Осколки разбитой души

После того как ЧонБэ убили у него на глазах, Кихун не видел ничего кроме багрового тумана боли. Потом наступила темнота. Очнувшись в гробу, он чувствовал лишь пустоту, разъедающую его изнутри. Когда крышка открылась и серый свет залил его безжизненное лицо, Кихун даже не моргнул. Разве мертвецы моргают? Солдаты приблизились, их розовые маски были похожи на лица демонов в аду, который теперь стал его реальностью. Что-то внутри него сломалось окончательно. "ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УБИЛИ МЕНЯ?!" — крик вырвался из его горла, раздирая воздух. Он бросился на ближайшего солдата, не заботясь о последствиях. "ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?!" Его схватили, удерживая на месте, но он продолжал кричать, выплескивая боль, которой было слишком много для одного человека. Дни слились в бесконечный серый кошмар. Игры продолжались, люди умирали, а Кихун существовал в оцепенении, двигаясь по инерции. Иногда он ловил себя на мысли, что ищет среди живых лицо ЧонБэ, хотя знал, что никогда больше его не увидит. *** Когда все закончилось и Кихун стоял перед человеком в черной маске фронтмена, он чувствовал лишь опустошение. Фигура медленно подняла руки и сняла маску. Знакомое лицо Ён Иля смотрело на него с холодной отстраненностью. "Игрок 456, вы все еще верите в людей?" Кихун смотрел на знакомое лицо Ён Иля, и вместо ответа лишь горько усмехнулся. В его глазах не было удивления – лишь безграничная усталость человека, потерявшего слишком много. "Значит, это был ты всё время," – голос Кихуна звучал хрипло, как будто он разучился говорить. "Это ты наблюдал, как мы убиваем друг друга." Ён Иль медленно подошёл ближе, его шаги эхом отдавались в пустом зале. "Я давал всем равные шансы. В этом мире равных шансов не существует, Кихун." "ЧонБэ тоже получил равный шанс?" – ярость внезапно вспыхнула в Кихуне с новой силой. "Он верил мне. Он доверился мне. И что я сделал?" "Ты выжил. Разве не этого ты хотел?" Кихун покачал головой, его пальцы сжались в кулаки. "Деньги, которые вы мне дали... Я не потратил ни воны. Год прошёл, а я не могу заставить себя прикоснуться к ним." Ён Иль наклонил голову, изучая Кихуна, как редкий экспонат. "Поэтому ты вернулся. Ты ищешь искупления или наказания?" "Я хочу остановить это," – твёрдо произнёс Кихун. "Никто больше не должен умирать для вашего развлечения." Ён Иль рассмеялся – холодно и отстранённо. "А если я предложу тебе место рядом со мной? Ты мог бы изменить правила изнутри." Кихун на мгновение замер, его глаза расширились. Соблазн пронзил его сознание, но образ ЧонБэ, умирающего в его руках, был слишком ярким. "Ты не ответил на мой вопрос, Игрок 456," – настаивал Ён Иль. "Ты все еще веришь в людей? После всего, что видел?" Кихун медленно поднял взгляд, в его глазах появилась искра, которую не видели с того момента, как умер ЧонБэ. "Я верю не в людей. Я верю в то, что у каждого есть выбор. ЧонБэ сделал свой... теперь я делаю свой." Он достал из кармана зажигалку – ту самую, что когда-то принадлежала его другу. "Игры закончатся. Сегодня." Ён Иль улыбнулся, странно искренне. "Ты действительно думаешь, что один человек может остановить машину, которая работает десятилетиями?" "Нет," – ответил Кихун, его лицо стало спокойным, как у человека, наконец принявшего решение. "Но я могу попытаться. И если у меня не получится, придут другие. Кто-нибудь вроде Сэ Бёка." "Что ж," – Ён Иль вернул маску на лицо, его голос снова стал механическим. "Тогда начнем новую игру, игрок 456. И пусть победит сильнейший."