Часть 13

После спасения Скрилла их деревянный дом на дереве стал ещё более оживлённым и заметно более тесным. Теперь там жили трое — Кьюри, Беззубик и Скрилл, и прежней тишины уже почти не оставалось. Дом изначально строился под двоих, поэтому места всем троим не хватало, особенно когда драконы пытались улечься одновременно. Кьюри быстро понял, что так дальше нельзя, и решил привести жилище в порядок без лишней суеты. Он не менял саму конструкцию, но сделал её более удобной и безопасной для всех. Кьюри укрепил основные балки, проверил крепления и заменил несколько старых связок, которые начали поскрипывать под дополнительным весом. Затем он добавил ещё один настил, расширил проходы и устроил две широкие платформы по разные стороны ствола, чтобы у каждого было своё место. Одну платформу он сделал ближе к выходу — там чаще оставался Беззубик, потому что ему было проще быстро взлететь, если понадобится. Вторую платформу Кьюри вывел чуть глубже и выше, учитывая привычку Скрилла держаться на расстоянии и выбирать обзорную позицию. Внутри дома стало меньше хаоса, и даже передвижение перестало напоминать тесную “коробку”, где все постоянно задевают друг друга. Беззубик быстро привык к новому соседу и почти сразу начал проявлять интерес: то подходил ближе, то пытался вовлечь Скрилла в игру, проверяя реакцию. Скрилл первое время держался настороженно, не расслаблялся и внимательно следил за каждым движением, особенно когда Беззубик приближался слишком резко. Он явно не был готов доверять сразу, но и прямой агрессии не показывал, предпочитая наблюдать и ждать. Постепенно дракон понял, что рядом с этим странным инопланетянином и его воспитанником опасности нет, а любые попытки давления быстро прекращаются. Со временем напряжение стало уходить. Кьюри с особым интересом наблюдал за электрической природой Скрилла и старался делать это внимательно, без лишнего риска. Он быстро заметил, что дракон не просто испускает молнии, а способен накапливать заряд внутри тела и удерживать его, почти не теряя энергию со временем. По ощущениям Кьюри, это работало как у живой батареи: заряд копился, стабилизировался и мог выделяться порциями, а не только одним резким разрядом. Для него это открытие оказалось очень ценным, потому что в условиях изоляции любая энергия решала многое. Он понял, что теперь может пополнять питание своих систем, не полагаясь только на ограниченные резервы наручного компьютера и костюма. Со временем Кьюри наладил своеобразный способ «связи», который был понятен им обоим и не причинял Скриллу дискомфорта. Когда дракон выпускал небольшую часть накопленного заряда, Кьюри подносил наручный компьютер на безопасное расстояние и запускал режим приёма энергии. Встроенная система костюма принимала импульс и переводила его в заряд, фактически подзаряжая оборудование без проводов и без прямого контакта. Кьюри следил за стабильностью процесса и не позволял брать слишком много, чтобы не раздражать Скрилла и не провоцировать неконтролируемый разряд. Благодаря этому он больше не боялся остаться без энергии в самый неподходящий момент и мог планировать работу спокойнее, понимая, что у него есть надёжный источник подпитки. Свободное время Хищник использовал для тренировок и приведения снаряжения в порядок. Он тщательно чистил новую плазменную пушку, проверял узлы, калибровал систему наведения и постепенно учился уверенно обращаться с оружием. Для него это было не просто средство боя, а важный этап на пути воина, символ силы и ответственности, к которой стремился каждый яутжа. Кьюри относился к пушке с уважением и осторожностью, не допуская спешки и ошибок. Он понимал, что любое небрежное движение может обернуться серьёзными последствиями. Имея полный заряд, Кьюри перешёл к отработке точности выстрелов. Он стрелял по мишеням из брёвен, проверял реакцию, учился быстро наводиться и контролировать силу импульса. Беззубик и Скрилл наблюдали за тренировками с заметным интересом, но в самом начале их присутствие только мешало. Драконы несколько раз подходили слишком близко, и пара моментов едва не закончилась опасной ситуацией. Кьюри быстро осознал, что огневая тренировка требует строгой дистанции и полного контроля над окружением. При прицеливании из маски активировались три точки лазерного указателя, и, как выяснилось, для драконов это выглядело как заманчивая игра. Беззубик попытался реагировать на движущиеся точки, не понимая, чем это может закончиться. В тот момент Кьюри испытал сильнейший страх за всё время пребывания рядом с драконами, осознав, насколько близко был к трагедии. Он немедленно прекратил стрельбу и на несколько часов отложил тренировку, стараясь донести до Беззубика всю серьёзность ситуации. Судя по дальнейшему поведению дракона, он понял сказанное, потому что с тех пор держался позади Кьюри и больше не приближался, когда тот занимался стрельбой. На следующий день Беззубик и Скрилл, казалось, решили устроить между собой настоящее соревнование. Один поднимался выше в небо, второй тут же взлетал рядом, стараясь не отставать и перегнать. Они явно мерились скоростью и выносливостью, иногда резко меняя направление, будто проверяя, кто лучше держит манёвр. Со стороны это выглядело как игра, но в ней чувствовалась и привычная драконья конкуренция. Их движения были быстрыми и уверенными, а расстояние между ними то сокращалось, то снова увеличивалось. Беззубик время от времени выпускал синие плазменные заряды, по виду напоминавшие импульсы из плазменной пушки Кьюри. Скрилл отвечал раскатами молний, и электрические разряды с громким треском уходили в землю или били в ближайшие камни. Они то ныряли вниз, то резко поднимались вверх, сверкая огнём и электричеством, словно специально старались произвести впечатление. При этом оба держались достаточно далеко от дерева, где находился их дом, и не подлетали вплотную к жилищу. По крайней мере, выглядело так, будто они сами понимали границы и не хотели разрушить то, что Кьюри укреплял. Кьюри в это время сидел у своего импровизированного полигона и приводил плазменную пушку в порядок после вчерашней тренировки. Он чистил детали, проверял крепления и следил, чтобы система не давала сбоев, но краем глаза всё равно наблюдал за их полётами. Сначала он только хмыкал, отмечая про себя, насколько быстро драконы нашли общий язык через соперничество. Потом он уже не сдержался и коротко рассмеялся. Со стороны они действительно выглядели как дети, которые соревнуются просто ради интереса. Кьюри понимал, что такая игра полезна — она снимает напряжение и помогает им привыкнуть друг к другу без прямого давления. При этом он всё равно оставался настороже и время от времени поглядывал на небо, чтобы убедиться, что их «соревнование» не зайдёт слишком далеко. — Эй! — вдруг рявкнул он, когда очередная молния Скрилла ударила слишком близко от его целей. — Подальше от этого места! Это зона для тренировок. Беззубик приземлился рядом, фыркнул и посмотрел на него виновато. Скрилл только перелетел на соседнее дерево и щёлкнул зубами, как будто показывая, что не боится. — Я серьёзно, — Кьюри нахмурился, поднимая пушку. — Если я выстрелю и промахнусь, вы оба можете погибнуть. И винить в этом будете только себя. Беззубик тихо заурчал и опустил голову, а Скрилл, поняв, что Хищник говорит серьёзно, спрыгнул с дерева и отошёл подальше. Кьюри вздохнул, снова усмехнулся и покачал головой. — Упрямые дети, — пробормотал он, убирая оружие. — Но вы мои дети. Так что слушайтесь, если не хотите закончить как мишени. Драконы переглянулись, фыркнули и, вместо того чтобы продолжать соревнование, легли неподалёку, наблюдая за тем, как он продолжает тренироваться. Однажды к острову, который Кьюри уже успел про себя назвать Драконьим Краем, приблизились несколько лодок. Люди с Олуха, вооружённые и напряжённые, высадились на берег и сразу начали осматриваться, будто искали следы или кого-то конкретного. Они двигались осторожно, держались группой, но всё равно постоянно оглядывались по сторонам, ожидая нападения или хотя бы странного звука. Было видно, что они пришли не из любопытства, а с тревогой и плохо скрываемым страхом. Тишина острова давила на них сильнее, чем ветер и лес. Кьюри в это время сидел на ветке высокого дерева, заранее активировав маскировку. Его фигуру было невозможно различить, только лёгкое дрожание воздуха иногда выдавало присутствие невидимого существа, если смотреть достаточно внимательно. Он не двигался и наблюдал за людьми сверху, оценивая их поведение и расстояние до своего укрытия. Ему не нравилось, что чужаки посмели ступить на эту землю: для него это было не просто место, а дом и территория, которую он уже привык считать своей. Он понимал, что люди могут прийти снова, если почувствуют слабость или увидят следы, поэтому решил остановить их сразу, не доводя дело до прямого столкновения. Когда воины подошли ближе, Кьюри издал знакомые щёлкающие звуки — резкие, громкие и намеренно отчётливые. Эти звуки были для людей не просто шумом. Они ассоциировались с тем самым «демоном-охотником», который весной пугал и терроризировал весь Олух. Люди остановились как вкопанные, лица побледнели, и в группе сразу началась паника, хотя никто не кричал вслух. Один из воинов, глядя в лес, тихо, но дрожащим голосом произнёс. — Это он… Уходим! Без лишних слов они поспешно отступили к лодкам, торопливо спустили их на воду и отчалили. Страх был настолько сильным, что никто не решился оглянуться, даже когда берег начал уходить вдаль. Кьюри, оставаясь невидимым, смотрел им вслед и коротко усмехнулся, чувствуя, что сигнал сработал как надо. — Эта земля — не для вас, — пробормотал он себе под нос. Беззубик сидел неподалёку, наблюдая за происходящим из укрытия и не вмешиваясь. Он тихо урчал, словно подтверждая решение Кьюри и показывая, что понимает происходящее. Дракон не выглядел испуганным — скорее внимательным и настороженным, как сторож, который запоминает чужие лица и запахи. Когда лодки окончательно скрылись, Беззубик перевёл взгляд на лес и снова тихо фыркнул, будто давая понять: этот остров действительно принадлежит только им. Кьюри снял маскировку и позволил ветру свободно проходить сквозь листву вокруг. Воздух донёс до него резкий запах страха, оставшийся после людей, и он невольно усмехнулся, понимая, что эффект был достигнут. Он медленно оглядел леса и горы, уходящие в глубину острова, оценивая пространство так, как воин оценивает территорию. Это место больше не казалось временным укрытием или случайной стоянкой. Теперь оно имело для него иной смысл. — Теперь это моё, — произнёс он тихим механическим голосом, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мой Драконий Край. Беззубик, сидевший рядом, тихо заурчал и поднял голову, словно соглашаясь с услышанным. Кьюри опустил ладонь ему на загривок и на мгновение задержал руку, ощущая тепло чешуи и ровное дыхание дракона. В этот момент он ясно осознал, что у него действительно появилось место, которое он готов защищать, и существо, ради которого это имеет смысл. Для яутжа это стало переломным моментом. Раньше его путь состоял из странствий, охоты и боёв ради чести и трофеев, без привязанности и долгосрочных целей. Теперь же появилась новая задача — хранить и охранять свою землю, не как охотник, а как хозяин. — Это наш дом, малыш, — пробормотал он, глядя на Беззубика. — И никто больше не посмеет ступить сюда. Дракон облизнул его когтистую руку и довольно фыркнул, окончательно подтверждая, что принял это место так же, как и он сам. С приходом лета весь архипелаг заметно преобразился: острова зазеленели, воздух стал мягче и теплее, а дни — длиннее. Люди радовались солнечной погоде и возможности работать и отдыхать без постоянного холода. Для Кьюри же это потепление ощущалось иначе, привыкший к адскому зною своей родной планеты, он всё равно чувствовал прохладу. Местное лето напоминало ему скорее холодную ночь, чем полноценное тёплое время года. Тем не менее он быстро приспособился и перестал обращать на это внимание. Он по-прежнему охотился, исследовал драконов и аккуратно делал заметки в своём наручном компьютере, фиксируя повадки и изменения в их поведении. Кьюри продолжал действовать осторожно, не вмешиваясь в естественный порядок жизни островов без необходимости. Однако со временем у него всё чаще возникало желание понаблюдать и за людьми. Ему было интересно понять, чем они живут, как проводят свободное время и чему радуются, когда вокруг нет угроз. Это любопытство не вытесняло его осторожность, но постепенно становилось ещё одной причиной внимательнее следить за происходящим за пределами Драконьего Края. Однажды вечером, когда солнце клонилось к закату, Кьюри сидел на ветке высокого дерева и молча наблюдал за небом. Скрилл и Беззубик летели над островом, пересекали алые полосы облаков и легко маневрировали в тёплом вечернем воздухе. Их силуэты на фоне заката выглядели спокойными и уверенными, будто полёт был для них самым естественным состоянием. Кьюри следил за каждым движением, невольно задерживая взгляд дольше обычного. В такие моменты он особенно остро ощущал разницу между собой и ними. Он задумался о том, каково это — летать, не полагаясь на технику. Кьюри медленно расправил руки в стороны и на мгновение закрыл глаза, представляя, как поднимается над землёй и скользит в воздухе. Он осторожно махнул руками, словно действительно пытался удержаться на невидимых потоках. В этом движении не было игры или шутки, скорее попытка понять чувство, недоступное ему от рождения. Мысль о полёте казалась простой и в то же время недостижимой. Это заметил Скрилл. Он отделился от полёта, сделал круг и приземлился на соседней ветке, внимательно глядя на Кьюри. Некоторое время дракон молчал, наблюдая за его движениями и положением рук. Кьюри опустил руки и повернул голову в его сторону. — Что? — спокойно спросил он. — Я просто представляю, что летаю. Ты такое впервые видишь? Наверное, так и есть. Кьюри снова поднял взгляд к небу и на мгновение задержал его на медленно темнеющих облаках. Он ясно представлял себе полёт и ловил себя на мысли, что действительно хочет летать, не в переносном смысле, а по-настоящему. Скрилл, наблюдавший за ним, заметил это состояние и задумался. Он был умным драконом и быстро понял, что этот странный инопланетянин не способен летать, но явно мечтает об этом. Кьюри спас ему жизнь и вылечил его, и потому Скрилл решил отплатить не силой, а действием. Дракон медленно приблизился к Кьюри и осторожно опустил перед ним шею. Кьюри сначала не понял, что от него требуется, и решил, что Скрилл хочет ласки или внимания. Он протянул руку и попытался почесать его, но дракон тут же отпрянул и недовольно зарычал. Кьюри замер и с явным недоумением посмотрел на него. — Что ты от меня хочешь? — спросил он, не повышая голоса, но явно не понимая происходящего. Ответа не последовало. Вместо этого Скрилл резко сократил расстояние и одним движением подсадил Кьюри себе на шею. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть отреагировать. Кьюри инстинктивно вцепился в короткую, покрытую чешуёй голову дракона, всё ещё не до конца понимая, что происходит. В следующий миг Скрилл расправил крылья и мощным толчком оторвался от земли. Когда они взмыли в воздух, Кьюри резко втянул воздух и издал короткий, глухой рык, больше похожий на рефлекс, чем на осознанную реакцию. Поток ветра ударил по нему, тело напряглось, а хватка стала сильнее. Земля начала стремительно удаляться, и привычное чувство контроля исчезло. Он летел. Это был его первый полёт, и осознание происходящего приходило не сразу. Скрилл двигался медленно и уверенно, не делая резких манёвров, словно специально давая ему привыкнуть к высоте и ощущению воздуха под собой. Он плавно парил над островом, открывая вид на море, скалы и леса, залитые вечерним светом. Кьюри всё ещё не мог поверить, что находится в небе не с помощью техники, а верхом на драконе. Мысль об этом казалась почти нереальной. Он осторожно снял маску и позволил ветру свободно касаться лица. Кьюри раскрыл руки в стороны и начал глубоко вдыхать холодный воздух. Потоки были резкими и прохладными, но вместо дискомфорта они приносили странное, почти эйфорическое ощущение. Адреналин разливался по телу, сердце билось быстрее, и это чувство невозможно было сравнить с чем-либо из его прошлого опыта. В этот момент он понял, что испытывает не страх, а чистое, неподдельное удовольствие. Полёт казался ему воплощением свободы. Кьюри снова и снова смотрел вниз, потом на линию горизонта, проверяя, не обманывают ли его чувства. Он летел, и это было реальностью, а не воображением. Скрилл, заметив, насколько ему нравится происходящее, издал довольный звук и слегка изменил траекторию, делая широкий круг. Он явно чувствовал эмоции Кьюри и реагировал на них спокойно и уверенно. Кьюри посмотрел на дракона и осторожно положил ладонь ему на шею, стараясь не нарушить равновесие. — Спасибо, — произнёс он на своём языке, тихо, но искренне. — Спасибо тебе, Батарейка. Да… Батарейка. Так я тебя и назову. Батарейка поняла тон его слов и продолжил полёт, начав облетать весь остров. Он показывал высоты, береговую линию и внутренние районы Драконьего Края, не торопясь и не пугая пассажира. Кьюри видел всё это через своё природное, инфракрасное зрение яутжа. Мир выглядел холодным, наполненным контрастами тепла и тени, но при этом удивительно красивым. Даже через тепловое восприятие картина была цельной и живой, и Кьюри понял, что этот полёт он запомнит навсегда. В один из вечеров Кьюри прилетел на Батарейке к одному из соседних островов и опустился неподалёку от небольшого прибрежного городка. Маскировка скрывала его фигуру полностью, и он с удивлением заметил, что, когда сидит на теле Батарейки, она тоже становится невидимой. Вероятно, это было связано с её способностью впитывать, накапливать и проводить через себя электрический заряд, который искажал работу маскировочного поля. С высоты город выглядел спокойно, без признаков тревоги или охраны. Люди внизу даже не подозревали, что за ними наблюдают. Сначала они сделали несколько кругов над островом, оценивая обстановку, а затем приземлились в стороне от поселения, среди скал и кустарников. Кьюри наклонился к шее дракона и тихо отдал приказ: — Спрячься и оставайся здесь, пока я не прикажу тебе прилететь за мной. Батарейка коротко кивнула и затаилась среди камней. Кьюри отметил про себя, что драконы действительно умны и быстро понимают простые указания. — Прекрасно, — добавил он уже тише и активировал маскировку. Он незаметно пробрался в городок и начал внимательно изучать жизнь людей. В одних домах семьи спали, прижавшись друг к другу, в других ещё горел свет, и кто-то продолжал работать. Где-то люди предавались плотским утехам, и вид этого вызвал у Кьюри резкое отвращение, настолько сильное, что его едва не стошнило. Он быстро отвёл взгляд и продолжил путь, стараясь не задерживаться возле таких мест. Поведение людей казалось ему грубым и лишённым всякой сдержанности. Вскоре яутжа вошёл в местный бар, где царил шум и густой запах алкоголя. Внутри раздавались крики, громкий смех и звон кубков, а воздух был пропитан дымом и потом. Несколько крепких викингов сидели за большим столом и наперебой рассказывали истории о набегах и сражениях. Они хвастались тем, как убивали врагов, жгли деревни и грабили чужие земли, явно получая удовольствие от собственных слов. Кьюри наблюдал за ними молча, делая выводы о людях и их нравах, не вмешиваясь и оставаясь невидимым для всех вокруг. Его желтоватые глаза сверкали сквозь маску, пока он наблюдал за людьми в зале. В голове быстро созревала мысль о том, что эти викинги могут стать достойной добычей: они были сильными, самоуверенными и явно не привыкли уступать. Он оценил их оружие, расстояние до выхода и то, как они держатся друг за друга. Решение пришло почти сразу, без долгих сомнений. Кьюри понял, что это будет проверка и для него самого, и для его нового оружия. Не раздумывая дальше, он отключил маскировку. Его силуэт появился прямо посреди зала, и шум мгновенно стих, будто кто-то перерезал звук. Викинги сначала замерли, а затем резко схватились за топоры и мечи, опрокидывая лавки и отталкивая друг друга, чтобы занять удобное место. Несколько человек отступили на шаг, пытаясь понять, что перед ними, но страх быстро сменился злостью. — Демон! — выкрикнул один из них, указывая на Кьюри. Кьюри без лишних движений активировал наручные лезвия. Металл щёлкнул и сверкнул в свете факелов, и этот звук только сильнее разозлил людей. Викинги ринулись в атаку разом, надеясь задавить его числом, но для Хищника они казались медленными и предсказуемыми. Он уходил от ударов в последний момент, разворачивался на месте и отвечал короткими, точными движениями, которые не оставляли шанса. Сталь звенела о сталь, крики срывались на хрип, а тяжёлые тела падали на деревянный пол, оставляя после себя кровь и грязь. Через несколько минут всё было кончено. В зале снова стало тихо, слышно было только потрескивание огня и тяжёлое дыхание тех, кто ещё успел сделать пару шагов, прежде чем рухнуть. Кьюри осмотрелся, оценивая результат, и убедился, что угрозы больше нет. Он стоял спокойно, будто всё произошло по привычной схеме, хотя внутри всё ещё ощущалась напряжённая энергия боя. Затем он убрал лезвия и повернул голову к выходу, уже думая о следующем шаге. На следующий день жители деревни столкнулись с ужасающей картиной. На площади, на ветвях большого дерева, вверх ногами висели тела тех самых викингов, которые накануне сидели в баре. С них была снята кожа, и даже без подробного рассмотрения было ясно, что это не обычная расправа. Когда люди начали выходить из домов, площадь быстро наполнилась криками и паникой. Кровь медленно стекала на землю, оставляя тёмные пятна у корней дерева. Женщины в ужасе закрывали детям глаза и отворачивали их в сторону, стараясь увести как можно дальше. Старики останавливались, глядя на происходящее, и многие начинали креститься или шептать молитвы своим богам, не скрывая страха. Никто не решался подойти ближе, и площадь быстро опустела, будто само место стало проклятым. Люди чувствовали, что это было не просто убийство, а преднамеренное послание. — Демон… — дрожащим голосом прошептал один из стариков, не сводя взгляда с дерева. — Это кара за наши грехи. Его слова быстро разошлись среди собравшихся и только усилили страх. В деревне начали говорить шёпотом, избегая громких слов и лишних взглядов. Женщины и дети начали плакать, многие в спешке возвращались в дома, запирая двери и закрывая ставни. Весть о том, что в одном из прибрежных городков викингов тела людей были подвешены вверх ногами и освежёваны, разошлась по архипелагу очень быстро. Сначала это были тихие разговоры рыбаков, которые рано утром увидели жуткую картину на площади и не смогли забыть её. Они пересказывали увиденное шёпотом, постоянно оглядываясь, будто боялись, что их кто-то услышит. Одни утверждали, что это дело рук чужака, другие — что это предупреждение. Но все сходились в одном — случившееся было слишком страшным и слишком жестоким для обычных разборок между людьми. Потом слухи подхватили торговцы, которые переправлялись с острова на остров и приносили новости быстрее любых гонцов. Они добавляли детали, часто преувеличивая, но от этого история становилась только страшнее и убедительнее для слушателей. В каждой гавани рассказы звучали немного по-разному, но смысл оставался прежним: на одном из островов кто-то расправился с целой группой вооружённых мужчин и оставил тела так, чтобы это увидели все. Люди начали избегать ночных выходов, реже отплывали далеко от берега и старались держаться ближе к своим. Даже те, кто обычно смеялся над байками, стали говорить осторожнее и меньше спорить. К середине лета почти весь архипелаг уже знал одно и то же имя, которое произносили вполголоса. Люди были уверены, что появился безжалостный Хищник, и что он не просто убивает, а намеренно оставляет знак, чтобы посеять страх. В деревнях стали запирать двери раньше обычного, усилили дозоры и начали внимательнее следить за чужаками. Пугающее было в том, что никто не понимал, откуда он приходит и чего именно добивается. И чем меньше было ответов, тем быстрее росла тревога на каждом острове. В деревнях по всему архипелагу начали зажигать больше костров по ночам и выставлять стражу по периметру поселений. Делалось это скорее для успокоения, чем из реальной уверенности в защите, потому что никто толком не верил, что такие меры помогут. Люди шептались, что Хищник видит сквозь тьму и способен появиться прямо за спиной, не издавая ни звука. Ночные дозоры нервничали, вздрагивали от каждого шороха и чаще смотрели не в лес, а друг на друга. Сон стал беспокойным, а тишина — пугающей. Женщины начали пугать детей страшилками, используя страх как последнее средство. Они говорили, что если не слушаться родителей, то придёт Хищник и заберёт непослушных. Дети плакали, просыпались по ночам и жались к матерям, но этот страх сдерживал их лучше любого наказания. Даже самые шумные и упрямые становились тише, едва речь заходила о демоне. Постепенно страх проник в повседневную жизнь и стал чем-то привычным. Между взрослыми всё чаще возникали тревожные разговоры. — Может, покинем это место? — шёпотом говорил один. — Этот монстр нас не оставит. Я не хочу видеть смерть своих детей. — Но куда мы пойдём? — отвечал другой. — Здесь наш дом, мы выросли здесь. — Куда угодно, — настаивал первый. — Лишь бы там не было этого существа. Такие разговоры редко заканчивались решением, но оставляли после себя тяжёлое чувство безысходности. Страх рос, а вместе с ним росла и легенда. Каждый новый рассказ обрастал деталями, которые передавались от человека к человеку. — У него лицо из костей и зубов. — Он пьёт кровь убитых. — Он не оставляет тени. — Его можно услышать по щёлкающим звукам, и если ты их услышал — тебе конец. Так постепенно Кьюри, сам того не желая, стал частью народного фольклора. Его больше не воспринимали как инопланетного воина или охотника с собственным кодексом — в людском сознании он превратился в безымянного духа смерти, посланника преисподней, карающего сильных и жестоких, в существо, о котором говорили только шёпотом.