Письма

Mon cher Fred, Если ты читаешь это, значит, кареты уже увозят меня прочь от Хогвартса. От тебя.   Я знаю, что ты ненавидишь такие письма. Ты предпочитаешь смех, глупые шутки, драки из-за последнего пирожка. Но сейчас позволь мне быть серьезной. Всего на несколько строк.   Семь раз я начинала заново. Семь раз рвала пергамент, потому что слова казались слишком слабыми, слишком плоскими, слишком... Я никогда не смогу забыть твои глаза, карие, глубокие. Твои яркие рыжие волосы, твою прекрасную улыбку. Твой смех. Я и не хочу забывать. Пообещай мне, что я никогда тебя не забуду, Mon rayon de solei.   Ты невероятный.  Я помню, как ты впервые сказал мне «Bonjour» с ужасным акцентом, из-за которого я рассмеялась прямо тебе в лицо. Как потом, когда думал, что я не вижу, ты шептал французские слова перед зеркалом, чтобы в следующий раз звучать чуть лучше. Знаю, что ты прятал учебник французского под подушку и учил его по ночам. Знаю, что ради меня терпел насмешки Джорджа.   Я боюсь.   Боюсь, что в Шармбатоне не будет никого, кто смеётся так громко, что пугает сов. Никого, кто целует меня, пока я злюсь. Никого, кто носит ужасные носки с такой гордостью.   Но больше всего я боюсь, что ТЫ... забудешь.   Поэтому вот оно, моё признание:   Je t'aime. Не смей делать из этого шутку. Не смей показывать это письмо Джорджу. И не смей... не смей забывать меня.   Maintenant, va faire quelque chose de dingue. Pour moi.   Мы увидимся. Не так скоро, как хотелось бы, но точно — в самый нужный момент.   А пока... береги свою глупую улыбку. Она мне очень нравится.   Ton amour, Lisbeth На обороте: P.S. Если осмелишься приехать — я научу тебя правильно целоваться по-французски. Без зубов. ——— Моя дорогая, безумная, невыносимая Лиз, Я пишу это письмо в пятом часу утра, когда даже домовые эльфы ещё спят. Миллион раз я начинал заново. Миллион раз сжигал написанное, потому что слова казались мне такими жалкими и бледными по сравнению с тем, что на самом деле творится у меня внутри. Ты помнишь тот день, когда мы впервые встретились? Ты уронила туфлю, а я подумал, что никогда не видел ничего прекраснее, чем твоё смущённое лицо, когда ты её поднимала. В тот момент я понял две вещи: во-первых, что влюблён, во-вторых, что буду врать об этом до последнего. Я врал, Лиз. Врал каждый раз, когда делал вид, что случайно оказывался рядом. Врал, когда притворялся, что мне просто "интересна французская культура". Врал, когда говорил, что дразню тебя просто ради смеха. Правда в том, что твой смех сводит меня с ума. Твой голос, даже когда ты ругаешься на этом твоём прекрасном французском, заставляет моё сердце биться так сильно, что я боюсь, что ты его услышишь. А твои глаза... Боже, твои глаза. Я готов был на всё, лишь бы ты смотрела на меня хоть на секунду дольше. Я никогда не говорил тебе, но: - Я выучил французский не "ради прикола", а потому что мечтал услышать, как ты скажешь мне что-то важное на родном языке - Я дрался с Мишей не из-за гордости, а потому что не вынес мысли, что кто-то может прикоснуться к тебе - Каждый раз, когда ты уходила, я считал минуты до нашей следующей встречи Самое страшное? Я до сих пор не знаю, как ты ко мне относишься. И это сводит меня с ума. Потому что если это просто дружба, то я самый большой дурак в мире. А если нет... если есть хотя бы один шанс из ста... (Здесь чернила размазаны, будто он на мгновение опустил перо) Я не прошу ответа. Я не жду ничего. Просто... знай. Знай, что где-то в этом мире есть рыжий идиот, который будет помнить вкус твоих губ даже через сто лет. Который хранит каждую твою улыбку как самое дорогое сокровище. Который... (Несколько строк тщательно зачёркнуты) Прости. Я не умею писать такие письма. Возможно, я никогда тебе его не отдам. Но если ты это читаешь, значит, в последний момент я всё же оказался храбрее, чем думал. Твой Фред, который любит тебя больше, чем свои самые удачные шутки P.S. Всё ещё твой. Даже если ты этого не хочешь. Даже если никогда не прочтёшь эти строки. Даже если... Нет. Просто знай.