Дисклеймер: употреблять наркотики для лохов

А помнишь, как мы летели в самолете вдвоем? Я тогда подумала, что я, пожалуй, самый счастливый человек на свете. Мне было не нужно ничего, кроме как возможность положить свою руку на твою в соседнем кресле. Момент, когда не замечаешь свою улыбку, вот настолько ты счастлива. Я была готова терпеть боль, ревность и унижения, я была готова закрыть глаза на то, что в других считала неприемлемым по отношению к любому, даже самому дрянному человеку, не то что ко мне. Я готова была… я готова и сейчас. Я знаю за собой эту слабость и каждый день ковыряю ее ножом, лишь бы она не набрала достаточно силы, чтобы взять надо мной власть. Я помню бессонные ночи. Я помню крик, который не слышал никто вокруг. Я помню, как расцарапывала себе руки и вырывала волосы. Я помню, как мне не хотелось жить, но у меня не хватало сил встать с кровати, чтобы сделать с собой хоть что-то. Я помню, какой выбор я сделала в итоге.  *** Я помню, как вернулась домой одна. Чувство бесконечной пустоты в груди прожигало сердце. Чувство настолько гигантское, что оно было больше меня самой. Чувство, что я не хочу его выносить. Я теперь одна. Ты ушел. Даже если вернешься, ты уже никогда не посмотришь на меня также, как когда мы только встретились. Ты ушел тогда, когда посмотрел на меня без того блеска в глазах, посмотрел на меня с таким безразличием, будто я никогда не целовала твои щеки. Это всегда будет невыносимым.  Я вернулась домой одна. Нет, не так. Я вернулась домой без тебя, но в моем кармашке лежала помощь. Возможность это пережить. Пережить несколько часов без крика в голове, а потом пару дней без сил на решительные действия. Без истошных всхлипываний. Без тебя. Теперь навсегда без тебя. Возможность не думать хотя бы несколько часов. Возможность заменить одну боль на другую. Возможность не быть собой, хоть немного отдохнуть от себя.  Руки дрожат. Голова так кружится, что тело кренит то в одну, то в другую сторону.  — А это я даже ничего не снюхала, ха! - я зачем-то сказала это вслух и расплылась в глупой улыбке. Иногда улыбаешься, а сердцу будто только больней от натяжения губ становится. Это был именно тот случай.  Я попыталась как обычно ловко достать сверток из кармана. Ни черта не вышло, чек и разорванные куски флаера разлетелись по полу вместе с зип-локом. Я упала за ними, схватила пакетик, будто его сейчас же кто-то украдет и мне в самом деле придется столкнуться со всеми этими чувствами. И разрыдалась, сжимая его в кулаке настолько сильно, насколько вообще была способна в таком состоянии.  — Ну почему? Почему? Что я сделала не так? Все было идеально…  Я тихо всхлипывала некоторое время. Было неважно, сколько это делать. В какие-то моменты время просто перестает иметь ценность. Ты оказываешься будто вне его течения, в своем личном потоке боли и переживаний. Я продолжала рыдать. Потом привстала. Встряхнула головой. Молча поднялась, достала из другого кармана бумажник и вытащила ненужную скидочную карту.  Расчертила ровную дорожку из трети содержимого прямо на полу, чтобы далеко не ходить.   Еще секунда, и все это кончится.  Раз.  Следующая часть также высыпалась.  Два.  В голове что-то подпалилось.  — Похуй,- и остатки я высыпала в рот. Все крохи без остатка. Залезла в зип-лок языком и слизала, - вы все теперь навсегда мои.  А я ведь никогда так рано не употребляла. Сейчас едва день начался, а я уже никуда не выйду. Хорошо, что мои окна выходят вглубь двора и солнце проникает настолько же мало, насколько и ночью свет от фонаря. Поэтому круглые сутки нет никакой разницы. Нос жжется и из него начало течь. Хорошо бы взять салфетки и лечь на кровать… Хорошо бы включить что-нибудь погромче на фон. Хорошо бы зажечь благовония. Хорошо бы себя сжечь… Нет, это плохая мысль, ее надо отгонять. Единственный луч, который выглядывал из окна, стал преломляться в радугу. Я не знаю, стал ли он или это я так вижу. Но это самое красивое, что я видела за сегодняшний день, кроме его лица. Блять, я не забыла. Я все еще помню его, я все еще помню, что случилось. Я помню, что я в этой комнате теперь одна. И как он отдал мне мою часть, хотя еще вчера мы договаривались употребить вместе. Как развернулся, ушел и я никогда его не верну, потому что это был его выбор.  Боже, я помню, но меня это не трогает! Да, боль эхом еще отдает где-то в груди, но теперь я даже не могу сказать точно где. Теперь это кажется таким далеким, будто было много лет назад, а вовсе не сегодня. Боль сменилась злостью, азартом, весельем. Это настолько бредово! Как человек, которого я так сильно любила, мог мне изменить и бросить меня? А, вот и ответ. Я. Я, я, я - я любила. А этот хуеглот никогда не любил. Нет, нет, он не такой, это не может быть так. Все-таки, я сама выбрала такого человека. Все-таки, это я.  А сегодня прощенное воскресенье. Значит ли это, что он меня простит? Стоп, это же я должна его прощать. Почему вообще я подумала, что он меня простит? Да пошел он нахуй! Как же я его блять ненавижу! Но почему тогда я не могу думать вообще ни о чем другом?  За окном проехала машина и луч света перешел к зеркалу. Голова сама собой перекатилась и отразилась в нем. На меня взглянули покрасневшие от слез глаза и бледно-зеленая кожа. Волосы, растрепанные и взъерошенные, лежали нимбом вокруг лица. Грудь поднималась вверх неравномерно, будто вздрагивая, каждую секунду готовая к новому приступу слез.  Как же я себя ненавижу. Ее, смотрящую на меня из этого зеркала. За всю эту мертвенность, за всю эту переполненность. Мне мерзко. Мне никогда, пожалуй, во всей жизни не было так мерзко смотреть на другое живое существо. И дело вовсе не в расставании. Я знаю, что заслужила это все только потому, что сама довела себя до этого тупика. Вся моя боль это результат моих же действий. Даже если я смогу выбраться из этого трипа живой, от себя не убежишь. Когда галлюцинации кончатся, когда туман своей завораживающей пеленой выйдет из моих глаз - я останусь наедине с собой. А этого я не выношу всей душой. Как я могу любить другого человека, если себя так сильно ненавижу? И эту ненависть ничем не перекроешь. Будто, она мой талисман, мой ангел хранитель.  Прошлым летом, помнишь? Мне было плохо. Я тогда не очень понимала почему, такое никогда не объясняет причины своего прихода. Будто на тело навесили медные цепи и каждое движение облагалось налогом на самоценность. А раз я ничего не стою, то и двигаться не могу себе позволить - так и лежала целыми днями, ни в силах даже умыть периодически навещающие меня слезы. И ты пришел пару раз… Не часто, я помню, раза два или три. Но каждый раз, когда приходил, мне становилось так стыдно за себя, что я придумывала, чем могла бы заниматься по-настоящему стоящая чего-то девушка. Выдумывала, куда ходила и с кем виделась, как прогуливалась в парке и скрашивала деталями. Но не слишком сильно, чтобы было хоть немного правдоподобно. Я не знаю, было ли на самом деле, тогда было сложно думать, не то что выдумывать такое, но ты мне верил или хотя бы делал вид. Ты понимающе кивал, переводил тему и говорил о чем-то своем. Я была рада этим часам, когда могла почувствовать себя обычной. Да, все еще никчемной лгуньей, но рядом с тобой я чувствовала себя чуть ближе к той, о которой мечтала.  А сейчас я здесь. В еще большем раздрае, чем тогда летом. Сейчас всю внутреннюю пустоту заполнила ненависть. И мой единственный огонек надежды на счастливое будущее мне изменил. Нет, это не самое болезненное. Куда больнее то, что его больше нет рядом. Хотя, я ведь могу? Я сейчас абсолютно все могу. Уже нет никакой разницы, что делать.  Я вытащила телефон из заднего кармана джинс. — Ахуеть, - больше я выдавить ничего не смогла. Это было настолько неожиданное сообщение. Что у меня больше нет слов. Весь мир сузился до одного имени пользователя. Одновременно с тем, как я взяла телефон, он мне написал. ОН!!!  «прости…». Бляяяять! Да, да, да! Если честно, я не дочитала сообщение. Боже, если бы он прямо сейчас оказался на пороге, я бы бросилась ему в объятия. Я бы расцеловала его щеки. Я бы сжала его так сильно, что он никогда бы не смог уйти  «Да конечно! Все в порядке!». Нет уж, это слишком, нужно что-то нейтральнее, не такое жалкое. Я же не собака… Гав-гав. Кх, о чем это я?  «ты уже…?». Зачем он этим интересуется? Ничего не понимаю. Хотя какая разница. Это уже ничего не значит. Или я снова чересчур искренняя? Не знаю, в любом случае, я уже рассказала ему все.  «а курить будешь?»  «Зажигалка кончилась». Я вру, вон она, лежит на тумбе рядом с кроватью. И еще коробка спичек на кухне. Я просто не хочу курить. Я не хочу вставать с кровати. Я хочу лежать и наблюдать, как время бежит мимо меня, чтобы эта боль поскорей прошла.  «а я тут рядом, хочешь занесу?»  «О, можно». Блять. Да. Что это значит? Он хочет увидеться? Он прийдет и останется? Он не может увидеть меня такую, нет, нет. Надо…  Я перекатилась с кровати на пол и поднялась на ноги, опираясь на стену. Наугад ударила в стену и лишь со второй попытки попала. Свет ударил мне в заплаканные глаза. Звук журчащей воды вызывает мурашки. — Какая же я мерзкая, - тушь стерлась и запачкала часть лица, — Нужно смыть хотя бы часть. Умыться было сложно. Особенно оттирать остатки туши из-под нижних ресниц, а потом перекрасить так, чтобы не испортить все снова. Это не исправит цвет кожи и отекшее лицо. И не исправит мое поведение уж точно. Но попытка не пытка, да? Я вернулась на кровать. Вернее, я просто туда упала. Голова кружится слишком сильно, чтобы долго ходить. С его сообщения прошло уже где-то минут 10-15, да? Я вытащила телефон, чтобы проверить. Ого, я угадала. Когда же он придет? А если он останется, мне придется курить с ним? Блин, так тяжело вставать, но придется. Да, если он останется, я, конечно, все сделаю. Раздался стук в дверь. Это он? Я вскочила так быстро, что у меня потемнело в глазах. Но это не помешало по памяти дойти до двери. Надо взять себя в руки, вдох-выдох! — Привет, вот зажигалка, держи. — Привет! Спасибо большое, хочешь зайти? - не падать, не падать, не падать. Только держись и стой смирно. Не падай, это будет слишком жалко. — Нет, меня ребята ждут. Я пойду. Пока. — Пока, - дверь закрылась. Я услышала шаги в коридоре подъезда. Он ушел. Он правда зашел только зажигалку отдать. Ничего больше. Все остальное выдумала я, потому что я жалкая. Почему я сама не бросилась к нему, когда он стоял на расстоянии вытянутой руки? Увижу ли я его хоть когда-нибудь теперь? Нет, он сам ушел. Это был его выбор. Я его не изменю. Следующие несколько часов я играла с зажигалкой. Сначала просто зажигала огонь, потом поджигала волосы на руке, а когда они кончились, дотянулась до благовоний и наблюдала за завитками. Наверное, дома теперь ими очень воняет, я сожгла так штук 5 или 7. Не знаю. Плевать, я же не чувствую. Скоро магия кончится. Часы пробьют 12. Карета превратится в тыкву, а ко мне вернется моя боль. Поэтому нужно действовать. Я знаю, что будь у меня силы, я бы этого не пережила. И еще одно такое событие в своей жизни я не переживу точно. Нужно действовать решительно. Я больше никогда его не увижу, не напишу и не увижу фотографии. Я больше не хочу жить настолько жалкой. Я сделаю все что угодно, но стану лучшей. Лучшей. Он увидит меня и зависть разъест ему глаза. Но главное, что мне это будет уже неважно. Я буду далеко, я буду счастлива. По-настоящему счастлива. — Ай! - сердце ёкнуло сильне прежнего. Боже, кажется, я сейчас отключусь. Блять. Нет, эта боль была новой и резкой. Вспышка яркого белого света холодного оттенка и я уже скатываюсь на пол. В голове гул. Во рту привкус металла. Тело - вата. Тело не слушается. Тело не мое. Неужели это конец? Все, допрыгалась? Вот так и умирают от передоза? Мне же всего 20 лет. Перед глазами встало разочарованное лицо матери и люди в черной одежде. Вся жизнь от первого воспоминания в детском саду до сегодняшнего дня. Я так чертовски боюсь умирать!