3. Вечный

      Валка ерзала на спине дракона, стараясь устроиться поудобнее. Иккинг на ее руках капризничал, дрыгая ножками, и пиная меховую шкурку, в которую она его безуспешно закутывала. Грозокрыл, на спине которого ещё разве что не сплясали, смирился со своим положением и предпочитал лежать на камнях распластав крылья, и дожидаться, когда беспокойные люди на его спине наконец устроятся.       Валка в очередной раз спрыгнула со спины дракона, едва не запнувшись о массивный коготь, стянула с себя жилетку — словом, уже весьма потрепанную — и принялась кутать в нее сына, стараясь максимально прикрыть ножки и головку, чтобы лицо мальчика не обветрилось на холоде.       Грозокрыл позади нее вздохнул так тяжело и длинно, что она как наяву услышала:       Беспокойная женщина       Валка почувствовала, как от стыда начинают гореть уши. — Он может замёрзнуть! — в свою защиту воскликнула она, — Иккинг совсем маленький!       Грозокрыл скептично фыркнул.       Он пережил ночной полет на холоде и умудрился уснуть. — Это от стресса! — буркнула себе под нос Валка, продолжая кутать Иккинга, пока он не стал похож скорее на меховой шарик, чем на маленького ребенка.       В сотый раз осмотрев все вокруг и убедившись, что ничего не забыла — что она могла забыть? У нее ничего и не было! — Валка неаккуратно переступила через одно из четырех крыльев, чуть не придавив самый кончик, чем вызвала недовольное ворчание дракона, и с великой осторожностью забралась на его спину, прижимая Иккинга к груди.       В последний раз осмотревшись, она сжала колени и бедра, стараясь прижаться как можно ближе к шее дракона и одновременно не задавить мальчика на руках. — Вперёд.       Грозокрылу не требовались дальнейшие понукания. Он поднялся, опираясь на нижнюю пару крыльев, повёл короткой шеей, проверяя, как устроились люди, и наконец выпрямился во весь рост, отталкиваясь от земли мощными лапами.       Полёт Грозокрыла был достаточно плавным, если не считать взлета. Но даже так, четыре крыла обеспечивали куда более легкий подъем, чем у других ранее виденных Валкой драконов. А когда они достигли облаков и взлетели выше, он выровнялся и теперь почти скользил по небу, сложив обе пары крыльев вместе и лишь изредка взмахивая ими. Валка иногда задумывалась, не из-за этого ли она не сорвалась со спины дракона в самый первый раз. Полёт того же Змеевика выглядел куда менее устойчиво…       Грозокрыл нёс их над облаками в одном ему известном направлении. Валка не пыталась направлять, просто доверившись дракону. Куда больше её занимал сын.       Но, удивительное дело, стоило им взлететь, как Иккинг тут же успокоился и даже задремал, тихо сопя в своём меховом коконе. Валка лишь покачала головой. Её маленький сын дышал холодным небесным воздухом, и совсем не казался обеспокоенным. Она ожидала, что Иккинг будет плакать или кричать, напуганный тряской и ветром, шумевшим в ушах, но мальчик был более спокойным и тихим в небе, чем все утро на земле.       Какого же удивительного малыша даровала ей Фригга…

***

      Валка потеряла счёт времени, полностью отдавшись полёту. Это было удивительно — чувствовать, как волосы, которые она по привычке заплетала в тугие косы, свободно развеваются по воздуху. Ветер дул ей в лицо, обвивая тело воздушными потоками, подхватывал края меховой шкуры, стараясь раскрыть дитя на её руках, баюкал его своими завываниями, как умел.       Северный ветер никогда не был особо дружелюбен и скоро Валка почувствовала, что начинает замерзать. Иккинг на руках все еще мирно спал, его щечки были мягонькими и теплыми. Грозокрыл летел очень тихо, его крылья почти не хлопали друг о друга, и мальчика ничего не тревожило.       Валка крепче прижалась к чешуе дракона от которой волнами шел жар. Сразу стало значительно теплее, хотя сидеть в таком положении было не очень удобно. Грозокрыл заурчал, в его тоне Валке послышался вопрос и она поспешила ответить — тихо, чтобы не разбудить Иккинга: — Все хорошо. Просто немного замерзла.       Грозокрыл понятливо тряхнул головой, рыкнул и сложил крылья, опускаясь немного ниже облаков. Стало видно глубокие синие воды океана, холодные и недружелюбные. Под ними на мили вокруг не было ничего, кроме толщи воды. Крылья дракона медленно разрезали облака, неся их вперёд.       Однотипное окружение утомляло, и когда на горизонте забрезжило очертание острова, Валка невольно выпрямилась, вглядываясь вдаль.       Грозокрыл заметил её движения и к ее удивлению, повернул голову, скрутив собственную шею так сильно, что она на мгновение испугалась, что дракон её свернёт.       Спускаемся? Валка захлопнула раскрывший сам собой рот - возможно ли застать врасплох дракона, который поворачивает голову так сильно, что без труда может разглядеть то, что творится у него за спиной? - и кивнула: — Да, нам нужно отдохнуть.       Грозокрыл издал урчащий звук, чем-то напомнивший смех и через несколько минут синхронно сложил обе пары крыльев, плавно снижаясь. Валка сжала колени и надёжнее прижала Иккинга к груди. Дракон раскрыл все четыре крыла перед самой землей, пару раз ассинхронно взмахнул ими, смягчая снижение, и наконец коснулся лапами земли.       Валка слезла с шеи Грозокрыла, ухнув и схватившись за поясницу. Спина и ноги сильно затекли от нескольких часов в одном положении.       Первым делом она проверила Иккинга. Мальчик мирно спал в своём меховом коконе, даже не думая просыпаться. Валка облегченно выдохнула, нежно прижимая малыша к груди. Где-то в глубине души она готова была признать: если бы Грозокрыл унес её одну, а Иккинг остался в полыхающем доме, она бы не смогла так спокойно принять своё похищение. Но пока родное дитя было с ней, Валка чувствовала, что способна пережить любые испытания.       Грозокрыл незаметно подобрался ближе и наклонил свою огромную голову ей за плечо, разглядывая малыша своими рассветными глазами. Его зрачки были круглыми и широкими, а взгляд умным, по-человечески живым. Валка не знала, что двигало ей в тот момент. Тем не менее, она приподняла малыша, поднося его к самой морде дракона.       Грозокрыл склонился ближе, принюхался, смешно взъерошив тонкие волосики своим горячим дыханием. Иккинг заерзал, просыпаясь, зелёные глаза вспыхнули лесным изумрудом и маленькая ладошка потянулась к морде дракона, без тени страха коснувшись тёплой чешуи. Грозокрыл прикрыл глаза, подавшись вперёд и замерев на месте.       Валка наблюдала со смесью восхищения и ужаса.       Её маленький сын совсем не боялся драконов.

***

      Они летели в неизвестном направлении весь день и почти всю ночь. Валка вовсю клевала носом, прижимая малыша к себе. Грозокрыл периодически тихо рычал, встряхиваясь, чтобы она окончательно не заснула.       Полёт был уж слишком утомительным, и когда в предрассветных сумерках они опустились на какой-то остров, еë сил хватило лишь на то, чтобы сползти со спины дракона, проверить Иккинга и уснуть, привалившись к боку свернувшегося калачиком Грозокрыла.       Ей снилась какая-то чушь про огромных каменных троллей из баек старейших охотников, про русалок, по легендам обитающих на дне океана, потом про каких-то маленьких созданий с прозрачными крыльями...       Солнечные лучи защекотали нос и Валка оглушительно чихнула, проснувшись. Иккинг, обеспокоенный незнакомым звуком, тихо захныкал. Она поспешила подхватить малыша, укачивая.       Как и все предыдущие ночи Валка была укрыта огромным массивным крылом. Только вместо ожидаемой тишины снаружи доносились какие-то странные звуки. Бок дракона под ней тревожно вибрировал.       Валка вскинула голову, вылезая из-под плотного крыла и обомлела, рефлекторно прижав малыша к себе. Они были на песочном пляже, слева шумел прибой… А прямо напротив была целая стая драконов!       Валка опознала нескольких Злобных Змеевиков с их яркими расцветками и пару Громмелей. Остальные драконы ей были не знакомы. Да и в целом, их окрас был совершенно иным, чем тот, что она видела раньше.       Ей вдруг подумалось, насколько же далеко они улетели от Олуха.       У всех драконов расцветка была преимущественно зелёного цвета, с редкими вставками земляного-коричневого или песочного. Громмели, с их массивными телами, в такой расцветке и вовсе были похожи скорее на огромные валуны, нежели на драконов.       Но особенно её поразили Змеевики — их чешуя так и взрывалась буйством самых разных оттенков зеленого, от темно-изумрудного, лесного, до более светлого, как первая весенняя трава под ногами.       У Валки закружилась голова.       Драконы не обращали на неё никакого внимания, сгрудившись в кучку, откуда торчали хвосты, крылья и головы с шипастыми коронами. Больше всего это напоминало сбившихся в стайку деревенских девчонок, делящихся последними сплетнями.       Драконы урчали, каркали, ворчали, покусывая друг друга за хвосты и крылья, и выглядели как один огромный шипасто-зеленый шарик.       Грозокрыл наблюдал за всем этим полуприщуренными глазами, его бок начал вибрировать более отчётливо. А затем он раскрыл пасть, выдохнув в сторону изумрудной кучки туннелевидный поток ярко-оранжевого пламени.       Драконы взвизгнули и бросились врассыпную. Несколько развернулись, злобно зашипев. Грозокрыл взревел в ответ.       Валка удивлённо охнула, лишившись опоры и едва успела подставить руку, чтобы не шлепнуться плашмя на спину, когда дракон стремительно бросился вперёд. Второй рукой придержала Иккинга.       На песке завязалась драка. Драконы шипели, рычали, плевались жгучим пламенем и били друг друга мощными хвостами. Валка в растерянности наблюдала за этой сценой, легко выделяя песочного Грозокрыла из общей изумрудной массы.       Пронзительный плач младенца разрезал воздух, на мгновение заглушив драконьи вопли.       На пляж тотчас опустилась тишина.       Валка растерянно посмотрела на плачущего ребёнка. — Ну-ну, Иккинг, тише, — она попыталась успокоить его, покачав, но малыш закричал ещё громче, крошечное личико искривилось в страдающей гримасе.       Драконы, до того замершие каменными изваяниями, начали постепенно отпускать хвосты и лапы друг друга, разжимать клыки и клювы, превращаясь из сплошного клубка в отдельных особей. Валка смотрела на это широко раскрытыми, удивлёнными глазами. Несмотря на все устои с Олуха, так и кричащие в голове, что драконы не могут ничего чувствовать, она могла поклясться, что они выглядели виноватыми.       Грозокрыл, раскрыв пасть и выпустив хвост какого-то несчастного Змеевика, оттолкнулся от земли, коротко взмахнув крыльями, и приземлился около них, обеспокоенно заурчав и склонившись над малышом.       Виноватые глаза и широкие зрачки, чернотой затопившие рассвет, что-то дернули в сердце Валки. — Ты не виноват, — мягко успокоила она, погладив Грозокрыла по тёплой чешуе, — Он просто маленький. Дети часто плачут.       Иккинг ревел уже не так громко, больше хныкал, размахивая маленькими ручками. Грозокрыл склонился над ним, мягко ткнул носом, обеспокоенно зарокотав.       Мальчик окончательно затих, положив свои маленькие ладошки на морду дракона. Огромное существо ласково замурлыкало, оставаясь недвижимым, пока заплаканное личико ребёнка не озарилось улыбкой и воздух вокруг не огласил тихий смех.       Валка улыбнулась, положив ладонь на голову Грозокрыла. — Ты ему нравишься, — Иккинг и правда смеялся, слегка шлепая своими маленькими ладошками по чешуе, — Удивительно…       Валке вспомнилось, как её малыш плакал каждый раз при нападении драконов. Тогда ей казалось, что мальчик боялся огромных чешуйчатых существ, плюющихся огнём, но сейчас она вдруг поняла, что Иккингу просто не нравилось насилие...       Драконы притихли, будто прислушиваясь к тому, что происходило. Они не были агрессивны, не пытались напасть на незнакомых людей, появившихся на их территории. Только смотрели с искрящимся в глазах любопытством, совсем как дети.       Валка перевела взгляд на Грозокрыла, пытаясь понять о чем тот думает. Но дракон только фыркнул, встряхнув головой, что-то проворчал в сторону изумрудной стайки, и взмахнув крыльями, отправился к морю.       Валка мгновенно почувствовала себя неуютно. Разглядывать драконов из-за спины другого дракона, уже знакомого и не кажущегося опасным, было не так страшно.       Парочка Злобных Змеевиков — видимо самых любопытных среди собравшихся — начали медленно приближаться, поминутно каркая друг на друга и пригибаясь к песку, как будто надеялись слиться с ним.       Это почему-то рассмешило.       Особенно когда один из Змеевиков — тот, что шёл первым, более тёмный, чем его собрат позади — случайно ударил хвостом более светлого по морде. Пострадавший мгновенно возмутился, раскрыв цветастые крылья со сложным, кружевным узором, и повалил обидчика на песок, не переставая возмущённо каркать.       Валка не смогла сдержать смеха, наблюдая за этой картиной.       Ей мгновенно вспомнились братья Мин и Бин — два мальчишки, погодки. Они точно также подкрадывались, думая, что это незаметно, чтобы умыкнуть яблоко или мамин пирог, и дрались, когда что-то не получалось. Крик стоял на всю округу.       Сердце защемило от мысли, что она больше никогда не посмеется, слушая жалобы матери на их проказы, не увидит Олуха и сказочных закатов, какие бывают только там, не встретит Стоика, вернувшегося с охоты…       Валка вздохнула, чувствуя невнятную тоску. Ладошка сына коснулась щеки, он заагукал что-то на своём, смотря невинным детским взглядом.       Она прижала ладонь своей, глубоко вздохнув.       Её сын не вырастет среди войны и насилия, не станет убийцей драконов. Его не будут задирать сверстники, он не услышит, что вырос недостаточно сильным или высоким…       Хотя бы ради этого она должна была двигаться дальше.       Грозокрыл оказался рядом одним слитным, гибким движением. Его мордочка была мокрой, а из пасти торчали сразу несколько рыбешек, которые он положил прямо у ног Валки. И тут же ткнул носом в бок, как бы спрашивая, что случилось. — Все хорошо, — она нашла в себе силы улыбнуться и наклонилась, чтобы подобрать добычу, — Надо развести костёр.       Грозокрыл вдруг рыкнул, махнул гибким хвостом и бросился в сторону деревьев.       Валке оставалось лишь с изумлением наблюдать, как дракон стаскивает на пляж сушняк из леса, какие-то огромные ветки, больше похожие на стволы небольших деревьев, которые она бы в жизни не подняла… Сверху Грозокрыл присыпал все это древесной корой и листочками, и выплюнул сгусток пламени. Огонь с жадным треском принялся поедать ветки. Грозокрыл выпятил грудь, надувшись от гордости и поглядывал на неё в ожидании похвалы.       Валка почувствовала смесь изумления и восхищения.       Драконы так быстро учатся. — Вау! Ты такой молодец, — улыбка сама собой появилась на лице, когда она подошла ближе и почесала Грозокрыла под подбородком. Тот мгновенно растерял весь свой гордый вид и вытянул шею, чтобы дать ей лучший доступ к чувствительному местечку.       Валка села перед костром, уложив Иккинга на колени, и взяла рыбешки, начиная насаживать их на длинные палочки. Грозокрыл устроился позади, обвивая её ноги хвостом, и подставляя свой бок, чтобы она могла опереться.       Сейчас было утро, но прохлада давала о себе знать, поэтому Валка не без удовольствия прислонилась к всегда горячему боку дракона. Если она о чём-то жалела, так это о том, что у неё не было ножа. Но после жарки чешую было не так уж сложно снять, а к костлявой рыбе она давно привыкла. Конкретно эта рыба вообще была ей слабо знакома, но раз Грозокрыл принёс, вряд ли она ядовитая. На всякий случай, Валка сначала попробовала маленький кусочек, и немного подождав, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо симптомов отравления, начала есть.       Правда она не была уверена, что это поможет, если рыба действительно окажется ядовитой...       Валка настолько увлеклась едой, что совсем забыла про драконов изумрудной стайки. И только услышав недовольное рычание Грозокрыла, и почувствовав несильный толчок в плечо, догадалась, что они никуда не ушли. Обернулась, встречая взглядом глаза Змеевика, сверкающие, как золото. Он принюхивался к рыбке в её руках и поворачивал голову, рассматривая её то одним, то другим глазом.       Книга драконов, вторая строчка сверху. Одна из слабостей Злобных Змеевиков: слепая зона прямо перед носом.       Грозокрыл зарычал громче и даже приподнялся, взмахнув одним крылом, чтобы огреть им нарушителя. Змеевик только встряхнулся всем телом, к удивлению Валки даже не думая выпускать шипы, и с неуемным любопытством ребёнка потянулся ближе. — Будешь рыбку? — предложила она не подумав и взяла одну, пока еще слабо поджаренную, протянув в сторону любопытной шипастой головы.       Змеевик щелкнул клювом выхватив угощение и запрокинул голову, мгновенно его проглотив.       Валка обернулась к Грозокрылу и прыснула со смеху. У него на морде отпечаталось жалобное выражение, которое так и кричало:       Ты правда отдала этому прохвосту рыбу, которую я поймал для тебя?! — О, Грозокрыл, ну что ты, — тщетно пытаясь унять смех, Валка погладила дракона по голове, но тот продолжал глядеть обиженными глазами.       Остальные драконы изумрудной стайки, увидев, что опасности нет, незаметно обступили их полукругом.       Иккинг на её коленях вдруг завертелся, размахивая маленькими ручками, и пришлось приподнять его повыше. Любопытная морда Змеевика тут же сунулась к ребёнку, и Валка даже не удивилась, когда её маленький сын смело ухватил дракона за самый кончик клюва.       Змеевик издал звук, подозрительно похожий на мурлыканье, и склонился ближе к малышу. Валка смогла рассмотреть короткий изогнутый рог на носу, корону из шипов разной длины на голове, взгляд золотистых глаз, показавшийся ей дружелюбным…       Может это самка?       Или же все было проще, и все драконы были одинаково мягкими и добрыми с маленькими детьми? Может ли быть, что они принимали их за крошечных птенцов, только что вылупившихся из яиц?       Змеевик дождался, когда маленькие пальчики расцепятся и только тогда отстранился, продолжая взирать на малыша ласковым взглядом.       Валка улыбнулась, прижав сына к себе. Иккингу так нравились драконы…       В спину ткнулось что-то тяжёлое, Грозокрыл заворчал, хвостом обвив её талию и подтянув поближе. За спиной обнаружился громмель, которых Валка помнила как очень толстокожих и тяжёлых драконов. Светло-зеленый дракон с любопытством смотрел то на неё, то на малыша, который начал тянуть к нему ручки. Валка осторожно протянула руку и громмель с готовностью ткнулся ей в ладонь своим массивным носом. Его чешуя наощупь оказалась более грубой и крепкой, чем у Грозокрыла, но такой же тёплой, почти горячей. К удивлению Валки, хвост громмеля в виде смертоносной булавы, которой дракон мог проломить практически что угодно, сейчас вилял из стороны в сторону, как у счастливого пса.       Сколько же открытий ей предстоит совершить...       Иккинг ощупыванием громмеля остался доволен, даже попытался подергать перепончатые выросты на голове дракона, похожие на ушки, но Валка мягко отвела руку сына. — Не надо милый, ему же больно, — мальчик с интересом посмотрел на мать, но руку опустил.       Громмель, потоптавшись, устроился неподалёку, свернувшись в клубок и став больше похожим на огромный зеленый валун, чем на дракона.       Сбоку к ней ткнулась вытянутая морда неизвестного дракона, потом в спину еще один, и с другого бока ещё… Грозокрыл раскрыл пасть, недовольно зарычав, и драконы тут же прыснули во все стороны, раздражённо шипя.       Громмель, впрочем, не сдвинулся с места, явно показывая крепкость своих нервов, а змеевик, хоть и дёрнулся, но только самодовольно каркнул и снова устроился на прежнем месте.       Змеевики довольно уверены в себе.       Грозокрыл, продолжая недовольно ворчать, вибрируя всем телом, положил голову к ней на колени, взъерошив горячим дыханием волосы малыша. Иккинг тут же заворочался, улыбаясь и агукая, будто разговаривал с драконом. Грозокрыл сверкнул рассветными глазами, склонившись ниже, явно очень довольный тем, что теперь все внимание ребёнка безраздельно принадлежало ему. — Ревнивец, — улыбнулась Валка, погладив дракона по голове. Грозокрыл встряхнулся, прижавшись к её плечу.       С трапезой было покончено, костёр почти догорел, и даже знакомство с другими драконами прошло успешно, но отчего-то Грозокрыл не спешил подставлять ей спину и лететь дальше. Может, это и была конечная цель их путешествия? Или дракону просто нужно больше времени на отдых? В конце-концов, он нёс их так долго без перерыва. — Мы полетим дальше? — спросила Валка, заглядывая в рассветные глаза и размышляя, получит ли ответ.       Грозокрыл секунду подумал и кивнул.       Полетим. — Сегодня? — продолжала допытываться она, но на этот раз получила неопределённое покачивание головой.       Не знаю.       Валка не могла до конца расшифровать послание Грозокрыла, хотя тот явно пытался донести что-то. Должно быть, слишком сложно объяснить. Валка вздохнула, приложив Иккинга к груди. Им стоило найти пресной воды. Поесть она поела, но вот жажда постепенно начала донимать. — Мне бы попить… — она посмотрела на Грозокрыла, и тот с готовностью вскочил, подставив спину.       Ага, значит, они все-таки полетят.       Валка секунду смотрела на сына взвешивая все за и против, но признала, что не готова оставить его с неизвестными драконами, в неизвестном месте, на неизвестное время. Мягко отняла Иккинга от груди, утерла крошечный ротик от молока, и поднялась на ноги.       Грозокрыл дождался когда она сядет, прижавшись к его спине, и оттолкнулся, взлетев. Он не набирал высоту, а наоборот, устремился с пляжа в чащу леса. Несмотря на массивное телосложение, четыре крыла делали дракона невероятно маневренным, и он ловко лавировал между деревьями, не обломав ни единой веточки.       Грозокрыл резко сложил крылья и сердце ухнуло вниз, когда они спикировали в каменный каньон. С высокой скалы, вниз, ручейком бежала вода и ниточкой тянулась дальше, насколько хватало глаза. Прозрачная, ледяная, что аж зубы сводило, но при этом невероятно вкусная, совсем не похожая на затхлую воду из колодцев.       Напившись, Валка неловко умылась одной рукой, второй прижимая к себе Иккинга. Волосы уже спутались, стали сальными, потемнели от грязи. Но мыться в такой ледяной воде не стоит — так и заболеть недолго. Хотя и Иккинга стоило бы искупать…       Грозокрыл ткнул её в бок, выгнувшись. Валка с минуту соображала, что он от неё хочет, а потом с облегчением выдохнула, переложив свёрток с ребёнком на спину дракона. — Спасибо, Грозокрыл, — ей наконец удалось умыться, сполоснув обе руки и как следует оттереть лицо ледяной водой. Пальцы сводило от холода, но сейчас она почувствовала себя куда свежее.       Дракон довёз их до пляжа, где все ещё крутилась изумрудная стайка.       Грозокрыл лёг, всем своим видом выражая отсутствие интереса к незнакомым драконам. Валка, немного поколебавшись, села рядом с ним. Иккинг дремал на её руках, и она не хотела его беспокоить.       Она качала маленького сына на руках, краем уха слушая возню драконов рядом, и размышляла, зачем Грозокрыл привез их на этот остров.       Если не ради отдыха и не как в конечную точку назначения, то что?       Мысль пронзившая её, была подобна стреле. — Грозокрыл? — она не смогла скрыть волнения, просочившегося в голос, — Здесь есть люди?       Дракон, повернувший к ней свою голову, недоуменно посмотрел на неё, а потом фыркнул, отрицательно помотав головой.       Валка немного смутилась своего энтузиазма, но не слишком отчаялась, как того ожидала.       В конце-концов, люди тоже бывают разные.       Они сидели так пока солнце не встало в зенит, начиная хоть чуть-чуть нагревать землю. Стало значительно теплее, Валка даже немного раскутала Иккинга...       Земля затряслась.       Валка раньше слышала, что когда Один гневается земля трясется, сбивая викингов с ног, снося дома и постройки, пугая домашний скот. Но никогда раньше не испытывала этого, ведь Боги были милостивы к Олуху.       Грозокрыл переполошился, подтолкнув Валку встать, и поймал её хвостом, когда она чуть не упала. А затем часть острова, которая казалась ей переплетением деревьев, вдруг начала подниматься все выше и выше…       О милостивая Фрейя.       Это был дракон! Дракон размером с остров!       Изогнутые, длинные шипы, которая она вначале приняла за деревья, начали подниматься. Массивная, огромная голова, больше любого виденного ей дома, опустилась и на Валку посмотрели внимательные, до страшного мудрые глаза.       Вечный, вечный, вечный…       Хор голосов наполнил пляж, и Валка почувствовала, как волосы на голове зашевелились от ужаса.       Одна только голова дракона была размером с Большой зал на Олухе, а его пасть наверняка могла изрыгать потоки огня, несравнимые ни с чем. Глазные яблоки — каждое, размером с голову Валки — смотрели внимательно, цепко. Зрачки представляли из себя абсолютно ровный круг, он даже не моргал, уставившись на женщину с ребёнком на руках.       Голова дракона наклонилась, до страшного напомнив человеческий кивок. Валка рухнула на колени, когда огромная пасть раскрылась, уверенная, что спустя секунду почувствует на коже дыхание Хель. Но вместо этого из горла дракона вырвался ужасающий, невероятно громкий рёв, оглушивший её, и наверняка разнесшийся на сотни миль вокруг.       Затем, также медленно, как и до этого, дракон опустил голову, ещё раз внимательно оглядев Валку. Его взгляд был слегка заинтересованным, но при этом снисходительным, как у существа, живущего многие века. Иккинг на её руках рыдал в голос, испугавшись громкого рева дракона. Валка едва нашла в себе силы немного покачать малыша, как её накрыла огромная тень и она увидела, как драконы всех оттенков изумруда летят к гиганту.       Во главе стаи был Грозокрыл, в когтях которого непойми откуда взялся огромный олень. Остальные драконы несли добычу поменьше, но в лапах большинства была дичь, а не рыба. Исполин раскрыл свою гигантскую пасть, и Грозокрыл первым сбросил туда оленя, отлетев, чтобы дать дорогу остальным.       Вечный, вечный, вечный…       Хор неясных голосов почти оглушал, и Валке казалось, что он раздается прямо у неё в голове.       Добычи было столь много, что гигант несколько раз закрывал пасть, проглатывая её, чтобы открыть для новой порции. Должно быть, при его размерах, ему необязательно было утруждать себя прожевыванием чего-то столь мелкого.       Трижды он открывал пасть и драконы заполняли её доверху. И лишь на третий раз поток драконов иссяк, и рептилии всех оттенков зелёного закружились над исполином. Он вновь раскрыл пасть, издав длинный, менее громкий и более мягкий рык, и бросив последний взгляд на Валку с Иккингом, медленно опустил голову.       Как во сне, она наблюдала, как исполин сгибает шею, похожую на ствол невероятно толстого дерева, и укладывает голову на собственное тело, закрывая глаза, а корона на его голове вновь становится всего лишь причудливым переплетением деревьев.       ВЕЧНЫЙ!!!       Последний раз прокричал хор голосов, и драконы разлетелись кто куда, мигом слившись с лесом благодаря зелёной чешуе.       Грозокрыл как-то незаметно оказался рядом с ней, обеспокоенно заурчал, толкнув ее носом. Руки тряслись, сердце стучало в груди, а Иккинг совсем не успокаивался. Она так и сидела на коленях, пока Грозокрыл, взволнованно рокотал, наклонив голову к плачущему малышу и легонько подталкивал его, стараясь развеселить. Иккинг не переставал плакать, и у Валки хватило сил только рассеянно покачать его.       Не помогло.       Грозокрыл уже всерьёз обеспокоился, крутился вокруг них, подталкивая Валку то носом, то хвостом, пытаясь растормошить, урчал Иккингу, стараясь успокоить хотя бы его.       Прежде чем он бы сел рядом с ними, завыв в голос, Валка наконец смогла взять себя в руки, и поцеловала плачущего сына в лобик. Иккинг, оправдывая собственное имя, теперь икал от слез, но солёные капли продолжали течь по его искривленному перепуганному личику.       Валка вздохнула, прижав его к себе и начала тихо раскачиваться вместе с ним, прикрыв глаза.       Спи, мой маленький герой,       Солнце село за горой.       Ветер в кронах затихает,       Сон твой глазки закрывает.       Голос тихий, мелодичный как перезвон ручейка.       Видишь, в небе высоко       Зажигаются легко       Звезды ясные, мерцают,       Сказку ночи навевают.       Все затихло, даже ветер не тревожил крон деревьев, вслушиваясь в нежные строчки.       Мама рядом, здесь, с тобой,       Охраняет твой покой.       Спи, мой кроха, сладко-сладко,       Спи, мой маленький, мой зайка.       Иккинг затих, прикрыв глаза. Валка отняла его от груди, плотнее закутала в шерстяное одеялко, прижав к себе. Грозокрыл рядом замер каменным изваянием, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Иди сюда, — тихо позвала она, и дракон отмер, бесшумно приблизившись, просунул голову под её руку, смотря рассветными глазами в которых сквозило бесконечное изумление, — Чего ты? — слабая улыбка невольно появилась на губах, — Это всего лишь колыбельная.       Грозокрыл издал тихий рокот, и наконец устроился рядом, позволив ей опереться на крепкое тело.       Солнце клонилось к закату, а она гладила тёплую чешую, осмысливая образ гигантского дракона в своей голове и раздумывая о том, сколько же в мире того, о чем ей ещё только предстоит узнать…