иначе она будет срываться на каждом заседании суда. Вопреки тому, как ее воспринимали другие, будь то юристы, социальные работники или сами юные правонарушители, она очень заботилась о детях, которые проходили через ее зал суда. Она знала, что ее считали холодной и отстраненной, но она должна была позволить закону, а не своему сердцу решать, что делать с детьми, которые проходили через ее двери.       На протяжении лет многие оказывались в колонии для несовершеннолетних, и к сожалению, многие из них окажутся в тюрьме, когда достигнут совершеннолетия. Еще были те, кто в конечном итоге погибли в драке или от передозировки наркотиков. В системе было слишком много детей, от которых люди просто отказались, слишком много взрослых не желали тратить на них время и силы. Ее сердце разбивалось каждый раз, когда она так старалась поступать правильно, а взрослые либо не заботились о детях, либо детей так часто обижали за их короткую жизнь, что они не считали себя достойными.       Конечно, были и успешные дела, дети, которые не на шутку перепугались, когда их впервые взяли под стражу, когда им впервые надели наручники на запястья и привели в зал суда. К сожалению, они были исключением, а не правилом. Еще были случаи, которые запали ей в душу, дети, которых она не могла забыть, хотя она и не хотела забывать. Но за тридцать лет их было так много. Но спустя даже многие годы она хотела бы знать обрели ли эти дети покой в любящей семье или их заставил замолчать жестокий, неумолимый мир.       Одним из таких детей, которого она никак не могла забыть, был двенадцатилетний мальчик с черными как смоль волосами, золотистыми глазами, с наглой ухмылкой, которую хотелось стереть с его лица, или милой улыбкой, от которой таяло сердце. Он привлек ее внимание, когда ему было около десяти, впервые он предстал перед ней, когда сбежал от своего опекуна. Ребенок пробыл в Нью-Йорке совсем недолго, приехав из Нового Орлеана, где жил со своей бабушкой. Когда она умерла, близкая подруга взяла мальчика под свою опеку, поскольку у него не было живых родственников, его родители умерли, когда ему было всего шесть лет.       Затравленный взгляд на его юном лице говорил, что этот ребенок многое повидал, но не позволял другим помочь ему справиться с болью. Судья Бейкер не могла припомнить, чтобы когда-либо видела ребенка, который так настойчиво пытался отгородиться от других, оттолкнуть тех, кто хотел ему помочь. Большинство детей изголодались по вниманию, нуждались в нем, хотели, чтобы о них заботились, но этот мальчик был другим. Он просто хотел остаться в одиночестве.       Ему дали несколько шансов. Сказали, что произойдет если он снова сбежит от своего опекуна. В конце концов его отдали в приемную семью. Но каждая семья, к которой его отдавали, вскоре возвращала его не в состоянии с ним справиться. Много раз социальный работник Эйб Салливан приводил мальчика, который был весь в синяках, но семьи говорили, что ребенок был драчливым. Мальчик никогда не оправдывался, замыкался в себе, и только с годами у него проявились бунтарские черты.       К двенадцати годам мальчик был на последнем этапе в системе, ему дали последний шанс перед тем, как его придется поместить в колонию для несовершеннолетних. Однако именно из-за трагедии с его последней приемной семьей он навсегда остался в памяти судьи. Последняя приемная семья взяла мальчика к себе, и в течение нескольких дней все шло хорошо. А потом произошло преступление, такое же, какое видел ребенок в шестилетней возрасте. Мальчик сбежал в тот же день, но как только его нашли и доставили в полицейский участок, офицеры отправились к семье выяснять, что произошло и нашли их мертвыми.       Судью Бейкер вызвали в участок после того, как она услышала о задержании мальчика. И она была там, когда в участок сообщили о гибели семьи, и эти воспоминания будет преследовать ее долгие годы. Во время своего пребывания на посту судьи она видела, как дети становились жестокими, когда понимали, что их отправляют в колонию для несовершеннолетних, в нее летели угрозы, но она никогда не видела такого, что произошло тогда в участке.       Как только мальчик услышал о смерти своих приемных родителей, он снова попытался сбежать. Судья Бейкер наблюдала, как мальчик побежал к двери, полицейский едва смог остановить его, но в борьбе двенадцатилетнему мальчику удалось отобрать у полицейского пистолет. И именно абсолютное опустошение, которое читалось в глазах ребенка, когда он дрожащей рукой держал оружие, отгоняя полицейских, разбило ее сердце. Затем она с ужасом наблюдала, как ребенок прижал дуло пистолета к своей голове.       Она никогда не видела, чтобы дети пытались убить себя. Она наблюдала, как полицейские отступили, пока социальный работник мальчика осторожно приблизился к нему. Именно пустой взгляд ребенка подтолкнул мужчину вперед, он схватил пистолет в последнюю секунду, когда эхо выстрела разнеслось по комнате, и пуля вошла в стену рядом с головой мальчика.       Именно тогда судья Бейкер сделала то, что ненавидела больше всего на свете: она отправила ребенка в Детскую психиатрическую больницу до завершения расследования смерти его приемных родителей. В ту ночь она пошла домой и плакала, оплакивая невинного ребенка, который был настолько разбит, что только убив себя мог прекратить боль. В ту ночь она оплакивала Калеба Ривза.       Когда на следующий вечер ей позвонил высокооплачиваемый юрист с требованием предоставить его клиенту доверенность на медицинское обследование мальчика, она была в шоке. Она понятия не имела у кого могут быть средства, чтобы позволить себе такого адвоката. После нескольких звонков она узнала, что за адвокатом стоит доктор Макленд Эймс. Этот уважаемый и очень богатый врач с хорошими связями был известным нейрохирургом, а также проводил исследования в области психологии.       Она удовлетворила просьбу, не зная, что из этого выйдет. И через несколько дней тот же адвокат позвонил снова, требуя предоставить его клиенту юридическую опеку над Калебом Ривзом. И снова она предоставила временную опеку до проведения официального слушания. В течение двух недель между выдачей временной опеки и слушанием судья Бейкер встречалась с Эйбом Салливаном, соцработником Калеба. Во время этих встреч с крупным афроамериканцем она с удивлением узнала, что мальчик поладил с доктором. Эйб также сказал, что Эймс искренне заботился о мальчике и что пастор Джим Мерфи ему в этом помогает.       Когда настал день официального слушания, судья была поражена, увидев изменения в двенадцатилетнем мальчике. Жизнь снова появилась в его глазах. Потерянный, мертвый взгляд, который она видела в его глазах той ночью в полицейском участке, исчез, когда он общается с доктором Эймсом и пастором Мерфи. Они улыбались, шутили, доктор время от времени похлопывал парня по спине, и Калеб позволял этот контакт. Именно во время заседания она получила от него улыбку, которую никогда не видела на лице мальчика. Передав постоянную опеку над Калебом Ривзом доктору Макленду Эймсу, она почувствовала надежду на то, что сломленный ребенок наконец-то нашел семью, в которой он так отчаянно нуждался.       За годы, прошедшие с того дня, судья Бейкер узнала, что доктор официально усыновил Калеба и, насколько ей известно, мальчик больше никогда не попадал в суд. В течение нескольких лет она пыталась следить за его делами, зная, что доктор Эймс жил в Нью-Йорке. Но шли годы, и все больше детей проходило через зал ее суда, и Калеб Ривз стал успехом в ее карьере, ребенком, нашедшим любящий дом.       Когда Мария Бейкер в последний раз оглядела свой офис, коробки были аккуратно сложены в углу. Ее книги по юриспруденции были отправлены в библиотеку, таблички с ее именем были аккуратно убраны, их позже доставят к ней домой. Ее мантия, которую она надевала в последний раз всего несколько дней назад, теперь висела в чехле.       3судья в последний раз села за стол, на котором просмотрела и подписала множество дел, зазвонил телефон. Нажав кнопку внутренней связи, она ответила своей секретарше:       — Да, Карен.       — Извините, что беспокою вас, судья Бейкер, но здесь молодой человек хочет вас видеть. — В голосе Карен не было ни намека на беспокойство. У судьи редко бывали посетители, которые не договаривались о встрече.       — Он назвал свое имя и причину встречи? — спросила судья.       — Он не назвал своего имени, но сказал, что он один из детей, которым вы помогли несколько лет назад. — И снова Карен казалась спокойной, ни намека на то, что молодой человек угрожал ей.       Зная, что замигает лампочка, когда ее секретарь перейдет с громкой связи, судья взяла трубку и сказала, чтобы молодой человек не мог слышать разговора.       — Он прошел проверку у службы безопасности?       Она не хотела быть параноиком, но за эти годы несколько человек пытались пройти мимо охраны в ее внутренний офис.       — Да. — Карен давно была ее секретарем и понимала ее осторожность, когда появился неожиданный гость. — Вы хотите, чтобы я отослала его?       Подумав минуту, судья Бейкер решила встретиться со своим неожиданным посетителем, у нее была тревожная кнопка в столе, так что если она почувствует опасность то воспользуется ею.       — Впусти его, Карен.       Она встала и поправила деловой костюм, наблюдая как ее секретарша открыла дверь, пропуская высокого темноволосого мужчину лет двадцати с небольшим.       Она сразу заметила, что он очень хорошо одет, костюм был сшит по его мускулистой фигуре. Иссиня-черные волосы были аккуратно уложены, а слегка зачесанный назад хвост выглядел небрежно, но стильно, он легко мог бы сойти за фотомодель. Он выглядел как мужчина привыкший получать желаемое, но во взгляде был намек на озорство, которым, она была уверена, он очаровывал многих леди. Однако, когда она вгляделась в его золотистые глаза, она вспомнила образ темноволосого двенадцатилетнего мальчика. Но именно его улыбка, которой он одарил ее, когда заметил, что она его узнала, соединила все кусочки воедино.       — Калеб Ривз.       Когда он тихо усмехнулся и протянул ей руку, она поняла, что ее догадка была верна.       — Судья Бейкер, — он ответил на ее рукопожатие. — Я удивлен, что вы вспомнили меня спустя почти двадцать лет.       Улыбаясь и жестом предлагая ему сесть, она ответила:       — У меня есть определенные дела, которые остались в воспоминаниях навечно. Особенно когда они со счастливым концом, который я всегда так старалась найти для всех детей, проходивших через мой зал суда. Ты больше не появлялся у нас, и я надеялась, что у тебя все хорошо.       И снова она была вознаграждена растопляющей сердце улыбкой, от которой даже его золотистые глаза заблестели.       — Можно и так сказать. Я слышал, что вы уходите на пенсию, и захотел навестить вас, чтобы сообщить, что один из ваших «малолетних преступников» выбрался со дна.       Улыбнувшись, судья сказала:       — Я вижу. Как поживает твой отец? Доктор Эймс, если мне не изменяет память.       Сложив руки на коленях, Калеб скрестил ноги, демонстрируя непринужденность перед женщиной, которую когда-то презирал, но понял, что если бы не она, он никогда бы не встретил Мака и Джима, а значит, не мог бы иметь семью.       — У Мака все отлично, он собирается отойти от дел, хотя все еще консультирует в медицине.       — Я рада это слышать. Так чем же ты занимался в своей жизни последние двадцать лет? Есть жена, дети?       Он засмеялся, крутя на пальце серебряное кольцо.       — Нет ни жены, ни детей. Никогда не представлял себя семейным человеком. Хотя это не из-за отсутствия перспективных кандидаток или надежды моего отца на внуков. — Немного выпрямившись, Калеб продолжил: — После нескольких лет, когда я проверял границы Мака своим подростковым бунтом, я окончил Оберн по специальности архитектура и при поддержке пары хороших друзей основал собственную фирму «Tri-Corp».       — Ого, — судья Бейкер не смогла скрыть удивления ни на лице, ни в голосе. — Я впечатлена. Я так понимаю это успешное предприятие?       Кивнув, Калеб застенчиво улыбнулся.       — Гораздо лучше, чем я надеялся.       — На чем ты специализируешься? — Она наклонилась вперед над столом, по-настоящему заинтригованная молодым человеком перед ней. Он определенно был примером успеха, о котором мечтает каждый судья по делам несовершеннолетних.       — В основном проектирую мосты, но консультировал и несколько зданий. — По выражению его лицо было понятно, что он наслаждался своей работой, но не был чрезмерно самоуверен по поводу успеха.       — Что ж… — Судья Бейкер откинулась на спинку стула, улыбаясь молодому человеку. — Ты — доказательство того, что какой бы трудной, изматывающей и душераздирающей ни была эта работа, иногда мы делаем ее правильно. Ты даже представить не можешь, как я рада, что ты смог найти спокойствие и добиться успеха в жизни. Я бы хотела, чтобы все дети, проходящие через мой суд, выросли такими, как ты. Я горжусь тобой, Калеб.       Склонив голову от похвалы, он поднял глаза и снова слегка улыбнулся, прежде чем на его лице появилось более серьезное выражение. Слегка наклонившись вперед, он посмотрел на пожилую женщину.       — Могу я быть с вами честен?       Неуверенная в том, к чему клонится разговор, судья Бейкер кивнула:       — Конечно.       Глубоко вздохнув, Калеб снова взглянул на свои руки, серебряное кольцо напоминало ему обо всем, к чему привело решение судьи много лет назад.       — Когда я был ребенком, я ненавидел вас. — Калебу стало неловко за шок и обиду на лице женщины. Он поднял руку, пытаясь все исправить. — Но, когда я стал старше и оглянулся назад на то, что сделал, то увидел, что вы пытались помочь мне. За те несколько дней в больнице, в которую вы отправили меня, со мной произошли ужасные вещи, но в те дни со мной также произошло одно из лучших событий, которые могли когда-либо случиться. Именно там Мак нашел меня. — Откинувшись назад, он увидел, как на лице судьи появилось понимание. — Если бы вы не отправили меня туда, то Мак никогда бы меня не нашел. И я, вероятно, оказался бы мертв. Когда я узнал, что вы уходите на пенсию, я захотел прийти и поблагодарить вас.       — Я не знаю, что сказать. Поверь мне, когда мне пришлось принимать то решение, я только хотела лучшего для тебя. Ты напугал меня, хотя я могу выглядеть бессердечной. Но я помню тот день так, словно это было вчера, помню как ты прижал пистолет к своей голове, эти воспоминания преследовали меня в снах долгие годы. Я никогда не видел такого потерянного, опустошенного выражения на детском лице. И я решила отправить тебя, в надежде что там тебе помогут. Я плакала из-за произошедшего той ночью, и к счастью, с тех пор мне никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Но я действительно боялась за твою жизнь и хотела помочь тебе. — У нее перехватило дыхание от слез, когда она увидела печаль на лице молодого человека.       — Я был плохим ребенком, который думал, что люди вокруг меня продолжают умирать из-за меня. Как я уже сказал, как бы сильно я ни ненавидел вас за то, что вы отправили меня туда, оказалось, что это лучшее, что могло случиться. В итоге я получил семью, о которой так отчаянно мечтал. Через несколько месяцев после того, как я начал жить с Маком, я встретил человека, который показал мне, что не только мне больно. Этот мальчик стал моим лучшим другом, моим братом. И у него есть младший брат, а его отец мне как дядя. Я никогда бы не подумал, что у меня будет такая большая семья. Но это произошло благодаря вас.       Калеб встал, чувствуя, что его время вышло и он должен позволить женщине закончить последний день в офисе. Он хотел просто сообщить ей, что благодаря ей у него есть семья и успех.       Судья Бейкер встала, обошла свой стол и остановилась перед мальчиком, который теперь стал мужчиной.       — Я не знаю, что сказать, кроме того, что я очень рада за тебя и очень горжусь тобой, что ты нашел то, что хотел, что тебе было нужно в жизни. Спасибо, что нашел время приехать и навестить меня. Я надеюсь, что у тебя все и дальше будет получаться. — Она снова протянула руку молодому человеку.       Калеб обеими руками сжал ее ладонь.       — Я надеюсь, вам удастся насладиться отдыхом на пенсии, судья Бейкер, и… — Калеб наклонился и поцеловал пожилую женщину в щеку. — Еще раз спасибо за все, что вы сделали для меня тогда. Вы одна из причин, по которой я здесь сегодня. — Отпустив ее руку, он повернулся, открыл дверь и тихо вышел из комнаты.       Ошеломленная судья Бейкер наблюдала за удаляющейся фигурой одного из потерянных детей, который прошел через ее двери много лет назад. И видела, что для некоторых из детей действительно можно найти счастливый конец.