Глава 15 : На Старых Камнях

Глава 15 : На Старых Камнях 1. Дом Батильды: Склеп Живых Воспоминаний Дом Батильды Бэгшот в Годриковой Лощине не был похож на жилище. Это был склеп, выстроенный из времени, боли и безумия. Воздух густел от запаха пыли, засохших трав и чего-то кисло-сладкого – тлена и лекарств. Полы скрипели под ногами, как кости старика. Книги громоздились до потолка, образуя шаткие башни, грозящие обрушиться под тяжестью вековых тайн. Портреты предков смотрели пустыми глазами, их краски выцвели, как надежды. Сама Батильда восседала в кресле-качалке, укутанная в лоскутное одеяло. Она была живой мумией – кожа пергаментная, прозрачная, пронизанная синими жилками. Но глаза... Глаза горели неестественно ярким, почти безумным огнем. Они впились в Эриду, сканируя ее с ног до головы. — Пришла... — голос был сухим шелестом листьев, но невероятно четким. — Кровь зовет кровь. Тень Геллерта... И все же... . Жасмин... ты чувствуешь? Он здесь. В стенах. В книгах. В них. Она указала дрожащим пальцем на массивный дубовый стол. На нем лежала фотография. Та самая, что была в письме, но теперь – без надписей, крупнее. Молодой Геллерт, ослепительно красивый, с волосами лунного серебра и глазами, полными фанатичного огня. Рядом – юный Альбус, его золотисто-рыжие волосы казались теплее, но в глазах уже читалась глубина, граничащая с тяжестью. И между ними – Ариана. Хрупкая, как фарфоровая кукла, с огромными, испуганными глазами. В руках Геллерта – Бузинная Палочка, Альбуса – Воскрешающий Камень. На Ариане – легкая, мерцающая серебром ткань. Мантия Невидимости. — Возьми, — проскрежетала Батильда. — Коснись. Увидишь, что скрывает старый дурак Дамблдор. Правду о начале. О точке, где родилась твоя тень, дитя. Эрида, превозмогая волну отвращения к этому дому-гробнице и нарастающее давление голоса отца ("Не верь ей! Старая карга хочет тебя сломать!"), коснулась фотографии кончиками пальцев. Видение Первое: Клятва в Крови. Мгновение: Лето 1899 года. Задний двор дома Батильды. Сумерки. Воздух густой от магнолий и невысказанного напряжения. Действие: Геллерт и Альбус стоят лицом к лицу. Их пальцы сплетены в сложном жесте – ладони прижаты друг к другу, большие пальцы скрещены. На запястье каждого – свежий, тонкий порез. Капли их крови смешиваются, падая на пергамент с выведенными странными символами – острыми, угловатыми, непохожими ни на руны, ни на латынь. Это язык Древней Магии, язык самой Силы. Символы светятся багровым светом. Чувства Эриды: Экстаз, пьянящее единство, чувство абсолютного доверия и... всепоглощающая страсть. Не просто дружба. Не братство. Любовь. Огромная, запретная, разрушительная. Она льется из Геллерта, встречаясь с ответной, столь же мощной волной от Альбуса. Они не просто друзья. Они – одно целое в этот миг. Их магии сплетаются в вихрь золотого и серебряного света. Слова (эхо в сознании Эриды): "Клянемся кровью, духом, силой! Клянемся изменить этот жалкий мир! Хранить Дары! Сломать оковы Смерти! Стать Богами для этих слепых червей! Вместе! Навеки! Ничто не разлучит нас!"* Конец: Символы на пергаменте вспыхивают ослепительно. Клятва скреплена. Их взгляды полны безумного восторга и... обреченности. Видение Второе: Цена Клятвы. Мгновение: Все тот же двор. Неделю спустя? День? Сумерки сгущаются в ночь. Ариана стоит рядом, дрожа, как осиновый лист. Она держит Мантию Невидимости, но не накинута. Ее глаза полны слез и ужаса. Действие: Геллерт и Альбус спорят. О чем-то яростно, страстно. Их магии, еще не успокоившиеся после клятвы, бурлят вокруг них, как грозовые тучи. Альбус что-то кричит Геллерту, его лицо искажено болью и гневом. Геллерт отвечает с презрительной усмешкой, жестом отбрасывая слова. Его рука с Бузинной Палочкой вскидывается – не для атаки, но в порыве ярости. Альбус инстинктивно вскидывает руку с Камнем для защиты. И тут... Срыв. Катастрофа: Магии, сплетенные клятвой крови, но раздираемые гневом и болью, выходят из-под контроля. Не целенаправленное заклятие, а дикий, неконтролируемый выброс сырой силы. Золотой и серебряный вихрь сливается в ослепительно-белый смерч. Он бьет не в Геллерта. Не в Альбуса. Он бьет в Ариану. Чувства Эриды: Всепоглощающий ужас Альбуса. Дикое отчаяние Геллерта. И... абсолютная пустота там, где только что была жизнь Арианы. Ни крика. Ни пепла. Просто... исчезновение. Мантия Невидимости падает на пустое место. Тишина, громче любого крика. Конец: Альбус падает на колени, беззвучно крича. Геллерт застыл, его лицо – маска нечеловеческого шока и нарождающейся бесконечной вины. Их клятва крови горит на пергаменте кровавым стыдом. Выход: Эриду вырвало. Буквально. Она отшатнулась от стола, содрогаясь, обливаясь холодным потом. Фотография упала на пол. В ушах звенело. Вкус крови и пепла стоял во рту. "Они... убили ее. Вместе. Их любовь... их безумие..." — Видела? — голос Батильды был ледяным шипением. — Он не договаривает? Он лжет! Лжет всем! Лжет себе! Он виновен не меньше Геллерта! Его гордыня, его слепая страсть к этому... этому демону в облике ангела! Они разожгли огонь, который сжег невинную! А потом... потом Альбус сломался. Сбежал в свои башни из книг и долга. А Геллерт... — старуха закашлялась, ее тело тряслось. — Геллерт решил, что если он не смог спасти одну девочку, то спасет весь мир... через огонь и кровь. Твой отец... он стал монстром из-за этой боли. Из-за этой потери. Из-за него! 2. Возвращение: Эхо Годрика и Нарастающий Гул Обратный путь через Портал Теней был кошмаром. Чернота не просто окружала – она давила. Голос Геллерта звучал не извне, а из каждой клетки ее тела, громкий, искаженный болью и яростью видения. "Видишь?! Видишь, что он сделал?! С Арианой! Со мной! Он предал нас! Предал Клятву! Он слаб! Труслив! Его свет – ложь! ОН УБИЙЦА!" Эрида вывалилась из портала у корней Старца, едва удерживая сознание. Лес кружился. Она снова вырвала – теперь только желчью и леденящим ужасом. Портал сомкнулся с тихим всхлипом, оставив ее одну в предрассветных сумерках Запретного Леса. Холод пробирал до костей. Но хуже холода был гул. Нарастающий гул в крови, в костях, в самой душе. Гул силы Геллерта, разбуженной близостью к местам его юности, его боли, его падения. Он был здесь. В воздухе. В земле. В ней самой. Именно тогда она увидела. Едва заметную, мерцающую золотисто-зеленую полоску энергии, тянущуюся от места портала вглубь леса. Энергия была... знакомой. Теплой. Настойчивой. Энергия Гарри Поттера. Он видел. Он следил. Он знал, куда она пошла. 3. Разговор у Заброшенного Класса: Стекло и Трещины Она нашла его на следующий день, после Зельеварения. Не он ее – она его. Загнала в тупик старого коридора возле заброшенного класса Астрономии. Солнечный свет, пробиваясь через пыльные окна, резал глаза. Эрида блокировала выход, ее тень легла на него длинной и угрожающей. — Зачем? — ее голос был хриплым, как после долгого крика. Глаза, обычно черные и бездонные, сейчас горели лихорадочным блеском. — Зачем следил? Чтобы доложить Дамблдору? Чтобы доказать, что я – монстр? Гарри не отступил. Он смотрел ей прямо в глаза, его собственные зеленые были полны не страха, а... понимающей боли. — Я видел, как ты исчезла. В Лесу. Ночью. — Он сделал шаг вперед, вопреки ее тени. — Я боялся. Не за себя. За тебя. Ты... ты шла как на плаху. Я почувствовал... тьму. Холод. Я должен был знать. — Знать что?! — она прошипела, сжимая кулаки. Ногти впивались в ладони. Гул в крови нарастал, смешиваясь с голосом отца ("Он слаб! Используй его страх! Сломай его!"). — Что я пошла к безумной старухе, которая показала мне, как они убили невинную девочку? Как Дамблдор, твой святой Альбус, размазал мою тетку по магическому ковру?! Как его "свет" – это просто прикрытие для вечной вины?! — Слова лились потоком, горькие, ядовитые. Она не могла остановиться. Видение Арианы стояло перед глазами. Пустота. Мантия на земле. Гарри побледнел. Но не отшатнулся. Его лицо стало каменным. — Ариана, — прошептал он. — Он... он говорил. Что она погибла. Что это была трагедия. Что он виноват. Но... так? — Они виноваты! — выкрикнула Эрида, голос сорвался. В глазах – не злоба, а боль. Та самая, которую она десятилетиями хоронила подо льдом. — Геллерт и Альбус! Их клятва крови! Их безумная любовь! Их вышедшая из-под контроля магия! Они стерли ее, Гарри! Как ошибку! И он... твой великий директор... он живет с этим. Строит из себя мудреца. Дает мне шанс? Какой шанс он дал ей?! — Она задыхалась. Гул в голове превратился в рев. Ледяная маска треснула, обнажив израненную, яростную девушку под ней. Гарри молчал несколько мгновений, его взгляд метался по ее лицу, ловя эти редкие вспышки истины под гневом. Потом он тихо сказал: — Я не знал. О... любви. Об Ариане. Так. — Он провел рукой по лицу. — Но он... он несет этот груз. Каждый день. Это видно. И он пытается... не дать тебе повторить их путь. Путь разрушения от боли. — Гарри посмотрел ей прямо в глаза. — Ты не она, Эрида. Ты не Ариана. И ты не обязана быть Геллертом. Даже если его голос в твоей голове кричит обратное. Я слышал... подобные голоса. Это было сказано так просто. Так по-человечески. Без осуждения. Без страха. С знанием. Эрида замерла. Гул на секунду стих. Голос отца прошипел что-то невнятное, заглушенное неожиданной... тишиной в ее душе. Она увидела не Поттера, Героя, а Гарри. Парня со шрамом и своими демонами. — Зачем ты мне это говоришь? — ее голос дрогнул, став вдруг усталым, сломленным. — Я... я почти у края, Гарри. Я чувствую, как он... отец... берет верх. Как тьма слаще света. Зачем? — Потому что я видел тебя у корней того дуба, — ответил Гарри. — И ты выглядела не монстром. Ты выглядела... потерянной. Как я в зеркале Еиналеж. И потому что... ты сказала правду. Сейчас. И это было страшно. Но... по-человечески. Он не стал ждать ответа. Прошел мимо нее, его плечо слегка коснулось ее плеча. Мимолетное касание. Человеческое. Эрида осталась стоять в пыльном луче света, дрожа как в лихорадке. Ледяная скорлупа вокруг сердца дала глубокую трещину. Но гул... гул вернулся. Сильнее. 4. Срыв: Тихий Крик в Пустоте и Нежданный Якорь Вечером она не пошла в Большой Зал. Она забралась в самую высокую заброшенную башню, туда, куда не доходили даже привидения. Камни были холодными, ветер выл в пустых глазницах окон. Давление было невыносимым. Голос Геллерта орал, смешиваясь с видениями крови, исчезновения Арианы, лицом Дамблдора, полным лживой скорби, и... глазами Гарри. Полными понимания. "ОНИ ВИНОВАТЫ! ОН ВИНОВАТ! УБЕРИ БОЛЬ! ВОЗЬМИ СИЛУ! СТАНЬ МНОЙ! УНИЧТОЖЬ ИХ ВСЕХ!" Эрида схватилась за голову, сжавшись в углу. Рыдания душили ее, но слез не было. Только сухой, надрывный стон вырвался из горла. Она билась в тихой истерике, кусая кулак, чтобы не закричать. Ледяные кристаллы сами собой нарастали на стенах вокруг нее, покрываясь кровавыми прожилками. Тьма клубилась у ее ног, живая и голодная. Она была на самом краю. Еще мгновение – и она сорвется в бездну, откуда нет возврата. "ДА! ДА!" – ревел Геллерт в ее черепе. — Эрида? Голос был тихим, осторожным. Не Гарри. Гермиона. Эрида вздрогнула, как подкошенная. Ледяные шипы замерли в росте. Тьма отхлынула. Она подняла голову, не веря своим глазам. Гермиона Грейнджер стояла в проеме разрушенной двери, ее силуэт черным вырезался на фоне темнеющего неба. На лице – не страх, не осуждение. Озабоченность. И... решимость. — Я... я искала тебя, — Гермиона сделала шаг внутрь, оглядывая ледяную камеру с кровавыми прожилками без тени удивления. Ее взгляд остановился на сжавшейся фигуре Эриды. — Гарри... он волнуется. Сказал, что ты... что тебе плохо. Эрида хотела зарычать. Хотела выгнать ее. Хотела выпустить тьму на эту назойливую, всезнающую девчонку. Но... не смогла. В глазах Гермионы не было жалости. Была ясность. И странная сила. — Уходи, — прохрипела Эрида, пряча лицо в колени. — Я... я не контролирую... — Знаю, — просто сказала Гермиона. Она подошла ближе, не обращая внимания на холод и ауру опасности. Села рядом на холодный камень, не касаясь ее. — Я читала. О последствиях сильной травмы. О... голосах. О том, как темная магия может резонировать с болью. — Она сделала паузу. — Ты не одна, Эрида. Даже если так кажется. Даже если он... отец... говорит обратное. Это иллюзия силы. Одиночество. Эрида замерла. Простые слова. Без пафоса. Без попыток "исцелить светом". Просто... констатация. Понимание. "Она не боится. Она видит. И не убегает." — Зачем? — снова спросила Эрида, голос сдавленный. — Зачем тебе это? Я... я дочь того, кого ты ненавидишь. — Я ненавидела Волан-де-Морта, а не твоего отца — поправила Гермиона спокойно. — Ты – Эрида. И ты борешься. Я видела это сегодня. В разговоре с Гарри. И... здесь. — Она кивнула на лед с кровью. — Борьба – это не слабость. Это единственный способ не стать им. Неважно, сколько голосов в голове твердят обратное. Она не стала говорить больше. Просто сидела рядом. Молча. Ветер выл в башне, но его вой уже не казался таким одиноким. Давление в голове Эриды... не исчезло. Гул голоса отца не стих. Но острая, режущая кромка паники притупилась. Появилась крошечная точка опоры. Не светлая. Не теплая. Но... устойчивая. Человеческая. Гермиона не пыталась ее спасти. Она просто была рядом. И этого, непостижимым образом, хватило, чтобы не сорваться в бездну – пока. Эрида закрыла глаза, прислонившись к холодному камню. Лед вокруг медленно таял. Кровавые прожилки бледнели. Она дышала. Просто дышала. Битва за душу не была выиграна. Она только что началась по-настоящему. И враг был не только снаружи, но и глубоко внутри, в самом корне ее крови. Но впервые за долгое время у нее появилось нечто, напоминающее союзников. Хрупких. Недоумевающих. Но реальных. Гул Геллерта в ответ заглушился яростным, но уже более далеким ревом.