Текучесть глаз

Редкий исступленный крик соседа пронзал стены, содрагал воздух, отрезал от маслянистого белого квадратика тишины куски. На мне лежал Платон, давя тяжестью времён на живот. Я ждал момента, когда крики стихнут, чтобы вывернуть его внутренности и дотронуться до них глазами. Сколько глаз дотрагивались до них до меня? Я мог заглянуть в эти глаза, сквозь пространство и время, через Платона — застывшее зеркальце. Молчаливые и усталые они смотрели как-то безжизненно, без блеска. Их уже не существовало, это была лишь проекция, отпечатки пальцев времён. Грязных пронырливых пальцев, которые трогали оголённый нерв, залезали под кожу, теребили душу и ковырялись в черепной коробке. Иногда от этих прикосновений делалось приятно, но потом всегда оставался тяжёлый саднящий осадок. Вот на меня тоскливо смотрела престарелая пара серых старческих глаз. Эти глаза прожили вместе долгую счастливую жизнь, они многое могли рассказать о прошлом, но разговорить их было непросто. А вот кокетливый взгляд юной красавицы. Совсем другие глаза — налившиеся светом, наивной радостью и грандиозными ожиданиями. Не успевший ещё стать изюмом, сочный виноград. А вот тоскливый, но не лишённый мечтательного огонька взор юноши. Отчего глаза его так грустны? Быть может, он сидит в тюрьме, или ему разбили сердце? Но в этих глазах плещется грусть, они тоскливы, как одинокое море. Они глубоки, как голубой океан. И тьма других глазных пар, жадно ощупывающих Платона. Периодически они отвлекаются и посматривают на меня или уходят вглубь себя, чтобы поговорить со своими мыслями с глазу на глаз.