Часть 1

Описание: Год после Нильфгаардского вторжения. Северные Королевства лежат в руинах. Среди пепла и отчаяния ходят слухи о проклятом месте — долине Тиршах. Когда-то цветущая земля, она была стерта с лица земли столетия назад в результате магической катастрофы, о которой предпочитают не вспоминать. Теперь же, на фоне всеобщего упадка, призраки Тиршаха пробудились с новой силой, угрожая и без того измученным выжившим. Геральт, уставший от войн, но не от долга, получает контракт, который ведет его в самое сердце этой долины. Там он неожиданно сталкивается с Йеннифэр. Она пришла в Тиршах по следам древней, запретной магии, связанной с трагедией долины, магии, которая, возможно, слишком дорого ей стоила в прошлом. Вместе им предстоит: разгадать тайну давней катастрофы, столкнуться с мучительными призраками, порожденными не просто смертью, но предательством и невыполненными клятвами, и противостоять сущности, питающейся горечью и отчаянием, которая находит в разрушенном Севере идеальную почву для роста. Их пути пересеклись в долине, где эхо прошлого громче настоящего, а пепел хранит не только память о смерти, но и искру древнего, опасного могущества. ***Ветер свистел среди обгоревших балок, что когда-то были домом. Он нес с запада запах моря и сгоревшей плоти — вечный аромат нового мира. Год минул с тех пор, как Нильфгаард разбил Северные Королевства в пыль. Пыль, смешанную с пеплом и кровью. Геральт из Ривии шел по этой пыли, его плащ, некогда темный, был покрыт тонким слоем серой золы, как и все вокруг. Реджис ушел на юг, Дэндильон застрял при дворе разоренного Темерии, пытаясь воспевать то, что уже не вернуть. Ведьмак был снова один. Один, но не свободен от контрактов. Голод и страх рождали чудовищ, а чудовища требовали серебра. Контракт привел его в долину Тиршах. На картах она обозначалась едва заметным пятном на границе Каэдвена и Аэдирна. В легендах — проклятым местом. Говорили, что триста лет назад цветущая земля, населенная трудолюбивыми людьми, была уничтожена в одну ночь. Не войной, не чумой, а чем-то… иным. Словно сама земля отвергла их. После катастрофы долина стала негостеприимной: урожаи гнили на корню, родники отравлялись, дети рождались мертвыми или уродливыми. Люди ушли, оставив руины своих каменных домов и древний, полуразрушенный замок на утесе медленно поглощать время и плющ. Теперь же, когда весь Север был похож на один большой Тиршах, призраки долины, похоже, решили, что их время вернулось. Последние выжившие в окрестных деревнях шептались о тенях, крадущих скот, о леденящем душу плаче по ночам, о людях, сходящих с ума и бросающихся в пропасть с того самого утеса. Геральт поднял голову. Запах. Не просто гниль и пепел. Что-то острое, металлическое, как озоновый след после сильной магии, но… старый. Очень старый. И под ним — сладковатый, тошнотворный запах разложения. Знакомо. Призраки. Но не обычные. Что-то мощное. Что-то злое. Он подошел к краю ущелья, откуда открывался вид на саму долину. Тиршах лежала перед ним как гигантская, незаживающая рана. Не зеленые пастбища, а серо-бурая пустошь, усеянная скелетами деревьев и руинами. В центре, на неприступной скале, возвышался мрачный силуэт замка Тиршах, его башни, словно обглоданные кости, торчали в свинцовое небо. Ветер выл там особенно жалобно. Ведьмак почувствовал знакомое покалывание Медильона Волка на шее. Вибрация была низкой, настойчивой, тревожной. Он коснулся рукояти серебряного меча. — Тиршах, — прошептал он. — Что ты скрываешь? Деревушка у входа в долину называлась Торстен. Название было слишком громким для кучки полуразрушенных хижин и горстки выживших с пустыми глазами. Староста, человек с лицом, изборожденным морщинами страха и голода, подтвердил слухи. Скот пропадал. Два пастуха сошли с ума на прошлой неделе, кричали что-то о «сияющих глазах во тьме» и «горящем пепле», прежде чем один повесился, а второй бросился в реку. По ночам слышался плач, словно тысячи детей зовут своих матерей. — Замок, — хрипло сказал староста, избегая взгляда Геральта. — Все оттуда. Из Тиршах-Тура. Духи проклятых. Они проснулись. Им не нравится, что мы еще дышим, пока их земля мертва. — Что случилось в долине? — спросил Геральт прямо. — Триста лет назад. Правдивая история. Староста сжался, как будто его ударили. — Не знаю, господин Ведьмак. Знания те утеряны. Говорят… говорят, граф Тиршах, правитель замка, возгордился. Замахнулся на то, что не положено смертным. На силу богов или демонов. И заплатил. Заплатили все. Долина… сгорела изнутри. Не от огня. От… пустоты. От отчаяния. Теперь они вернулись. Забрать то, что осталось. Информация была скудной, но она совпадала с ощущениями Геральта. Не просто призрак, а проклятие места. Сильное, древнее, подпитываемое коллективной болью и предательством. Серебро и Знак Ирден помогут, но нужно найти источник, ядро проклятия. И скорее всего, оно было там, в замке. Он заплатил старосте скромное авансом серебро — за информацию и за то, чтобы тот держал людей подальше от долины. Когда Геральт вышел из хижины, Медильон снова заурчал. Сильнее. И не только в сторону долины. Чутье ведьмака напряглось. Он повернул голову. На краю деревни, у колодца, стояла фигура в темно-синем платье и меховой накидке, невероятно неуместная среди этих руин. Фигура с осиной талией, черными, собранными в строгую косу волосами и знакомым, властным профилем. Она смотрела прямо на него, ее фиолетовые глаза, всегда такие выразительные, сейчас были полны… усталости? Тревоги? Определенности? — Йеннифер, — произнес Геральт, его голос был ровным, но внутри что-то сжалось. Он не видел ее со времен последних битв с Нильфгаардом. С тех пор, как они поняли, что их пути, наконец, свободны от Предназначения, но разошлись в разные стороны — он, чтобы сражаться с монстрами в рушащемся мире, она… он не знал куда. До этого момента. — Геральт, — она кивнула, ее губы тронула едва заметная улыбка, лишенная привычной иронии. — Предсказуемо. Где есть нечто странное и опасное, там рано или поздно появляется Белый Волк. Или его следы. — Что привело тебя в Тиршах? — спросил он, подходя ближе. Запах сирени и черной смородины, ее неповторимый аромат, смешался с запахами разрухи, создавая странный диссонанс. Медильон вибрировал, реагируя на ее врожденную магию. — Не думал, что руины древних проклятий — твоя сфера интересов. Особенно сейчас. Йеннифер отвела взгляд, посмотрев в сторону мрачной долины. — Интересы меняются, Геральт. Особенно когда прошлое настигает. Тиршах… это не просто проклятое место. Это — гробница. Гробница одной из самых страшных ошибок в истории магии Северных Королевств. Ошибки, в которой участвовала и моя… наставница. Теппе. Геральт нахмурился. Теппе. Чародейка, член Ложи Чародеек. Умерла давно, при загадочных обстоятельствах. Йеннифер редко говорила о ней. — Теппе? Что она имеет общего с Тиршахом? — Все, — ответила Йеннифер тихо. — Она была здесь. Триста лет назад. Она пыталась помочь графу Тиршах осуществить его безумную мечту. И потерпела неудачу. Катастрофа, уничтожившая долину… это был результат их эксперимента. Попытки прикоснуться к Источнику напрямую, без посредников, без ограничений. Они искали вечную жизнь, безграничную силу. Нашли лишь погибель. — И при чем тут ты сейчас? Йеннифер повернулась к нему, в ее глазах горел странный огонь. — Потому что они не просто ошиблись, Геральт. Они кое-что создали. Побочный продукт. Неуправляемую силу. Теппе… она не просто погибла. Она пожертвовала собой, чтобы сдержать эту силу, запечатать ее в руинах замка. Но ее печать была связана с ее жизнью. И когда Теппе умерла… печать начала слабеть. А теперь, после войны, после всей этой боли и смерти… она треснула. И то, что было внутри, вырвалось наружу. Оно питается отчаянием. А его здесь… — она махнула рукой вокруг, — более чем достаточно. Геральт переваривал услышанное. Магические эксперименты, древние силы, жертвы чародеек. Все это было слишком знакомо и всегда заканчивалось плохо. — И что это за «сила»? Призраки? Я чувствую их. Сильные. — Не просто призраки, — покачала головой Йеннифер. — Это… эхо. Концентрированная боль, гнев и предательство тысяч людей, погибших в ту ночь. Но не бесформенная. Она приняла облик… самой сильной эмоции, самого яркого воспоминания обмана. Образ Графини Тиршах, Алисы. Она была против безумных планов мужа. Она пыталась остановить его. И он… он принес ее в жертву. Ее и их единственного ребенка. Как ключевой компонент ритуала. Чтобы «усилить связь». Геральт почувствовал холодную волну отвращения. — Он убил свою жену и ребенка? — Да, — голос Йеннифер дрогнул. — И их невыплаканное горе, их ярость и предательство, смешавшись с магическим выбросом эксперимента и силой Теппе, направленной на сдерживание… породили это. Сущность, которая называет себя «Пепельным Эхом». Она — дух Алисы Тиршах, но искаженный, усиленный проклятием места и ужасом тысячи смертей. Она ненавидит жизнь. Она хочет превратить все вокруг в подобие Тиршаха — мертвое, застывшее, вечно страдающее эхо прошлого. — И ты здесь, чтобы… что? Исправить ошибку Теппе? Закрыть печать? Йеннифер посмотрела ему прямо в глаза. — Чтобы уничтожить ее. Полностью. Печать уже не восстановить. Сила Эха выросла. Она использует страдания Севера как топливо. Если она вырвется из долины… последствия будут ужасны. Это не просто призрак, Геральт. Это магическая катастрофа в облике призрака. — Она сделала паузу. — Я не просила тебя о помощи. Но если ты здесь по контракту… объект твоего контракта и моя цель — одно и то же. Геральт молча смотрел на нее. Старые чувства, старая боль, старое недоверие к магии и ее вечным проблемам… и глубокая, неистребимая связь. Он кивнул, коротко и резко. — Контракт — уничтожить угрозу из замка. Идем. Дорога в замок была мрачной тропой среди мертвых деревьев и оплывших каменных стен давно покинутых домов. Воздух становился гуще, холоднее. Медильон Волка вибрировал почти непрерывно, а Йеннифер то и дело бормотала заклинания защиты, ее руки светились тусклым фиолетовым светом. Тени казались неестественно глубокими, а тишину нарушали не ветер и не животные, а шепоты. Неразборчивые, полные скорби и гнева, они липли к сознанию, пытаясь посеять страх и отчаяние. — Она чувствует нас, — сказала Йеннифер, ее голос звучал напряженно. — Эхо. Оно пытается ослабить нас до подхода. — Не ново, — проворчал Геральт, проверяя флакончик с маслом Спектра. — Призраки любят поныть. Главное — не слушать. Но это было не просто нытье. Шепоты складывались в слова: «Почему?.. Предатель… Пекло… Дитя мое… Пепел… Все в пепел…» Голос был женским, разбитым, безумным от горя. Он пробирал до костей. Внезапно воздух перед ними сгустился. Из тумана и теней выплыли фигуры. Полупрозрачные, искаженные гримасой вечного страдания. Крестьяне, солдаты, женщины с детьми на руках — все жертвы катастрофы Тиршаха. Их глаза были пустыми ямами, из которых сочился черный дым. Они двинулись на Геральт и Йеннифер, протягивая холодящие душу руки. — Обычные фантомы! — крикнул Геральт, выхватывая серебряный меч. — Не давай им коснуться! Йеннифер взмахнула руками. Волна фиолетовой энергии вырвалась вперед, сбивая первую волну призраков, как кегли. Но их было слишком много. Они материализовались из воздуха, из земли, из самих теней. Геральт врубился в их ряды. Серебряный клинок свистел, рассекая эфирные формы. Призраки взвывали и рассыпались в клубах черного дыма при каждом ударе, но на их место тут же приходили новые. Холод окутывал ведьмака, пытаясь проникнуть под кожу, замедлить движения, вселить ужас. Он чувствовал ледяные пальцы, скользящие по его доспехам, слышал шепот прямо в ухе: «Умри… Присоединяйся… Все умрут…» — Йеннифер! — рявкнул Геральт, отрубая голову призраку солдата. — Найди ядро! Эти тени — лишь отвлекающий маневж! — Работаю над этим! — отозвалась чародейка. Она стояла в центре защитного круга из пылающих рун, которые выжигали призраков, пытавшихся прорваться к ней. Ее глаза были закрыты, лицо искажено концентрацией. Она протянула руки, и фиолетовые нити ее магии потянулись вперед, сквозь толпу фантомов, к замку, словно щупальца, ищущие источник. — Оно… в главной башне! Но там… барьер. Древний, сильный. Смесь печати Теппе и… самой ненависти Эха! Геральт отбил атаку трех теней сразу, используя Знак Аард, чтобы отшвырнуть их. Он видел, как Йеннифер напрягается, капли пота выступили у нее на лбу. Ей нужен был путь. Ей нужно было время. — Держись! — крикнул он и бросился вперед, к воротам замка, которые висели на петлях, словно сломанные кости. Он стал живым клином, расчищая дорогу серебром и знаками. Каждый шаг давался тяжелее. Холод сковывал мышцы, шепоты превращались в навязчивый крик в голове. Он видел мимолетные видения: пламя, пожирающее людей не огнем, а леденящей пустотой; фигура мужчины в графской мантии, поднимающей кинжал над плачущим ребенком; лицо женщины, искаженное нечеловеческим горем и яростью — лицо Алисы Тиршах. Он ворвался во двор замка. Здесь призраков было еще больше. Они липли к стенам, как мрачные гобелены, заполняли пространство жалобным воем. Геральт увидел вход в главную башню — массивные дубовые двери, покрытые сложной резьбой, которая сейчас светилась зловещим багровым светом. Печать? Или сам барьер? — Геральт! К двери! — донесся голос Йеннифер. Она пробилась следом, ее защитный круг сузился, но все еще держался. — Мне нужно коснуться двери! Я могу попытаться ослабить барьер изнутри его структуры! Ведьмак кивнул и ринулся к башне. Призраки сгустились перед ним, образуя стену из леденящих душу теней. Серебряный меч работал без остановки, Знак Игни выжигал целые группы, но они редели лишь на мгновение. Один призрак, похожий на священника с горящими глазницами, прошел сквозь его защиту и впился ледяными пальцами в плечо. Боль была не физической, а душевной — волна безысходности и страха захлестнула Геральта. Он зарычал, встряхнулся, сбросил тень и всадил меч ей в грудь. Он был у дверей. Багровый свет бился, как сердце. За спиной он слышал крики Йеннифер и взрывы ее магии. Геральт уперся плечом в древнее дерево, пытаясь прикрыть собой дверь от атакующих призраков. — Йеннифер! Сейчас! Йеннифер прорвалась сквозь последний заслон. Ее платье было порвано, на щеке — тонкая кровавая царапина от ледяного когтя призрака. Она не обращала внимания. Ее руки уже были подняты к дверям башни. Фиолетовые сплетения ее магии впились в багровый свет барьера, как иглы. Она что-то бормотала на древнем языке, ее лицо было бледным от напряжения. — Теппе… — прошептала она. — Помоги… Дай мне ключ… Дай доступ к памяти… Багровый свет вспыхнул ослепительно, затем дрогнул. Раздался звук, похожий на треск гигантского ледяного поля. Резьба на дверях на мгновение погасла. Багровый барьер исчез. — Сейчас! — закричала Йеннифер, отшатнувшись. Геральт ударил плечом в дверь. Старое дерево с грохотом поддалось, и они ворвались внутрь башни. Там не было лестницы. Не было этажей. Внутри башня представляла собой гигантскую, пустую шахту, уходящую вниз, в непроглядную тьму. Стены были покрыты не камнем, а… чем-то вроде гигантских, черных, застывших волн. Как смола. Или пепел, спрессованный в вечность. Воздух дрожал от тишины, которая была громче любого крика. В центре этой бездны, на невидимой платформе, парила фигура. Женщина. Одеяние из струящегося, серого, как пепел, тумана. Лицо — маска вечной скорби и неутолимой ярости. Ее глаза… они не светились. Они были черными безднами, поглощающими весь свет. Вокруг нее витали сгустки тьмы, как живые тени, и от нее исходила волна такого холодного, всепоглощающего отчаяния, что Геральт едва устоял на ногах. Медильон на его шее завыл, как раненый зверь. — Алиса… — прошептала Йеннифер, и в ее голосе было не только ужас, но и… жалость. Фигура повернула к ним свои бездонные глаза. «Чародейка… — голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, скрежещущий, как камни по стеклу. — Дитя Теппе… Пришла закончить то, что начала твоя госпожа? Пришла присоединиться к Эху?» «И ты… Ведьмак… — взгляд бездны скользнул по Геральту. — Носитель смерти… Ты тоже станешь частью Вечного Пепла…» — Нет, Алиса, — сказала Йеннифер, ее голос дрожал, но звучал твердо. Она подняла руки, собирая магию. — Теппе пыталась спасти тебя. Спасти всех. Она пожертвовала собой, чтобы сдержать боль. Но ты… ты стала болью. Ты стала проклятием. Твои страдания поглотили тебя. Пора освободиться. «Освободиться?!» — мысленный вопль потряс башню. Черные стены вокруг задрожали. «Нет освобождения! Только пепел! Только Эхо! Он предал! Он убил нашего ребенка! Он отнял все! И теперь ВСЕ заплатят! ВСЕ познают ХОЛОД и ПУСТОТУ!» Из бездны вокруг фигуры вырвались сгустки концентрированной тьмы и горя. Они понеслись на Геральта и Йеннифер со скоростью стрелы. Йеннифер выбросила вперед щит из сиреневого света. Сгустки ударили в него, заставив щит треснуть и померкнуть. Геральт бросился в сторону, уворачиваясь от другого сгустка. Там, где он ударил в стену из пепла, осталась дымящаяся вмятина. — Йеннифер! Как ее уничтожить? — крикнул Геральт, выхватывая серебряный меч, хотя сомневался, что он сможет поразить эту сущность. — Ядро! — ответила Йеннифер, отбивая новый залп. — Внутри нее! Оно связано с местом жертвоприношения! Надо заставить ее… проявить его! Открыть уязвимость! Пепельное Эхо подняло руки. Из бездны поднялись десятки призрачных фигур — копий самой Алисы, плачущих, кричащих, проклинающих. Они ринулись вниз, как черный ливень. — «ПОЧУВСТВУЙ НАШУ БОЛЬ!» Геральт активировал Знак Квен, создавая защитную сферу вокруг себя и Йеннифер. Призрачные копии бились о барьер, как мотыльки о пламя, испуская леденящие вопли. Барьер трещал под натиском. Йеннифер сжала зубы, усиливая его своей магией. — Геральт! — она крикнула поверх воя. — Я знаю, как ее ранить! Но мне нужна твоя помощь! Мне нужно… войти в ее память! В момент жертвы! Это опасно! Очень! — Делай! — ответил Геральт без колебаний. Он знал, что значит «очень опасно» от Йеннифер. Но выбора не было. Йеннифер закрыла глаза, схватив Геральта за руку. Ее магия обвила их обоих, фиолетовая и нежная, но с стальным стержнем внутри. Геральт почувствовал, как его сознание… смещается. Он очутился… нет, он увидел. Сквозь глаза Алисы. Роскошные покои в замке Тиршах. Огни свечей. Запах дорогих духов и… страха. Она держит на руках маленького сына, Леона. Он плачет, чувствуя неладное. Перед ней — муж, граф Вальтер Тиршах. Его глаза горят фанатичным безумием. Рядом — чародейка Теппе, молодая, но с лицом, окаменевшим от ужаса и решимости. Она пытается что-то сказать графу, умолять его остановиться, но он не слушает. «Это необходимо, Алиса! — голос графа звучит истерично. — Для Величия! Для Вечной Жизни! Леон… наш сын… его чистота, его жизнь… это ключ! Он откроет нам Источник!» Алиса кричит, прижимая ребенка к себе. «Нет! Вальтер, он же наш сын! Ты с ума сошел! Теппе, останови его!» Но Теппе бессильна. Граф выхватывает кинжал с рукоятью из черного обсидиана. Его глаза не видят ни жены, ни сына. Только безумную мечту. Он делает шаг вперед. Геральт/Алиса чувствует леденящий ужас, бессилие, предательство, острее любой физической боли. Любовь, превращающуюся в адскую ненависть. Желание защитить ребенка любой ценой. И… странный всплеск. Как будто что-то рвется внутри. Не только душа. Что-то в самой реальности. — СЕЙЧАС, ГЕРАЛЬТ! — мысленный крик Йеннифер прорвался сквозь видение. Ядро. Геральт увидел его. Не в прошлом, а в настоящем. Внутри парящей фигуры Пепельного Эха, в груди, где должно быть сердце, вспыхнул яркий, болезненный сгусток энергии. Искаженный, черный, но пульсирующий тем же ритмом, что и тот роковой всплеск в момент жертвы. Уязвимость! Видение рухнуло. Геральт очнулся в башне. Йеннифер уже выпускала сгусток чистой, фиолетовой энергии, направленный прямо в светящееся ядро в груди Эха. Но сущность почуяла угрозу. Она вскрикнула — звук, от которого кровь стыла в жилах — и бросила навстречу заклинанию черную молнию чистого отчаяния. Столкновение магий ослепило. Фиолетовый и черный свет боролись в центре башни, рождая волны разрушительной силы, которые содрали со стен пласты черного пепла. Геральт понял — силы равны. Йеннифер не пробьет. Не хватает чего-то… решающего. И тогда он вспомнил. Вспомнил невыплаканные слезы Алисы. Вспомнил ее последнюю мысль — не о мести, а о ребенке. О защите. О любви, растоптанной, но не уничтоженной. И он вспомнил Цири. Свою дочь. Свою Львенку. Боль потери. Радость возвращения. Силу этой связи. Он не был магом. Но он был Ведьмаком. И он знал силу эмоций. Особенно против призраков. Геральт бросился вперед, не к Эху, а к Йеннифер. Он встал рядом с ней, положил руку ей на плечо. Не для поддержки тела. Для поддержки духа. Он сосредоточился. Не на ненависти к монстру. На… сострадании. К Алисе. К ее ужасной судьбе. И на своей собственной любви. Любви к Йеннифер. К Цири. К жизни, которую он, вопреки всему, все еще ценил. — Алиса! — крикнул он, его голос прорвался сквозь грохот магического поединка. — Твой сын! Леон! Он не хотел этого! Он любил тебя! Освободи его! Освободи СЕБЯ! Это не было заклинание. Это была правда. Грубая, пронзительная правда, брошенная в лицо сущности, сотканной из лжи боли. Пепельное Эхо дрогнуло. Его бездонные глаза на миг… изменились. В них мелькнуло что-то человеческое. Растерянность? Боль? На мгновение черная молния ослабла. Йеннифер, почувствовав момент, вложила в свой луч всю свою силу, всю свою волю, всю свою магию. Фиолетовый сгусток, усиленный чем-то еще — не магией, а резонансом с криком Геральта, — рванул вперед. Он пробил ослабевшую защиту и вонзился прямо в пульсирующее черное ядро в груди Эха. Раздался звук, словно разбилось гигантское зеркало. Ядро взорвалось ослепительной вспышкой черно-фиолетового света. Пепельное Эхо вскрикнуло — на этот раз крик был не только ярости, но и… облегчения? — и начало рассыпаться. Его форма распадалась на мириады искр пепла, которые тут же гасли в воздухе. Черные стены башни затрещали и начали осыпаться, превращаясь в обычную, серую пыль. Шепоты и плач стихли, сменившись… тишиной. Настоящей тишиной. Свет погас. Геральт и Йеннифер стояли в рушащейся башне, покрытые пеплом, но не тронутые взрывом. Внизу зияла глубокая, но теперь просто темная шахта. Никакой бездны. Никакого Эха. Йеннифер тяжело дышала, опираясь на Геральт. Он поддерживал ее. — Это… все? — хрипло спросил он. Она кивнула, не в силах говорить. Ее глаза были полны слез — от истощения, от пережитого ужаса, от освобождения. Они выбрались из башни как раз вовремя, прежде чем древние камни начали окончательно рушиться. Они стояли на утесе, глядя, как замок Тиршах, символ векового проклятия, медленно оседает в облаке пыли. Ветер, дувший с запада, теперь нес только запах моря и… влажной земли. Не горелой. Просто земли. Геральт посмотрел на Йеннифер. Она смотрела на руины, и в ее глазах была пустота выполненного долга и глубокая печаль. — Теппе… наконец-то отдохнет, — прошептала она. — А долина? — спросил Геральт. — Проклятие снято, — ответила Йеннифер. — Оно не исчезнет в одночасье. Но земля сможет зажить. Люди… смогут вернуться. Когда-нибудь. Она повернулась к нему. Пепел лежал на ее ресницах, как седина. — Спасибо, Геральт. За то, что был здесь. За… то, что сделал там, в конце. Он кивнул. Слова были лишними. Они стояли плечом к плечу на краю утеса, над долиной, которая больше не стонала. Над миром, который был все еще в руинах, но где одна старая рана, наконец, начала затягиваться. Путь вперед был неясен, но в этот миг, среди пепла Тиршаха, они были вместе. И это было началом. Возможно, не конца, но следующей главы. Внизу, в серой пыли, пробился первый тонкий, зеленый росток. Конец