Глава 17: Призрачная Весна

Глава 17: Призрачная Весна Март: Таяние Льда и Нарастание Теней Весна в Хогвартсе была картиной, написанной светом. Солнце золотило древние стены, крокусы пробивались сквозь остатки снега у теплиц, а Большое Озеро искрилось, как расплавленное серебро. Воздух звенел смехом, треском метел на квиддичной тренировке (Гарри лихо уворачивался от бладжеров, его лицо сияло), спорами на тему предстоящих СОВ ("Он хочет, чтобы мы запомнили *все* 163 применения корня мандрагоры?!" – стонал Рон, уткнувшись в гору книг). Даже подземелья Слизерина казались менее мрачными – зеленоватый свет ламп мягко сливался с первыми солнечными лучами, пробивавшимися сквозь толщу воды. Но в этой сияющей симфонии жизни была одна диссонирующая нота. Эрида Грин-де-Вальд. * Наблюдения Гарри: Он видел ее на уроках. Сидела безупречно прямо, отвечала безупречно правильно. Но ее глаза... Они были не здесь. Они смотрели *сквозь* профессора Макгонагалл, объяснявшую сложные трансфигурации, *сквозь* страницы учебника, *сквозь* стены замка. Как будто она наблюдала за другим, параллельным миром – миром теней, символов и шепчущих голосов. Однажды на Зельеварении она уронила скальпель – редчайшая неловкость. Она даже не вздрогнула, просто медленно посмотрела на упавший инструмент, как на нечто чуждое, а потом продолжила резать корень Беладонны с ледяной точностью. "Она как... пустая скорлупа", – подумал Гарри с тревогой, ловя взгляд Гермионы, полный того же вопроса. * Беспокойство Гермионы: "Она не спит, Гарри, – шептала Гермиона в библиотеке, отгородившись стопкой фолиантов. – Видела ее вчера в три ночи у окна в в библиотеке. Просто стояла. Смотрела на луну. Не шевелилась. Как статуя. И Полумна говорит, что вокруг нее всегда тихо... слишком тихо. Даже вурмблики печали облетают ее стороной". Гермиона нервно перебирала страницы книги по оккультным связям. "Она теряет связь с реальностью. Что то ее пожирает изнутри". * Скепсис Рона: "Может, она просто прикидывается? – ворчал Рон, пытаясь заставить перо писать само за него (безуспешно). – Чтобы все оставили ее в покое? Или готовит что-то? Большой, жуткий финальный аккорд перед каникулами?" Он понизил голос. "Папа говорил, в Министерстве шепчутся , что Дамблдор..." Он не договорил, но было ясно: многие считали решение директора безумием. * Мир Полумны: "Она ходит по краю, – задумчиво сказала Полумна однажды, наблюдая, как Эрида бесшумно скользит по лужайке, словно не касаясь травы. – Как по тонкой радуге над пропастью. С одной стороны – стая голодных нюхлеров (они очень любят сомневающихся), с другой – стая злых нюхлеров (они любят слишком уверенных). А внизу... океан снов, где плавают большие рыбы-правды. Очень колючие". Полумна улыбнулась своей таинственной улыбкой. "Но иногда... иногда я вижу в ней маленький огонек. Как светлячок в паутине. Он еще не погас". Апрель: Послабление Петли и Тревога Альбуса Известие пришло с официальной совиной почтой Министерства Магии. На пергаменте с печатью сухо излагалось: "В связи с удовлетворительным поведением заключенного №001 (Грин-де-Вальд, Г.) и в целях гуманных соображений, запрет на посещения родственниками уровня 1 (прямые потомки) отменяется. Посещения разрешены раз в две недели под усиленным контролем аврора и обязательным применением ингибиторов магической связи . А также Эрида гриндевальд имеет право на проживание в отдаленном крыле замка , где и жила до Дурмстранга ". Подпись: Пиус Тикнесс. Дамблдор прочитал письмо в своем кабинете. Фоукс тихо пел, но его мелодия звучала тревожно. Солнечный луч, упавший на стол, казался вдруг холодным. * Внутренний монолог Альбуса: "Гуманные соображения... Какая циничная ложь. Это Пиус пытается заручиться поддержкой старых соратников Геллерта в Визенгамоте. Или... или кто-то там верит, что Эрида может его контролировать? Наивные дураки. Он играет с ними. Как играл со всеми. А она... она его идеальный проводник сейчас. Хрупкая. Разрываемая. Полная силы, которую он может обратить в свою пользу. Лето... Ох, лето. Если она поедет к нему в Нурменгард... если он получит прямой доступ к ее уму, к ее неустойчивой воле... Он выжжет из нее все остатки Эмили. Все сомнения. И вернется. Не в теле. В ее теле. В ее силе. Молодой. Голодный. Неудержимый. Я дал ей шанс... но хватит ли у нее сил удержаться до конца года? Хватит ли сил у меня?"* Он сжал пергамент, его рука дрожала. Синий взгляд упал на портрет юного Геллерта, спрятанный в дальнем углу за книгами. Боль, старая и глубокая, сжала сердце. *"Прости, Ариана. Прости, Геллерт. Я, кажется, снова все испортил." Май: Праздник и Предчувствие Бури Конец года приближался, неся с собой атмосферу лихорадочного веселья и предэкзаменационной истерии. Замок гудел: * Гриффиндорская вечеринка по случаю победы над Пуффендуем в квиддиче: шум, музыка, летающие по гостиной конфетти (заклятие близнецов). Гарри и Рон, разгоряченные пуншем, смеялись, но их взгляды иногда скользили к двери. Эриды там не было. Как всегда. * Пикник у Озера: Теплый ветер, запах жареного на углях мяса (Хагрид устроил пир для Ухода за магическими существами). Гермиона спорила с Люном о существовании Кролика Антиподы, но постоянно оборачивалась, ища среди студентов бледное лицо с серебряными волосами. Ее не было. * Последние уроки: На Защите от Темных Искусств Шеклболт устроил показательные бои (они включают в себя учеников с 3 по 7 курс). Когда очередь дошла до Эриды, она обезвредила семикурсника-слизеринца за две секунды – невербальным "Экспеллиармусом" такой силы, что он отлетел к стене и потерял сознание. Аплодисментов не было. Только гробовая тишина и взгляд Шеклболта, полный мрачного предостережения. Эрида просто кивнула и отошла, ее лицо было бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то... голодное? После урока ее снова нигде не могли найти. Исповедь Полумны и Сон Гермионы За неделю до экзаменов Полумна подошла к Гарри и Гермионе у Черного Озера. В руках она держала странный цветок, похожий на застывшее пламя. — Я говорила с ней, — тихо сказала Полумна. Ее глаза были серьезны, без обычной мечтательности. — Вчера. Она стояла у того дуба... Старца. Смотрела на корни. Я спросила, ищет ли она снова лунных кроликов. Она... она повернулась. И сказала: "Здесь нет кроликов, Полумна. Здесь только дверь. И за ней... отец". Ее голос был... чужим. Как эхо из глубокого колодца. А вокруг нее... — Полумна поежилась. — Вокруг нее кружились теневые воробьи. Очень редкие. Они питаются остатками чужих кошмаров. Их привлекает... грядущая боль. Этой ночью Гермионе приснился кошмар. Яркий, леденящий: Она стояла в знакомом дворе (дом Батильды?). Перед ней – юные Дамблдор и Грин-де-Вальд, сплетенные в страстном, отчаянном поцелуе. Их магии вились вокруг них золотым и серебряным вихрем. Ариана стояла в стороне, ее лицо искажено ужасом. И тут Гермиона увидела еще одну фигуру. Эрида. Но не настоящая. Темнее. Холоднее. Ее глаза – ледяные бездны Геллерта. Она стояла за Арианой, ее рука, прозрачно-темная, лежала на плече девочки. И шептала: "Смотри. Вот цена их любви. Цена света. Теперь ты. Теперь твоя очередь..." Ариана вскрикнула – и начала растворяться. Эрида-Тень повернула голову к Гермионе и улыбнулась. Улыбкой Геллерта. Голос был сдвоенным – ее собственный, сломанный шепот, наложенный на низкий, холодный, узнаваемый бас Геллерта: — Видела? (ее шепот) Видела, как свет рождает тьму? (его холодный бас) Как любовь убивает? (шепот) Он боится. (бас) Боится правды. (шепот) Боится... меня. (бас) Гермиона Грейнджер. (в унисон) Давай поговорим... о будущем. (бас) Твоем будущем. (шепот) Гермиона проснулась в холодном поту, сердце колотилось как бешеное. Слова Эриды-Тени звенели в ушах. Она не раздумывала. Накинув халат, она побежала по темным коридорам к башне Когтеврана. Интуиция? Или зов из сна? Она не знала. Она знала, что должна найти Эриду. Сейчас.