Лисёнок ( Какаши Хатаке)

Тихонько провожу рукой по листве, пытаясь высмотреть, кто находится подо мной. Коленки дрожат от страха. Чувствую, как сводит челюсть. Не могу вздохнуть от волнения. Уголком глаза вижу белый проблеск, перестаю дышать совсем. Спиной понимаю, что этот "кто-то " сзади. Значит, он меня тоже заметил... Почему медлит? Почему не нападает? Да, и будут ли меня спрашивать что-то, увидя на ноге протектор деревни песка? С другой стороны, под юбку мне явно никто не смотрел. Пытаюсь собрать все крупицы знаний про Коноху, её границы и ...АНБУ! Точно, этот белый блеск и бесшумное передвижение, кто если не член АНБУ? Мысленно перебирая то-ли молитвы, то-ли способы спасения, вижу за облысевшой веткой маску. Лиса. Но, всё тело кричит, что рядом не куноичи. Чакра ниндзя вязкая, пахнущая липой, проникала всюду. Я отсчитываю секунды до его нападения, параллельно размышляя хочу ли я вообще вступать в драку? Какие у меня шансы решить всё мирно? Рядом ломается ветка, я резко дергаюсь, а в следующую секунду уже вижу перед собой морду Лисы. Долго думала. От досады хочется стукнуть себя рукой по лбу. Замечаю, как крутится кунай в его руке. Широко улыбаюсь и падаю назад. Сказать, что эта попытка бегства была самонадеянной– ничего не сказать. Трёх секунд хватило, чтобы сложить за спиной нехитрую печать и создать двух клонов. Я неслась, как угорелая, прекрасно понимая, что Лис уже давно понял, где настоящий противник. Всё что нужно – дотянуть до границы. А там прыжок в песчаную бурю и всё. Нутро пищит от ужаса. Липкая или липовая(?) чакра уже лижет мне пятки. Чёрт, чёрт, черт! Кунай втыкается мне в лопатку. От неожиданности вырывается крик, а слезы затуманивают видимость. Бегу, а сама чувствую, что ниндзя Конохи меня жалеет.  Он играет со мной, хотя мог давно прижать к земле или убить. Становится обидно. Да, пусть я не в элитном отряде своей деревни, но это не значит, что я заяц на ловле. Нога касается песка и я резко разворачиваюсь, утыкаясь носом в нос Лиса. Нет, ну это ни в какие рамки не лезет. Гнев заполняет меня до краёв. Рука ниндзя тянется, чтобы дотронуться до меня, но натыкается лишь на стеклянный осколок. Вижу, как Лис недоуменно смотрит на каплю крови, а затем отводит взгляд. Моя маленькая, хотя куда там? Моя большая гордыня внутри злобно улыбается. Надеюсь, что этот парнишка, наверняка мой ровесник, такого ещё не видел. Мою кожу покрывает стеклянная корка, думаю, будь на небе солнце, можно было и ослепить его. Раню его щёку осколком, а затем сливаюсь с песком. Знаю, что он не будет развязывать драку на границе  но не знаю, почему он не прибил меня ещё в лесу.                                                            *** Когда тебе 14 лет, любая дурость кажется невероятной авантюрой. Так, я начала каждый день на границе искать встречи с Лисом. Но так, как он оказался не выше меня ростом, то я назвала его Лисёнком. Лица его я никогда не видела. Зато он, наверняка, угадал бы меня с любого ракурса и расстояния. Поняв, что мы оба не несем никакой опасности друг другу, наши встречи стали приобретать неожиданный поворот. Признаюсь сама себе, это было ожидаемо. Я влюбилась в этого лисьего ловеласа. В родной деревне мальчишки не были особо сильными или загадочными. С ними было весело, но не более. Не было среди них принца, сильного ниндзя или таинственного наемника. Наверняка были, вот только загадочный парень в маске, с которым ты никогда не говорила и виделась лишь на границе был интереснее. Сначала он догонял меня до границы, а потом стал заманивать вглубь страны Огня. Такого позволить я себе не могла. Но терять это странное общение мне не хотелось и я стала приносить ему наводки на контрабандистов, а затем цветные стеклышки. Окрашивали их мои чувства. Жёлтый и оранжевый были проявлением дружеских чувств, но когда кроме розового и красного стекла у меня не получалось никакого, я перестала оставлять стеклышки. Лишь единожды оставив красный кругляш с подписью : "Лисёнку". Спустя полгода он перестал появляться. Мои наводки были ему уже не нужны, как и стеклышки. Я ждала месяц, полгода, год, но он так и не вернулся, а я перестала приходить на границу. Одно меня радовало, что он не умер. Его чакра до сих пор иногда появлялась рядом с пограничным лесом. Страдала я сильно и долго, а потом... выросла? Воспоминания о Лисёнке стали такими нереальными, я даже не тревожила бы ими душу, если бы не переезд дяди в Коноху. Моя кузина выходила замуж за какого-то местного богатого  торговца и мы, видимо, в качестве приданного, ехали с ней. Пейзажи вокруг не могли не радовать. Песчаные холмы сменили цветочные поляны и тенистые рощи. От обилия запахов зачесалось в носу. Наш небольшой караван встречали деревянные ворота Конохи. Местные стражи выглядели расслабленно и непринуждённо. Рассмотрев их поближе, я поняла, что скорее всего мы ровесники. Тепло улыбнувшись парню в бандане, я вдруг вся сжалась и быстро отвернулась. В мою спину прилетело тройка острых, как кунай взглядов. Ками-сама, здесь так местная полиция в почёте или именно этот парень на особом счету? Так, я зарубила первое правило поведения в Конохе: "Не улыбайся местным парням". Самое печальное было, что ниндзя продолжал смотреть на меня, и теперь уже мне подарили очаровательную улыбку. Правило второе: "Старайтесь избегать улыбок от местных парней". По спине снова прошёл разряд. Почему так? Для меня это было удивительно. Девчонки в кустах были явно выше меня, с длинными красивыми ногами  и аккуратненькими носиками. Когда-то за такое, я бы отдала полжизни. Рост мой был небольшой, ноги не особо длинные, нос картошкой и волосы цвета гнилой вишни, которые дай бог доходили до плеч. Из плюсов были светлые глаза, которые хорошо контрастировали с остальным внешним видом. Ног я стеснялась и носила длинную юбку с разрезами по бокам, наверху кофта по фигуре.  Вид у меня был, как у городской сумасшедшей, так что милого охранника ворот, я навряд ли бы увела. Мне стало вдруг грустно, от неуверенности этих девчонок. Обладать такими внешними данными и таким скудным нутром. А у меня-то прям не нутро, а скважина. Правило третье: " Не суди других, а то  "преисполнишься" в край". Нас поселили в ремесленном квартале. Мы, достаточно, быстро вновь открыли свою стекольную лавку, используя мои способности на полную. Видимо, кто-то из посетителей оказался шиноби, потому что спустя месяц работы магазина, я была приглашена в кабинет Хокаге. - Миса-чан, понимаю, что ты не стремишься стать шиноби семейное дело для тебя важнее, растягивал каждое слово Третий. Чакра его была пыльная и словно слежавшаяся. Её было так много, отчего кругом царила невозможная духота. Мне хотелось плакать, когда я вышла из кабинета Третьего Хокаге. Ками-сама, ну какие тренировки? Какая работа в команде? Последние 5 лет я дую вазы у дяди в магазине и не дую в ус. Я завернула в ближайшую чайную, чувствуя, как во мне закипает гнев. А гнев, это то чувство, что мне очень нужно контролировать. Гнев активирует мой Кеккей Генкай на полную мощность. Без него дальше ваз я не ухожу. При таком раскладе, мне не хватает грустной истории про то, как не справившись с гневом, я прикончила родителей. Но, всё куда прозаичнее, отца никто не знал, а мать сильно заболела еще в моём младенчестве. Стеклянный "приколдес" мне видимо достался по линии отца, так как по линии матери все были обычными торговцами. А с гневом всё-таки, лучше не шутить. В чайной царил тихий хаос. Девицы у ворот в утроенном количестве сидели за половиной имеющихся столиков. В углу сидела компания молодых людей: двое парней и девушка. Последняя была очень милой и что-то щебетала. Напротив сидел...мм Учиха? Его чакра говорила сама за себя. Он активно жестикулировал, толкая в бок второго. Пепельные волосы которого, взметались от каждого толчка, а маска подзвучивала выдох.Его чакры я не чувствовала. Скрыл. Я села за свободный столик рядом с ними, чтобы быть подальше от своры девиц. Мне хватило двух минут, чтобы понять, что фанклуб посвящён пепельноволосому, и среди них небольшая кучка готова была отдастаться и Учихе заодно. Правда, на мой взгляд, он уже был отдан девушке напротив. Парень с жаром ей что-то доказывал, пока та смеялась, отмахиваясь. Я улыбнулась, у нас такого в деревне не встретшь. Эмоции стали чем-то редким, чуть ли не по праздникам. В моменте ловлю на себе взгляд парня в маске. Ледяной...до мурашек.. бр-р! С другой стороны, я бы тоже так смотрела, если бы на моих друзей кто-то так таращился. Благодарю хозяина за чай и ретируюсь, как можно быстрее. Пока иду до дома, ощущаю чье-то присутствие. Чакру уловить не могу, как и засечь следящего. И вдруг перед самым носом появляется парень из чайной. Вблизи он ещё красивее. Без зазарения совести рассматриваю его лицо. Это не вызывает у меня смущения, мне уже не 14 лет, да и красивые люди для меня, как произведения искусства. Эдакая картина прямо передо мной. Моё рассматривание вызвало сметение в глазах шиноби. Я видела, что он хочет что-то сказать, но молчит. Взгляд его не был изучающим, словно он меня видел каждый день. Пауза сильно затянулась, а я боролась с желанием прикоснуться к волосам парня, чтобы понять мягкие они или, как иголочки. Пепельноволосый( какая пошлость) отвернулся и протянул мне бумажку. Внутри было написано: " Аки Мисато, вы зачислены в команду номер 4, просим явиться на тренировочные поле завтра  в 9:00" . Я глубоко вздохнула и кивнула головой. Было ощущение, что он ждёт что-то от меня, но я была слишком расстроена посланием.                                   *** Утро не задалось с первых секунд. Мало того, что я проспала, надела неподшитую юбку, об которую уже пять раз споткнулась, так ещё из кофт осталась чистой только самая блядская. Воронье гнездо было не на голове, Я была Вороньим гнездом!   На поле меня ждали одни красавчики. Ками-сама, да что ж такое! Их тут в Конохе штампуют? Почему в родной деревне такого нет? А самое главное, от чего меня они все так привлекают? Девятнадцать лет время течки, прости,Ками-сама? Один из сокомандников был высокий, с тёмными глазами, которые кричали: " Я – Учиха". Думаю, от парней этого клана тут все девчонки плавают. Он был выше меня голова на две и с лёгкостью мог положить руку на голову. А как улыбается... Девочки... как жаль, что вас нет рядом, вы бы уже тоже растеклись. Мысленно, я вспомнила своих подруг из Песка. Так, ещё и звали его Акио( красавчик), лежит стоит алмаз ни дать ( а очень бы хотелось) ни взять! Второй голубоглазый блондин – Минору Яманако. Элегантный, высокий, вежливый. Ласковый и добродушный в каждом движении. Его чакра была наполнена запахом Лилий. И вот, пока остальные члены команды слушают сенсея, я чуть ли не раскрывши рот, глазею на этих Богов Красоты рядом. И вот я уже лежу на земле. Мои кисти прижаты где-то у головы чужими руками. Дыхание сбито, всё тело ноет, а глубокий порез на голени заставляет глаза слезиться. Вид у меня жалкий, и от осознания этого слезы предательски начинают катиться. Учиха с удивлением смотрит на меня, хватка его ослабевает. Но всё тело его напряжённое, готовое вновь приречатать меня к земле. А я не собираюсь давать отпор. Закрываю глаза руками и всхлипываю. Тренер говорит Акио встать с меня, а мне вытереть сопли и приготовиться к бою с Яманако. Сил уже и так нет. Я никогда не была сильна в тайдзюцу, мало того, дальше генина я не ушла, а не тренировалась лет с 15. Собрав всю волю в кулак, пропускаю серию ударов и корчюсь на земле то ли от боли то ли от обиды. Ну где я? А где они? Я от горшка два вершка, учили меня сто лет назад и как попало! Против меня поставили двух здоровых мужиков, которые уже метят в джонины, и хотят чтобы я давала отпор. Сенсей мерзко улыбался, хихикая иногда себе в ладошку. Еле  собрав кости, поднимаюсь и иду к нему. – Меня больше на тренировках не будет. Спасибо за опыт, всего доброго, – выдавливаю из себя слова по одному. Дыхания на всю фразу не хватает. Разворачивюсь и ковыляю в сторону дома. – Мисато-чан, Третьего Хокаге не интересует ваше мнение в этом вопросе,– кричит в ответ Тренер. – Меня тоже, – еле выговариваю я и ускоряю шаг. Да, скорее всего мне прилетит. Очень прилетит. Неслыхано.  Хорошо, что слово "его" не затесалось в моем ответе, так хоть есть шансы на  трактовку этого ответа. Юбка была порвана в нескольких местах, декольте стало неприлично глубоким, все лицо и ладони были в садинах. Кровь продолжала капать на землю. Теперь я не воронье гнездо, а пугало огородное.  До дома ещё три квартала, где здесь больница я не знаю, не было нужды. Иду каким-то улочками, чтобы не пугать людей. Сил уже никаких. Притрагиваюсь к ране рукой, и на месте пореза появляется стеклянная заплатка. Не хватало ещё умереть от потери крови. Стекаю по стене, проклиная родственников, переехавших в Коноху, гондураса, который донёс про мою способность и Третьего. Последнего больше всех– макака говноедская. Прикрываю глаза, и проваливаюсь в дрему.                                     *** Кто-то трясёт меня за плечо. Боль расходится по всему телу от каждого пошатывания. Чтоб тебя на бутылку ... Открываю глаза и вижу парня в маске из кафе. Мы ни разу не говорили, чтоб такого сказать,  чтобы он отстал от меня. Плохие вести, кстати, были из его рук. – Если ты продолжишь так меня трясти, то я развалюсь окончательно. У ваших шиноби отсутствует сострадание к другим людям,– сухо произношу я. – Ты не подавала признаков жизни. Организм реагирует на раздражители, – парирует он мой укол. – То есть ты – раздражитель? Верно, я понимаю?– вскидываю брови и убираю его руку. – Когда ты молчишь, то выглядишь более приятной особой,– говорит он щурясь. Мне становится очень обидно. Я и так с подросткового возраста перестала что-то рассказывать и чем-то делиться. Для всех я была слишком громкой, назойливой и гиперактивной. Кто он вообще такой, чтобы, по сути, говорить мне: " помолчи, женщина "?! Это он с языком за зубами выглядит, БОЛЕЕ приятной особой. Слезы снова предательски подступают. Что это такое? Все красивые парни Конохи будут заставлять меня плакать? Почему я стала такой восприимчивой. ‐ Я хотя бы могу выглядеть приятной особой в отличие от тебя, гандон белобрысы, – зло шепчу, подрываясь с земли. Ноги подкашиваются, и вот я уже лечу носом в землю. Ну, и ладно!  Ну, и хер с ним! Сами меня довели до такого! Готовлюсь встретить матушку-землю своим лицом, но чувствую, как меня хватают за шиворот кофты. Зависаю под углом, а затем из этого положения меня перемещают в вертикальное. – Спасибо, – бурчу себе под нос. Отвратительно. Но сохранила нос в первозданном виде и слава Ками-сама. Вдруг, замечаю осколки на дороге, в том месте, где была моя голова. Судорожно провожу рукой по шее– пусто. Меня уже начинает потряхивать от этой несправедливости. Отмудохали два здоровых ниндзя, не послали за мной врача, намекнули заткнуться, так ещё и любимые стеклянные бусики разбились. А ведь каждое стеклышко было того цвета, что окрашивалось рядом с кем-то из друзей или близких. Я опустила голову, не было желания ни идти куда-то, ни ругаться, ни плакать. – Какаши, – парень сел напротив. – Что?,– недоуменно поднимаю голову на него. – Какаши Хатаке,– повторяет он. – Мисато, Миса. Миса Аки ,– с трудом отвечаю, мысленно все ещё находясь где-то с бусами. – Хочешь посмотреть, что под маской? Неожиданно, наверное, его уже достали с этой просьбой. – Нет, мне не интересно, – как можно спокойнее отвечаю я – Мне больше нравятся брюнеты, а Учиха ходят без маски, так что, я не страдаю любопытством, как твои поклонницы. Грубо вышло. Он же уже сделал шаг к применению, а я...Вижу, что его перевернуло от моих слов. – Извини, у меня просто нет причин допытывать тебя или желать увидеть твоё лицо. В моей жизни был только один такой человек, но мы навряд ли, когда-то вновь встретимся. Думаю, что тебя и так все достали с этим. Я ещё не отошла от тех девиц в кафе. У нас в деревне, такого нет и ..., – подбираю слова, чтобы снова не обидеть Хатаке. Вижу лёгкую улыбку в глазах ниндзя напротив. – А почему ты хочешь увидеть его лицо? – Он ...– ему вообще можно доверить рассказ о таком?– он носил маску. Маску Лисы. И я думаю, что ты знаешь, кто носит эти маски, –  мямлю я. Он вдруг чуть отстраняется, заводит руку за спину и достает...маску. Ту самую, которую я не видела уже лет пять. Глаза лезут на лоб, я привстаю, опираясь на стену. Взгляд метается от него к маске и обратно. Хорошо, что ничего не ляпнула про свою влюблённость.  Мог подумать, что она все ещё о нем грезит. С другой стороны, ей казалось, что теперь она точно будет им грезить. Белый принц тьфу! Принц на белом коне оказался и правда принцем на белом коне. Так, вот почему он так смотрел на меня. Лис всегда знал, как я выгляжу. Пусть я выросла, но черты остались те же. – Тогда в кафе я заметил у тебя на бедре повязку песка. ( Он что.. ПОД ЮБКУ МНЕ СМОТРЕЛ?! Ладно, разберёмся чуть позже) Потом увидел твои стеклянные бусы. Стекляшки были один в один, что ты оставляла тогда. ( Сегодня я узнала, что умею краснеть, как помидор). Ну, а когда нашёл тебя сегодня в переулке, то увидел на руке стекло на месте раны. Такой Кеккей Генкай я видел только у одного человека, – закончил он и посмотрел мне в глаза. А я не знала, что сказать, что ответить. Тогда, пару лет назад, я мечтала, как прыгну ему на шею, как он закружит меня, а затем ... В общем, всё стандартно. Но, что делать сейчас? – Я ...я рада встрече. Ты оказался очень красивым, Лисёнок, – я запнулась. Ками-сама за ногу! Что я ляпнула, какой Лисёнок, ещё бы Зайка его назвала или Пупсик. Какаши вопросительно поднял бровь. Тут открылось седьмое дыхание, я в спешке поблагодарила парня и, еле переставляя ноги, побежала в сторону дома. Сердце колотилось, как бешенное. Мало того, что он объявился, это Лисёнок – Говнюсёнок, так это ещё красивый парень, явно сильный ниндзя и местный похититель сердец. *** С того неожиданного снятия масок во всех смыслах прошло около трех месяцев. От тренировок, конечно, я никуда не делась, но зато теперь меня тренировали согласно моим силам и возможностям. Теперь, я валялась на земле в 4 раза реже. Кроме того, хорошо сопротивлялась гендзюцу сокомандников, благодаря, стеклянному ниндзюцу. Хатаке стал попадаться везде и всюду. То его команда тренируется по соседству, то он в том же магазине, то ещё что-то! И везде и всюду он был с каким-то девицами. Понимая, что начинаю вести себя, как одержимая школьница, я переключилась на Богов Красоты поблизости. Пубертат у парней длиться дольше и позже, поэтому обтягивающие боди,лонгсливы и топы работали на ура. На юбке стало больше разрезов, а ткань короче. Три совета из книжки по обольщению, природное обаяние и вуаля! С вами теперь интересно не только драться. Акио легко поддался моей игре. Я не требовала особого отношения к себе и не намекала на отношения. Флирт и ничего больше. Мамору мог стать жертвой несчастной любви, но я вовремя прекратила безобразничать. Сейчас всё моё внимание было направленно на Учиху. Лишь бы не думать об этом анбушнике ( интересно, так говорят?). Учиха позволял себе многое. Не только приобнять меня за плечи, взять за руку или ущипнуть. Он мог притянуть за талию, подышать в шею, а иногда прижаться одним местом и... неизвестно, сколько я ещё должна держаться. Я тоже не железная! Мне тоже хочется и любви, и ласки, и ...всего того, о чем намекал Учиха. На свой вопрос почему Какаши больше не появлялся я ответила давно. Членам АНБУ такое поведение и привязанности были непозволительны. Ему или запретили, или он сам до этого дошёл. Как бы я не пыталась избавиться от мысли о нем, все всегда сводилось к Лису.  Я стала замечать, как толпу девиц сменили фаворитки. Он уже мог гулять с кем-то из них, сидеть в кафе. Ох, как горело моё очко чувство собственного достоинства. А ведь он мне никто, это я зачем-то снова в него влюбилась, как маленькая пигалица. Чем я отличаюсь от его фанаток? Тренировки давно вышли за пределы команды. Искренне радовалась каждый раз, что сегодня мой соперник не Хатаке. Зато это позволило познакомиться с другими шиноби деревни Листа. Рин и Куренай быстро завоевали моё доверие. Выяснилось, что Рин раньше была влюблена в Какаши, но Обито путем тернистым всё-таки нашёл к ней ключ к её сердцу. Хорошо, что нашёл, а то мои страдания были бы умножены. Рин была слишком замечательной, что даже ревновать к ней было бы стыдно. Интересно, может Хатаке влюблён в неё? А Куренай страдала от любви к Асуме. Почему она страдала было для нас с Рин вопросом, потому что ежу было понятно, все взаимно. Мои же передружба-недотношения с Акио были главным предметом обсуждения. Девчонки пищали, когда он вытворял что-нибудь эдакое в присутствии всех. Парни реагировали по-разному. Обито во всю поддерживал брата, Гай верещял о силе юности, а Асума неодобрительно качал головой. Какаши же просто молчал, ноль эмоций, ноль реакции. Даже обидно как-то, хоть бы фыркнул.                                     *** – Товарищи! Приглашаю вас всех на мой день рождения! – прокричал во всю мощь Майто Гай. Вечеринка обещала быть грандиозной. Мало того, что был организован гигантский фуршет, так ещё и арендованы горячие источники на всю ночь. Что это, если не рай? Хотя отчасти пахло то ли оргией то ли балаганом. К двенадцати ночи все уже были изрядно выпившими. То, что пилось, как компотик, теперь показало своё настоящее лицо. Парни поголовно ныряли в источник, всячески подбрасывая друг друга. Мы с Рин истратили все силы, чтобы сейчас наблюдать, как за углом источников Асума объясняется с Куренай, а после... кто-то уже зажимался в углу, под наш плохо скрываемый писк. Нахлебавшись воды в волю, парни завалились в комнату. Я, напротив, выхожу подышать на веранду. Неожиданно, кто-то со спины притянул меня к себе. Захват был знакомы: Акио. Голова плывет от выпитого и я по-дурацки хихикаю. Он проводит носом по шее, сильнее прижимая меня к себе. Шумно выдвхаю. Что-то куда-то не туда движется вечер. Я не уверена, что готова отдаться здесь и сейчас, и ...ему?  А ласки становятся все откровеннее. – Акио, пожалуйста, не надо,– еле шевелю языком, пытаясь убрать его руки с талии. Он не слышит меня. Одной рукой начинает тянуть за краешек полотенца, а второй скользит по бедру, поднимаясь вверх. – Акио, нет... – Разве всё не говорило о том, что "да"? Думаю, что пора,– он оставляет мокрый след на плече. Задыхаюсь о  страха, но состояния не позволяет дать ни физически ни словесный отпор. Пытаюсь вырваться, но он сильнее. Его желание сильнее моей воли. – Нет,нет, нет, – по щеке начинается катиться слеза. Рядом никого нет, компания слишком громкая, чтобы услышать мои осипшие мольбы. Полотенце падает. Ладонь накрывает грудь, а чужой язык варворски врывается в мой рот. Чувствую вишнёвый саке и слезы. Вот чем пахнет чакра Учиха Акио: вишнёвый саке и слезы. Слезы девушек. – Не надо, пожалуйста, не надо, – шепчу из последних сил. Чувствую нарастающую пульсацию под его полотенцем. Всё. Закрываю глаза, отпуская происходящее. Меня здесь нет. Вдруг, все прекращается, я слышу глухой удар. – Она же сказала, что " не надо". – Не лезь не в своё дело, гандон. Иди лучше попрыгай вокруг Рин, может она вновь посмотрит на тебя, – сплевывая кровь цедит Акио. Ещё удар. Слышатся маты и Учиха, плюнув под ноги Хатаке, уходит. Я стою у стены. Голая, в слезах и словно в грязи. Какаши протягивает мне свою футболку. – Доигралась? Правда думала, что это он играет  в твою игру? Ты, как глупый зайчонок,– он помогает проснутуть руку в рукав. Меня всю колошматит от шока. Я не знаю, что ответить. Вдруг вспыхиваю, понимая, в каком образе он меня созерцал. – Мне впонравилось, я не смотрел, не переживай – ловит он мой взгляд, отвечая на мысли. Я начинаю заходиться в слезах. Какаши подходит ближе и...обнимает меня? Даю волю эмоциям, заходясь в слезах. Хатаке гладить меня по голове. – Глупая Зайка. –Я..я не глупая Зайка! Почему я, вообще, Зайка?,– заикаясь, возмущаюсь я. – Ну, ты же назвала меня Лисёнком,– я слышу, как он еле сдерживает смех. Очень хочется его ударить, но я лишь стыдливо опускаю голову пониже. Сегодня он не скрывает чакру и липовый мед окружает меня со всех сторон. Молю, чтобы этот момент не заканчивался. Сейчас он меня пожалеет и всё. Конец. Может он и правда любит Рин? – Твои стеклышки хранятся у меня дома. А некоторые я вставил в кунаи. С твоей чакрой они эффективнее. Тогда мне запретили ходить на границу, думаю, кто-то заподозрил что-то неладное. Мне всё это время было интересно, как ты там. Ты выросла красивее, чем я себе представлял. А ещё мне нравилось, что я знаю, как ты выглядишь, а ты нет. Я давно все списал на подростковые гормоны. Решил, что любовь не для меня.  А тут ты объявилась. Думал, что обознался, но нет. Как же ты меня напугала тогда в переулке. Но твой флирт с Учихой переплюнул всё, мне даже пришлось терпеть этих ...в общем, пару раз пройтись с девушками. Меня ты не хотела видеть, а с ним. Он мог позволить себе многое. Хорошую же тренировку ты мне устроила,– он говорил это тихо, вкрадчиво и прямо наушко.  Я плавилась, как сыр от его слов, боясь спугнуть его. Всё такое нереальное. Ками-сама, лишь бы это не сон! – А потом твои слова про Лисёнка. Я понял, что ты совсем ничего обо мне не знала, а я уже на вторую нашу встречу знал, что ты Мисато. И знаешь, мне понравилось. Понравилось, что я могу быть Лисёнком, а не Какаши Хатаке– шиноби в маске, по которому сохнут девчонки, – продолжил он и снял маску. Может это всё саке, а может и нет, но какой же он был красивый. Под лунным светом особенно. – Может что-то скажешь? Отрицательно киваю головой. Он слегка улыбается от парадоксальности моих действий. – Ну, тогда Лису ничего не остаётся, как съесть Зайку, – Какаши наклоняется ко мне. От неожиданности я открываю рот и хочу, что-то сказать, но в следующую секунду мне становится уже не до этого. Нежный поцелуй длится долго, я тяну его до последнего. Шумный общий выдох. – Съел, – улыбается он.