Глава 21

– Немножечко страшно... – смущённо пробормотал Клячек. – М-да, заброшка, это тебе не прогулка... – задумчиво произнёс Фляг, смотря на серое высотное здание впереди них. Они стоял неподалёку от трамвайной станции. Они ждали старшую сестру Митсвит, которая должна была их туда и провести. – Осталась одна минута до назначенного времени, а её ещё нет... – волновалась Алюмина. – Oh, mio Dio... – Да не волнуйся ты так. – сказал ей Лайтер. – Ну придёт она на пару минут позже, ничего же страшного нет.       Как они вообще все здесь очутились? Зачинщиком всей этой встречи была Алюмина. Митсвит предложила ей сходить и посмотреть заброшенное здание, которые должны были скоро снести. Та сразу же решила позвать Клячека, а также и Лайтера, ведь они оба - её друзья. Клячек тут же согласился и позвал с собой Пшурика, а Лайт, не желая отказывать новой подруге, тоже принял её приглашение, так и Фляга во всё это затащил. Так, за компанию. Она также им всем по нескольку раз отправила сообщения о том, что нужно взять с собой и надеть, предупредила о погоде, предупредила о ветре, предупредила о чём-то ещё и уже всё распланировала. Честно говоря, её многочисленные сообщения порядком надоели ребятам, пусть никто признаваться ей не стал, дабы не обидеть. Вот теперь они все стояли и ждали её двоюродную сестру. – А она пешком придёт, или на трамвае приедет? – спросил её Фляг. – Должна на мотоцикле приехать... – На мотике? – переспросил Пшурик.       Громкий рокот мотора приближался, и к ребятам подъехал ярко-салатовый мотоцикл с непонятными принтами и рисунками. Обджект встал с сиденья и снял бордовый шлем, звеня цепочкой на браслете с шипами. Пшура с большим удивлением и даже неким благоговением смотрел на Митсвит. Всю такую взрослую, крутую, роковую... Она поправляла браслеты на руках, покачивая в руках шлемом. – Ничего себе... – пролепетал Пшурик. Чёрт его знает, что творилось у него в мыслях когда он, пристально смотря на приближающуюся к ним Митсвит, шепнул Алюмине. – А сколько Митсвит лет? – Двадцать три. – А. Кхм. Ясно. – его глаза перестали быть такими восхищенными и затуманенными. Он тут же пришёл в норму. – Я надеялся, что ей, ну, как нам. – Советую на неё даже не засматриваться. А то она тебе двоечку пропишет. – предупредила его Алюмина.       Как только блеск в его глазах исчез, красивая картинка с красивой девушкой тут же разбилась о суровую реальность. Митсвит, громко матерясь и ругаясь на какого-то таксиста, грубо засунула шлем в свою сумку и с довольно пугающими звуками сплюнула на землю. Всё с тем же недовольным и хмурым лицом, она подошла к ребятам. – Здоров, Мина! Остальным соболезную. – наконец-то заговорила Митсвит, после чего принялась отбивать ботинки о землю. С обуви посыпалась грязь и пыль. – Привет, Митсвит. – Альма помахала ей рукой. – ... Здравствуй, Митсвит...? – неуверенно проговорил Лайтер. Сказать обычное «привет» ему казалось чем-то неправильным, ведь леденец ему не сильно симпатизировала. – Йоу, Митсвит! – довольно бодро поприветствовал её Пшурик. – Так, всем привет, я Митсвит, бла-бла-бла, я вас всех знаю, вы все знаете меня... Так, стоямба. Ты ещё кто? – она показала на Фляга, стоявшего за Лайтером. – Я... – Не, молчи. Я вам всё равно всем кликухи дам, забей. – перебила она его.       Она протянула каждому руку. Каждому она пожимала довольно неприятно, больно и крепко сжимая ладонь, и сильно сотрясая того. Нетрудно было догадаться, у кого Альма научилась так делать. – У меня аж голова закружилась... – пожаловался Лайт. когда там закончила поднимать ему руку. Его ладонь немного тряслась. – О, уже придумала. Ты будешь Мопсом. – сообщила ему Митсвит – Что? Я? – Лайтер показал на себя же пальцем. – Да. Потому что трясёшься и болеешь от любой фигни. – Кхм, я извиняюсь, но можно попросить снять браслеты и чокер? – вежливо, но прямолинейно, начал Фляг. – Я так понимаю, что ты панк, это твоя культура и так далее, но это всё равно довольно травмоопасно. Не хочу случайно напороться на твои шипы. – Мне чё ещё, на сапогах тоже снять? – недовольно буркнула Митсвит, но браслеты с чокером всё же сняла. – Зануда... То сначала просят снять любимую кожанку, но просят снять браслеты... Скоро и обувь снимать заставят... – Митсвит развернулась, и пошла в сторону здания, громко ворча. Ребята переглянулись, и поспешили за ней. – Вы простите её. Она довольно... Специфична в общении. – смущённо сказала им Алюмина, как только они двинулись в сторону постройки. – Кстати, когда мы встретили Митсвит, она была как-то... Спокойнее? – спросил её Клячек. – Я болела. Мне тогда было лень на вас орать. – ответила им Митсвит, шедшая в начале колонны. – Ну теперь понятно, почему Пшурику было на неё так всё равно, когда мы впервые встретились. – шуточно предположила Алюмина. Клячек тихонько захихикал, а вот Пшурик смущённо отвёл взгляд. – Итак! – объявила Митсвит, когда они подошли прямо к краю территории. За ней виднелось высокое серое недостроенное здание в двенадцать этажей. То тут, то там виднелись граффити. Пшурик начинал улыбаться при одной только мысли о том, что он может оставить там и свой след. – Все в ботинках? – Да. – практически одновременно сказали Клячек и Альма. Митсвит мельком глянула на землю - у всех были нормальные сапоги и ботинки. – Воду все взяли? – Да. – Альма даже подтвердила свои слова и достала из своей холщовой сумки полулитровую бутылку воды. – Что-нибудь перекусить, чтоб вы потом не ныли? – Ага. – Отлично. Фонарики взяли? – Да! – радостно сообщила Алюмина. В прочем, она была единственной, кто принёс фонарик. Мальчишки неловко поглядывали друг на друга. – Блядский компот, вы не взяли? – Э, компот не брали... – неловко признался Клячек. – Да это я ругаюсь, фонарики-то не взяли? – спросила снова Митсвит. – В общем, нет. – пояснил Фляг. – А зачем? Разве мы не можем фонариками посветить? – Итак, демонстрирую. – Митсвит достала из своего рюкзака два фонарика. – «О нет! Я так много фоткаю и снимаю, что у меня сел телефон! О нет! Я так долго разговаривал с мамулей, что телефон разрядился в нулину! У кого-нибудь есть повербанк?» – с наигранным тоном сказала она. – Фонари полностью заряжены. Потом мне вернёте. Или можете себе в качестве сувенира забрать. Мне не жалко. Итак! Все идём за мной. Надо заплатить за вход. – леденец демонстративно развернулась и направилась к какой-то затёртой квадратной будке. – Заплатить? Зачем? – удивлённо спросил её Фляг. – Чтобы нас пропустили. Это же заброшенное здание, сюда просто так не пройти. А так нас не выгонят, даже если решат просмотреть этажи. – Я знаю, что исследование заброшенных зданий и так... Довольно противозаконно. А так с нас берут деньги за непонятно что. Разве это тоже не... – Во-первых, властям и полиции на такое насрать. Они сами получают с этого копейку. Вот на таких как Пшурик, которые лезут без разрешения, могут навесить штрафы. – Эй! – прозвучал недовольный Пшурик. – А что? Это правда. Так мы идём как организованная группа. Даже если эту лавочку решат прикрыть прям тогда, когда мы будем гулять, виноваты будем не мы, а те, кому мы сейчас бабло отдадим. Мы будем считаться жертвами, а не инициаторами. – Но ты не говорила, что надо платить! – возмутился снова Фляг. – Да! Я, кстати, даже денег не взял! – вклинился в разговор Пшурик. – Да насрать, я заплачу за всех. – отмахнулась Митсвит.       Они как раз подошли к будке. В окошке виднелась маленькая комнатушечка... Нет, скорее даже коморка со старым выпуклым телевизором, чайником, креслом... Всё так и пахло старостью. Однако в кресле и у окошка сидели не старички, как ожидали ребята, а двое довольно молодых парней. – Эй, пацаны. – леденец свистнула им. – О, здравствуй. – один из них, сине-красный ластик, судя по голосу, был немногим старше Митсвит. – С тебя как обычно... – Не, я сегодня с группой. Вот, тут на шестерых. – она положила деньги прямо ему на стол. Тот даже пересчитывать не стал. – Ага, да. Бывай. – он безмятежно разложил деньги по какому-то ящику и вернулся к своему коллеге. – Он даже не проверит? Не проинструктирует? – недоумевал Фляг. – Я тут бываю по несколько раз на неделе. Я вас сама лучше проинструктирую чем он. Я честна и добропорядочна, так что нужную сумму выложила. – пояснила Митсвит, уводя ребят в сторону заброшенного здания. Фляг в полной растерянности смотрел то на неё, то на будку. – Воу... – вздохнул Клячек, с благоговением смотря на двенадцатиэтажное здание перед ними. – Итак, мы подходим к зданию заброшки. К заброшенному зданию... – афишировала Митсвит. – Сьёмка разрешена и поощряется. Есть несколько важных правил. Надо их уяснить перед тем, как мы сюда войдём. – Слушаем. – произнёс Лайтер. – Во-первых, раз в нас три фонарика на шестерых, то мы разбиваемся на пары. Мина, давай ко мне. – леденец подозвала сестру к себе. Да тут же подошла к ней и встала рядом. – Мы в принципе и так по парам распределены. – сказал Клячек. – Так, кто там мои два фонарика брал? – Я! – гордо сказал Пшурик. – Ну вот и отлично. Отдай один фонарик кому-то из них. – она показала рукой на Фляга и Лайтера. – Итак, ещё раз. Правила. Под ноги мы смотрим. Какая бы подошва у вас не была, я не хочу потом возвращать вас вашим родителям с осколками в ногах и получать выговоры. Это первое. Второе - над фонариками мы не издеваемся, на пол не бросаем, в стенку не кидаем, в дыры не роняем. Третье - далеко от меня не отходим. Если кто-то отходит слишком далеко - мы все дружно собираемся, возвращаемся на улицу и расходимся по домам. Все всё поняли? – Да! – всё с тем же воодушевлением соглашались с каждым её словом Клячек и Алюмина. Остальные мальчишки сохраняли молчание. – Итак, пошли. – Митсвит включила фонарик.       Ребята поднялись по бетонной лестнице. Она была вся серая, унылая. Даже если раньше она была белой или другого светлого цвета, сейчас она приобрела очень тоскливый серый оттенок из-за строительной пыли. Переступив порог здания, они тут же оказались в коридоре. Здание было круглым, что было довольно необычным и даже странным. Да что там, если задуматься, сама стройка здания шла как-то странно - на первых этажах, окна, находившиеся с наружной стороны, уже были застеклены. Конечно, стекло уже давно было разбито какими-то невеждами и вандалами, но оконная рама была, когда про те, что были на верхних этажах и с внутренней стороны, словно забыли. Внутренние окна тоже были примечательны. Они должны были идти на всю стену, на всю высоту, на всю ширину внутренней стены, если так можно было сказать.       Если сейчас для вас это описание было сложным, то прочитайте это. Представьте себе кольцо. Или пончик. Или бублик, как вам угодно. Разверните его в своём воображении так, будто вы смотрите на него сверху. Вы видите дырку этого самого бублика, его внешнюю линию, и внутреннюю линию, разделяющую пустоту от бублика.. Посмотрите на внутреннюю линию. Вот там, по планировке, вместо как таковых стен должны были стоять огромные окна, во всю стену. Должна была получиться буквально стеклянная стена. А теперь посмотрите на внешнюю линию бублика. Вот там должны были быть бетонные привычные стены с большими, но не во всю стену, окнами.       Ребята аккуратно оглядывались по коридорам. Вдоль бетонной стены шли помещений. Коридор шёл как раз между стенами комнат и металлическими опорами, которые должны были стать красивыми окнами. – Ничего себе... – прошептал Клячек, включая камеру на телефоне. Пшурик держал фонарик и светил в сторону коридора, куда была направлена камера. В прочем, фонарик был не то чтобы нужен. Солнце освещало ту, если разрешите таковым назвать сухой и безжизненный круг за металлическими опорами, поляну. Свет падал и достаточно освещал этажи, хоть в какой-то части здания и было довольно темно. – Что это за странное здание? – поинтересовался Лайтер. Он включил фонарик и прошёл немного вперёд. – Я вообще читал разные статьи в интернете... – ответил тому Клячек. – Кто-то говорит, что это должен был быть какой-то крутой жилой комплекс или апартаменты. Однако тут такие маленькие комнатушки, что в это слабо верится. Потому подумали, что гостиница. Но тут ни ресепшена, ни помещения под столовую... В общем, отель очень натянутый. Был ещё вариант, что трц, но, опять же, слишком маленькие помещения, похожие скорее на комнатушки... – А разве нет какого-то официального сайта? Ну, этой компании? – спросил Фляг. – В том-то и дело, что даже компания толком неизвестна. В одних документах одно название, в других - другое... – Просто компаний было несколько. – вклинилась в разговор Митсвит. – Изначально это действительно должен был быть торговый центр. Фундамент заложили, план был готов. А какой план! Так, пошли. – Митсвит повела их по коридору направо. Они вшестером неспеша шли навстречу неизведанному. – Так вот, тут вообще должны были ещё что-то типо мостиков перекинуть, чтобы не обходить долго этаж, а пройти напрямую. Но деньги у той компании закончились, и они решили перепродать проект другой. Те продолжили строить, но средств было уже не так много, так что план круглого здания оставили, а вот про мостики забыли. Решили поменять трц на отель. Красиво, помпезно... В только от у этих тоже начались проблемы с финансами, хотя уже и фундамент заложили, и стены сделали, здание было наполовину готово. Потом уже, так сказать, «подарили» третьим. Те решили вообще больничку делать, с потом властям отдать, хоть какую-то прибыль получить. Стоит ли мне говорить, что у них по итогу ничего не вышло? – М-да, это здание многое пережило... – задумалась Алюмина. – Команда, стой! – вдруг объявила Митсвит, останавливая группу. Она начала поочерёдно протягивать руки в разных направлениях. – Налево пойдёшь - на граффити наткнёшься. Направо пойдёшь - в комнаты заглянешь. А прямо пойдёшь - эксклюзив найдёшь. – «Эксклюзив»? – уточнил Клячек. – Да. Я вам могу там показать то, что вам никто и никогда не покажет. Советую выбрать два из трёх направлений. На всё нам время не хватит. – О, я бы заглянула в комнаты! Вдруг там осталось что-то интересное! – предложила Альма. – Ага. Например отходы бродячих собак. Вы не забывайте, что там даже мебели нет. – небрежно ответила ей сестра. – Ну, получается, два варианта. Прямо и налево. – подытожил Фляг. – О, Пшурик, ты же граффити занимаешься! Может тогда сначала к ним и сходим? – продолжала Альма – Ну, если честно, я был бы только «за». – смущённо согласился Пшурик – У-ух, мне так интересно, что это за «эксклюзив»! – восторженно проговорил Клячек. – Давайте тогда сначала туда сходим. – сказал Пшура, глядя на своего друга. – А на эти мы и потом поглядим. – Да ладно, давайте сначала на граффити посмотрим. – предложил Лайтер. – Ты же первый выразил желание туда сходить. – Что? Я? Да не-е, это фигня. Я подожду. Потом когда уходить будем, заглянем. – Да так даже логичнее и удобнее. А то ещё и забудем на обратном пути. Давайте посмотрим. – Ну ладно. – смиренно согласился Пшура. Не то чтобы он был против. – Спасибо. – Окей, путь выбрали, пошли. – Митсвит повела их дальше по коридору.       Довольно быстро они оказались в той части коридора, в которой красовались граффити разной степени свежести и сложности. Пшурик с огромным удовольствием достал из своей сумки несколько баллончиков, и всё с той же широкой улыбкой начал что-то рисовать. Клячек же взял у того фонарик и начал снимать ближайшие помещения, правда, в них было абсолютно пусто. В это время остальные ребята успели разговориться. – ... У меня мама теперь ведь не работает. Папа всё ей сделал, чтобы она могла вообще даже из дома не выходить. – рассказывал Лайтер. – Но она когда ничем не занимается, то места не находит. Решила теперь делать торты и всякое на заказ... – И как? – спросила Альма. – Пока ничего. Но она не теряет надежду. – В этом аспекте повезло дяде Пикчеру. – сказал Фляг. – Оказался в нужное время в нужном месте, и теперь он довольно известный художник в этих краях. Надеюсь, когда-нибудь моя мама тоже будет просто дома сидеть. Если честно, я уже устал готовить на семью из четырёх обджектов. Папа ведь поздно возвращается, мама ночью на ночной смене, а потом полдня спит. И по итогу всё хозяйство на мне лежит. – А кем твоя мама работает? – поинтересовался Клячек. – Честно, я не знаю. Вернее, последний раз, когда я её спрашивал, она работала охранником на каком-то складе. Может она уже на другой работе, я не знаю. Она не особо об этом распространяется. Скорее всего, она на той же работе, но я не уверен. – Моя мама немного проработала. Но когда мы с Клячкой появились у родителей, она всегда была дома. Готовила, с нами сидела... – рассказал Клячек, снимая коридор. – Альма, а твои родители кто? – М-м-м... – Алюмина задумалась. – М-м-м-м-м... – Алюмина очень сильно задумалась. – Ты не знаешь, кем работают твои родители? – удивился Фляг. Кажется, он был единственным, кого это действительно беспокоило. – Ну, мне говорили, что мне нельзя называть их имена и должности. – пояснила Альма. – Скажем так, моя мать - красивая тётка, мой отчим - богатый дядька. – Ты - дочка богачей? – послышался Пшурик со стороны. – Подожди, отчим? – всё с тем же недоверием расспрашивал её Фляг. – А что с твоим родным отцом? – Родной отец - бедный дядька. Очень-очень бедный. – размыто ответила Алюмина и подошла к Пшурику. Она похлопала ему по руке. – Итак, передаю эстафету тебе... Кем работают твои родители? – Хм, ну, мой папа то там, то здесь... – ответил Пшурик. Видимо, он, как и Фляг, не имел точного представления о работе своего родителя. – Подождите минутку, сейчас я тут закончу... – прервал он свой рассказ. Он тут же принялся долго и аккуратно рисовать какую-то линию. – Пшурик, если ты не против, я могу о твоей маме рассказать! – предложил Клячек. – Ага, давай. – В общем, у его мамы своя автомастерская. Вроде как, она выиграла в лотерею и на эти деньги открыла этот автосервис. – Эй, ты о Пшике чтоль? – вдруг сказала Митсвит. – Ей ещё с ремонтом помогает её парень Пылик. Пшур, он тебе отчим, да? – Никакой он мне не отчим. Всего лишь новый хахаль. – буркнул тот в ответ. – А ты откуда их знаешь? – Так у них же свой «мотоклуб». Да и к тому же я к ним частенько за запчастями захожу. – А, ясно. – Повисла неловкая тишина. – А у тебя что? Ну, с семьёй? – Да! Что, с твоими родителями? – вклинился вдруг в разговор Фляг. – А? Не знаю таких. – странно ответила Митсвит, развела руками, и снова продолжила смотреть куда-то в пустоту, дожидаясь ребят. – Всё! Я закончил! Клячек, фоткай! – Пшурик отошёл от стены и гордо показал на неё пальцем. Не то чтобы кто-то помимо Пшурика и Клячека понимали, что там Пшура вообще накалякал, но Митсвит, Лайтер и Альма многозначительно и утвердительно закивали. – Итак, все всё посмотрели? Пошли дальше. – объявила Митсвит, и они пошли обратно по коридору. Там они дошли до одного из помещений, обозначенным крестами. В нём находилась странная лестница, длинная, относительно узкая. Лайтер смотрел на неё странными, пустыми глазами. Пшурик тяжело вздохнул. – Лестницы... – пробормотал он. – Придётся подняться на пятый этаж. – сказала Митсвит. После этих слов, Альма тут же подошла к ней. – Я на своих двоих не дойду. – сообщила она. Митсвит закатила глаза, после чего взяла её подмышку. – Чего? А чё так, можно было, что ли? – удивился Пшурик. – Лайтер, ты как? – спросил того Фляг. – Морально я готов подняться... Физически нет. – неловко ответил очкарик. – Тебя тоже понести? – ... Если несложно. – О, Пшурик! Давай я тоже тебя понесу. – предложил тому Клячек. – Что? М-меня? – смутился Пшура. – Да не волнуйся, ты не тяжёлый. – сказал Клячек. – Да, Мелкий, не волнуйся. Тебя даже ребёнок поднять сможет. – засмеялась Митсвит и встала на первую ступеньку лестницы. – Это ты кого назвала «мелким»?! – возмутился Пшурик, когда Клячек его резко взял и поднял прямо над собой.       Они без особых проблем поднялись по лестнице. Хоть Лайту и пришлось постоянно прокручивать в мыслях одну и ту же фразу: «Не думай о высоте, не думай о высоте...». Ребята проходили этаж за этажом, пока не очутились на пятом. Он был намного чище первого этажа, не настолько пыльным, не настолько побитым, что было удивительно. После того, как Пшурика, Лайтера и Альму поставили на землю, все немного расплылось по коридору. Помещения здесь были немного другими, более большими. Но самое интересное ждало их чуть дальше. Все стены, балки и опоры были обвиты растениями. – Ах! Арматурный вьюн! – восхищался Клячек. – И бетонный лютик! Вот так неожиданность! – Они довольно высоко растут... Странно это как-то. – сказал Фляг. – А внизу им быть зачем? – спросила того Митсвит. – Тут обджекты практически не появляются, мусора нет, стены достаточно оголены, почти не осталось токсичной краски. Для них это отлично место. – Как же красиво... – ахнул Клячек и начал фотографировать всю эту красоту. Пшурик тут же пошёл за ним. Они начали отходить всё дальше от группы. – Эй, эй! Дебилы, вы куда? – завопила Митсвит и тут же кинулась к ним. – Ой! – мальчишки сами не заметили, как оказались у огромной трещины в полу. Её можно было заметить только если подойти достаточно близко. Пшурик чуть не свалился в эту самую трещину. – Долбоёбы, вы думаете, вы особенные? Правила на вас не действуют?! – кричала на них Митсвит. Та сильно схватила их за руки. – Вот же блин... – Простите пожалуйста, мы больше так не будем! – тут же забыл Клячек, крепко сжимая в руках фотокамеру. – Я вас предупреждала, все сворачиваемся, идём на улицу. – твёрдо сказала Митсвит. – Эм! Нет, стой! Подожди-и-и! – тут же взмолилась Альма. – Пожа-а-алуйста, давай останемся ещё ненадолго! Они же обещают, что больше так не будут? – спросила она у них. Те активно закивали. – Вот видишь? Ну прошу, прошу-прошу-прошу... – Ладно. Только потому что ты попросила. – Митсвит отпустила мальчишек. Те сразу же схватились за места на руках, за которые она их крепко держала. Клячек и Пшурик теперь держались ближе всех к Митсвит. Ребята снова разговорились. На этот раз, разговор зашёл о разных играх и музыке. – Ненавижу шутеры. – сказал Лайтер. – Всё такое быстрое резкое, а кадры падают до трёх кадров в минуту... – Ну или у тебя просто комп ничего не тянет. – посмеялся Фляг. – Ну, мне больше всё же нравятся экономические симуляторы, симуляторы градостроения. – Это заметно. Ты в четвёртом фолыче вместо поиска сына отбабахал кучу городов с двумя столицами, сидишь и радуешься... – отвечал ему Фляг. – У меня до сих пор твоё сохранение висит на тридцать часов, ты даже к Нику Валентайну недопёр, зато уже Замок отвоевал и двадцатый уровень получил. – О, я тоже обожаю обожаю играть не в основную механику игры, а в побочную! – сказала Алюмина. – Я...! Я... Oh mio Dio! – вдруг громко зашептала она. – Merda! Ho dimenticato di nuovo la traduzione.... – Она протянула руки к недоумевающим мальчишкам и начала щёлкать пальцем. – No, non me lo ricorderò così.... Erm! Erm, mi senti? – А? – крикнула в ответ Митсвит, хотя находилась она совсем рядом с ней. – Non riesco a ricordare la traduzione di una frase, aiutatemi per favore! – Валяй! – «Conosco i miei polli»! Я не могу нормально сформулировать перевод этой фразы! – расстроенно ответила Альма, продолжа активно махать руками. – «Я знаю, о чём говорю»! – подсказала Митсвит и продолжила с неподдельным интересом разглядывать арматуры. – Эй, смотрите! – она подняла с пола какой-то кусок трубы, или что-то похожее на неё. Все устремили свои взгляды на эту самую трубу. Вдруг Митсвит замахнулась трубой, но мягко, плавно, прошлась ей по арматурам. Зазвучали звонкие звуки и глухое эхо. – На «Aphex Twin» похоже. Как там эта песня называлась?... «Alberto Balsam»? – А разве ты слушаешь «Aphex Twin»? – поинтересовалась Альма. – Да. Вообще, я больше люблю рок, панк-рок, синти-панк... Короче, всё, где есть слова «рок» и «панк». Ну и брейккор ещё. – И даже поп-рок? – Ну иногда. – О, о! А я слушаю электронику. – сказала Алюмина, обращаясь к ребятам. – Фе, не люблю электронику. Мне как будто эти высокие звуки прямо в нутро залезают, или в сам разум... – сказала Митсвит. – Так в этом же самое крутое! Когда тебя эти высокие звуки и вовсе оглушают! – восторженно сказала Альма. – «Я ходила на концерт, слушала Бетховена~♪» – стала напевать после этого Митсвит. – «Слушала Бетховена, такая, блять, хуёвина!~♪» – продолжал за ней Пшурик. – Э-эй! А Мелкий-то меня понимает! – А вот мне, например, тоже такое нравится. – поддержал Альму Клячек. – Я вообще по большей части слушаю разных вокалоидов... – Ты тоже такое слушаешь? – восхищённо спросила Алюмина. – Да! Ты тоже? Кто тебе больше всего нравится? – Тето! – А мне Мику! – На каком языке они говорят?... – спросил Фляг у Лайтера. – Понятия не имею. Но мне лично по душе всякий инди-рок и пост-панк. – Лайт махнул рукой на слова Фляга и начал тоже говорить о музыке. Все, впрочем, кроме Фляга, которому не очень нравилась компания Альмы и Митсвит, весело болтали. Музыка, фильмы, еда, как они проводят выходные, могут ли они как-нибудь ещё раз собраться... Как вдруг!... – О! – Митсвит вдруг громко щёлкнула пальцами. – Мне пришла гениальная идея! Косплей «Короля Льва»! – Что-что? – недоуменно спросил Пшурик, когда Митсвит начала идти в его сторону. Однако вдруг она прошла прямо мимо него и подошла к ничего не подозревающему Лайтеру. – Эй, Мопс. – обратилась она к нему. – Будешь Симбой? – Ну, если расценивать это как подъём с ранга больной собаки, до сильного культового льва... – оценочно ответил Лайт. – ... То я согласен. – Отлично! – Митсвит тут же схватила его под руки, как маленького ребёнка. – Мина. Возьми очки, а то вдруг упадут. – А?... – только и успел выдавить из себя Лайтер, когда к нему подбежала Альма. Она быстро сняла с него очки и аккуратно сложила их, чтобы не заляпать. – Итак, мне нужен аккомпанемент! – громко крикнула леденец, идя к краю этажа.

ПОМЕТКА ОТ АВТОРА: по желанию, включите композицию "Круг жизни" от Ника Гленни-Смита ("Circle of life", Nick Glemie-Smith)

      Клячек тут же начал петь нечто нечленораздельное. В слова он явно не попадал, однако ритм и мелодия читались. Под это непонятное пение, Митсвит начала тоже как-то подписать, когда подошла к самому краю этажа, где не было бетонной перегородки. Лайтер не видел абсолютно ничего, что происходило перед ним, всё сказалось в серое-чёрное пятно, но осознание того, что он находится у самого края шестого этажа, что-то внутри него сжалось. Он в ужасе пялился на землю, которую он не видел, пока позади него пели песню на непонятном языке. Вдруг он почувствовал, как Митсвит полностью вытянула руки. Если до этого он мог дотянуться ногой до края пола, то сейчас он попросту висел в воздухе. Ему тут же стало плохо. Само осознание того, что если та его хоть на секунду отпустит... В глазах поплыло, а что-то внутри сжалось, скрутилось, расплылось... Перед глазами сразу пролетели самые плохие варианты события: он выскальзывает из рук Митсвит, или она его сама не выдерживает и роняет, или её рука дёргается и он падает, или... – П-постой! – Фляг тут же подбежал к Митсвит. Он был единственным из тех, кто твёрдо стоял на земле, кому было невесело. – Поставь его обратно. – А? – удивилась леденец. Она не сразу почувствовала, что Лайт держался за неё как только мог, буквально впиваясь пальцами в её руки. – Ой, блин. Прости, я забыла, что мы и так на краю. – беспечно сказала она, отходя от края.

ПОМЕТКА ОТ АВТОРА: советую выключить композицию

      Она поставила Лайтера на пол и хотела уже отойти, но тот не отпустил её руки. Он продолжал крепко держаться, смотря куда-то в пустоту. Альма заметила, что его сильно трясло. – Эй, чё такое? – удивилась Митсвит, после чего буквально выдрала свою руки из его хватки.       Тот ещё немного постоял, заметно дрожа, после чего всё-таки сделал маленький шаг куда-то в сторону колонны. Его ноги тут же споткнулись друг об друга и он чуть не грохнулся. За пару секунд он, качаясь из стороны в сторону, смог почти зайти за колонну, после чего упал на колени и опёрся на пол руками. В глазах резко потемнело. – Лайтер! Ты в п-порядке? – Алюмина подошла к нему.       Клячек, всё это время молча наблюдавший за этим, хотел уж было что-то шепнуть Пшурику, когда со стороны Лайтера послышались странные звуки. Поначалу просто сдавленные, глухие, постепенно становящиеся громче и громче, в перемешку с кашлем. – Погоди, он что...? – удивилась Митсвит, показывая пальцем на Лайта, часть которого была скрыта за колонной. – Да. Он блюёт. – сочувственно прозвучал Фляг, подходя к Лайтеру с другой стороны колонны. – Oh mio Dio... – вздохнула Алюмина. Она хотела как-то помочь другу, но понимала, что ничего сделать не может. Она лишь беспомощно смотрела то на Фляга с бутылкой воды, то на стоящего на коленях Лайтера, то на Митсвит, Пшурика и Клячека, которые не могли увидеть, что там происходит за колонной. – Бедный Лайтер... – вздохнул Клячек, когда странные звуки закончились. Лайт просто откашливался. – Я... Это, я... Т-то есть... – Алюмина не могла связать двух слов, когда трясущейся рукой протянула ему огромную салфетку. Однако тот на неё даже не обратил внимание. Фляг помог ему встать и протянул ему бутылку воды. Лайтер тут же принялся сильно щуриться, ведь до сих пор был без очков, смывая с рук и рта этот позор. – Лучше принеси ещё воды. – спокойно посоветовал ей Фляг. – U-un momento! – Альма кинулась к своей сумке, чтобы отдать Лайту его очки и новую бутылку воды. Через несколько секунд, очкарик уже стоял перед колонной и жадно пил воду. За раз он смог выхлебать сразу половину бутылки. Когда он наконец-то оторвался от горлышка, он начал громко дышать. Он даже не смог сразу закрутить крышку на бутылке, настолько сильно тряслись его руки. – Сорян. Я не думала, что кто-то может настолько сильно бояться высоты... – Митсвит выглядела спокойной, но глаза её виновато глядели куда-то в сторону. – Я не!... – истерично закричал Лайтер. Все, кроме Митсвит и Фляга, либо вздрогнули, либо подпрыгнули от неожиданности. Лайтер пару секунд стоял молча, при этом громко дыша, после чего продолжил уже спокойным тоном. – Я не боюсь высоты. Мне просто резко стало плохо. – Ладно-ладно, расслабься! – Всё, хватит! – резко и громко рявкнул разъярённый Фляг. – Я терпел, что ты дала дебильные клички, я терпел, что ты странно себя ведёшь, но ЭТО - уже переходит все границы! – Ах, то есть это я плохая? Я сделала что-то не так? – на удивление, Митсвит звучала намного тише Фляга, слова которого эхом разносились по этажам. – Виновата Я, которая крепко держала твоего дружка-пирожка, которая не уронила его, которая вам всем тут фонарики притащила, которая за каждым из вас внимательно следила, чтоб никто не свалился вниз или поранился! – с каждой секундой она подходила всё ближе и ближе к Флягу. – Ребят, стойте! – у счастью для Альмы, вдруг остановил их Клячек. Фляг и Митсвит недовольно зыркнули на него. – Давайте сначала спустимся, прошу. Мне страшно наблюдать за вашей ссорой, пока мы находимся на пятом этаже недостроенного здания... – те лишь молча разошлись. – Идите вперёд. – сухо произнесла Митсвит. – Я буду замыкающей.       Все в мёртвой тишине последовали к лестнице. Даже Лайтер, несмотря на то, что Фляг предложил ему на него опереться, на дрожащих ногах, опираясь на стенку, но спустился вниз. Они также тихо вышли, также тихо прошли мимо охранников, и также тихо покинули территорию заброшенного здания.

***

– Слышь! – окончательно взбесилась Митсвит. – Сестрофил! Ты меня окончательно заебал! – она ткнула пальцем прямо в Фляга. – Что? – сквозь зубы прошипел он. – Ты это мне?! – А по-твоему тут есть ещё обджект, проявляющий чересчур много заботы по отношению к своей маленькой сестричке? – невинным тоном отвечала та. – Да даже у меня с Альмой взаимоотношения лучше!       Трясучка у Лайтера уже давно прошла. Он молча наблюдал за конфликтом старших. Конечно же он был на стороне Фляга! Ему даже хотелось самому присоединиться к своему другу и завалить Митсвит фактами и аргументами, почему она неправа. Но жалость к Алюмине была больше. Та стояла неподалёку от него, от стыда и горя прикрыв руками лицо. Лайтер даже не удивился бы, если бы вдруг услышал с её стороны прерывистые из-за слёз вздохи. Он подошёл к ней поближе. Он не стал как-то взаимодействовать с ней. Просто встал рядом, чтобы она не стояла в полном одиночестве. Или чтобы он мог оправдываться, что хоть немного помог... – ... Ты - безответственная! Ты поставила под угрозу жизнь моего друга! – продолжал скандал Фляг. – Да если бы не я, вы бы уже на первом этаже сдохли! Вы даже не знаете базовых правил нахождения на заброшках! Орёте во всю, под ноги не смотрите! Долбоёбы... – громко вздохнула Митсвит, после чего орать перестала. Некоторые недоумевали, почему она осуждает их за то, что они кричали в здании, если она сама позволяла себе иногда так делать. Странно как-то получается, не находите? – Всё, с меня достаточно. – переборол своё желание продолжить кричать Фляг. – Я в жизни не хочу больше тебя видеть... – он собирался с мыслями, чтобы сказать ещё что-то, однако оппонент опередила его. – М-м-м, печалька, но, боюсь, тебе придётся рано или поздно увидеть меня у себя дома. – беспечно и с невероятным спокойствием говорила она. – Это почему ещё? – Ну просто, рано или поздно я могу заявиться у тебе в дом в статусе новой мачехи... – Что?! – снова начал кричать Фляг. – Ну ты же не думал, что твоя мама всю ночь только работает. Мы с ней... Довольно близко знакомы. – Фляг был настолько зол и ошарашен, что даже не смог никак ответить. – В принципе, я согласна с её выбором. Зачем рыхлый, стеснительный старик, когда можно найти кого-то посильнее и помоложе? – она без особых усилий подняла огромный бетонный блок, демонстрируя свою силу. – Что ты только что сказала про мою мать?! – Ну-ну-ну, Котик. Я же не сказала ничего плохого о ней. Наоборот, я её уважаю! Ведь, буду честна, у неё ещё есть порох в пороховницах... – Хватит! ХВАТИТ! – заорал Фляг. От злости он начал дёргать карабином свою чёлку, но так и не смог ничем возразить. Он не умел на ходу придумывать ответы на подобные оскорбления. – Мы. Уходим. – он посмотрел на стоявших в сторонке Пшурика, Клячека и Лайтера. На Альму он даже не обратил внимание. – Я сказал мы уходим!       Однако все остались на месте. Клячек, не привыкший к подобной ругани и крикам, лишь вздрогнул, когда Фляг посмотрел на него. Пшурик, видя страх и дискомфорт друга, немного приобнял его. Алюмина, хоть и думала, что эти слова тоже адресованы ей, попросту не смогла сдвинуться с места. Но руки от лица убрала. К ещё большему удивлению Лайтера, который тоже решил остаться с ней, чтобы поддержать, её глаза и руки были практически полностью сухими. Получается, она не плакала вовсе? Зачем тогда она закрыла лицо руками? – Послушай, Фляг... – Лайтер быстро подошёл к другу. Его слова, сказанные спокойным, тихим тоном, были вовсе не слышны, на фоне только что закончившихся криков и ругани. – Мне надо остаться с Алюминой. Хотя бы до дома проводить, чтобы она не ехала со своей сестрой. – Митсвит стояла неподалёку. Либо она действительно ничего не услышала, либо сделала вид. – Лайтер, бросай это грязное дело. Если у неё такая дурная сестра, то она обречена на то, чтобы стать такой же. – зашипел ему Фляг. – Она абсолютно другая. Мне просто жалко, что у неё друзей никаких нет, а её единственная сестра... Такая. – Прекращай с ней носиться. Она слишком активная, слишком... Надоедливая. – Вау, надо же, прям как Космо! – выпалил со злости Лайт. Лицо Фляга приняло удивлённое выражение. – Значит, с Космо носиться можно, Космо надо терпеть, а Альму, у которой вообще никого нет, надо просто бросить? – Это абсолютно другое! – «Ы-ы-ы, вы не понимаете, это другое!» – скривил Лайтер лицо. – Не будь таким двуличным. Раз терпишь для родных, то потерпи и для моей новой подруги. – буркнул Лайтер, возвращаясь на место рядом с Алюминой, Пшуриком и Клячеком.       Фляг зло посмотрел на Лайта. Слова его друга, ощущались как предательство. Многолетнюю дружбу он променял на какую-то странную девчонку с ненормальной сестрой? Тем не менее, он ничего не смог возразить. Он лишь буркнул что-то на прощание, и пошёл в сторону трамвайной станции. – Эй, Сестрофил! Можешь не передавать привет мамке! Мы всё равно с ней сегодня увидимся! – кричала Митсвит вслед Флягу, громко и неприятно хохоча. – Альм, ты живёшь отдельно от Митсвит? – шепнул ей Лайтер. – ... Отдельно. – ответила она. – Клячек, Пшурик, давайте Альму проводим до дома, или хотя бы до остановки, а там уже по домам. Договорились? – Да, давайте. А то я волнуюсь за Алюмину... – поддержал идею Клячек. Пшурик тоже молча согласился, вслед за другом. – Та-а-ак, кто у нас дальше? – Митсвит развернулась к оставшейся четвёрке. – А! Пшурик, который лезет туда, куда не надо. – Пф, могу подсказать, как меня пообиднее унизить. – гордо заявил Пшурик. – Зачем? Ты мне всё равно не нравишься. А вот твои мамка с отчимом... – Пылик мне не отчим. – тут же довольное лицо Пшуры сменилось на обиженное и сердитое. – Да без разницы. Он всё равно лучше и тебя и твоего родного папаши. В двух аспектах. – Это каких-таких аспектах?       «Это самые завуалированные и самые оскорбительные оскорбления, которые я когда либо слышал по отношению к моему окружению...» – с удивлением подумал Клячек, смотря то на Митсвит, то на Пшурика. – Ну, скажу начистоту, Пылик и по сильнее, и по адекватнее в отношениях, да и к тому же... – Митсвит ухмыльнулась. – Поинтереснее. – Это в каком это смысле?! – Ой, ну смотри, на твоём любимом сайте есть такая штучка, называется «поиск». Если туда написать «мотоциклист», то видео со мной, твоей мамкой и отчимом будет самым первым. Так у него ещё и просмотров больше, чем ты соберёшь за всю свою никчёмную жизнь на своих тупых видосах с заброшками. – Вот это двойное оскорбление... – пролепетал Клячек, смотря на закипающего Пшурика. – Так, щас мы на тебя тоже посмотрим. – леденец посмотрела на Клячека. – Ах, да! Ты же сыночек главного редактора газеты... – Что, будешь что-то про моих родителей говорить? – спокойно спросил Клячек. – Можешь, конечно, наговорить, но я прекрасно понимаю, что ты всего лишь пытаешься меня разозлить. Мои родители друг друга любят, они бы ни за что не предпочли друг другу кого-то вроде тебя. – Да, я знаю. Я, к сожалению, не успела с ними подружиться. Так сказать, меня опередили. – Что? В каком смысле? – М-м-м, ну знаешь, когда твой папуля зашёл в кабинет к недовольному бывшему начальнику, а потом он вышел, а начальник уже добренький, довольненький... Я бы даже сказала... Удовлетворённый. – На что это ты намекаешь? – спросил шокированный Клячек, прекрасно понимая, что она имеет ввиду. – Твоя мамка такая объёмная, что ей нужен не стул, а целая скамья! – взорвался вдруг Пшурик. – Заходил на днях в магаз за свининой, а увидел там твою мать! Мы твоего папашу всей компашкой е... – Пшурик! – Клячек тут же остановил своего друга на полуслове. – У-у, не не перетруждайся. – перебила его Митсвит. – Я сирота. Так что либо прямые оскорбления мне, либо ни в чём неповинным Мине и Кену. – Детям сдохших блядей слова не давали!... – Пшурик! – снова крикнул Клячек, окончательно затыкая его. – М-м, чёт ты слишком много думал. Ну ладно, годится. – махнула Митсвит рукой. – Слушайте, мне не нравится этот разговор. Можете считать меня трусом и слишком нежным, но я не хочу терпеть эти оскорбления. – наконец-то сказал Лайтер. Хоть и звучал он твёрдо, уверенно, на самом деле всё то время, пока его друзей и знакомых всячески обижали и оскорбляли, он думал только об этих двух фразах, всячески репетировал и повторял их в своих мыслях. Он отошёл в сторону, вместе с этим отодвигая Алюмину подальше от Митсвит. – Пойдёмте, ребят. А то родители волноваться будут. – О-о, к мамке подвести? Или сам в канаву прыгнешь? – продолжала со злобной улыбкой Митсвит. – Хватит! Хватит, я не могу так больше! – взревела Альма. – Митсвит!... Митсвит... – на её глазах впервые за всё это время проступили слёзы. Она медленно отошла от Лайтера и подошла к сестре. – Ребят, идите пока без меня. Я вас догоню. – Альма... – ахнул Клячек, но Пшурик уже оттаскивал его в сторону трамвайной остановки. Лайтер украдкой посмотрел на Алюмину, после чего тоже пошёл за ними, иногда оглядываясь назад. – Митсвит, надо очень серьёзно поговорить. – Да-да, я перегнула палку, я их обидела, я плохая. – вздохнула та. – Но и ты меня пойми! Я сделала всё, чтобы никто не убился! Единственное, что я сделала не так, так Мопса немного подержала над пропастью. Признаю. Но больше ничего плохого я не сделала! А меня уже обвинили! – Митсвит. Но переходить на подобные оскорбления - это низко. – Альма разочарованно смотрела на неё. Слёзы медленно стекали и капали на землю. – Я думаю, тебе не надо с ними вовсе пересекаться. А лучше нам с тобой тоже. – А. Вот как. Ясно. – сухо ответила Митсвит. Нависла неловкая пауза. – ... Думаю, так будет комфортнее и тебе, и мне. Прости за этот цирк. – Может, ты тогда хотя бы перед ребятами извинишься? – Нет. Они вряд ли меня простят после таких слов. Можешь, конечно, извиниться за меня. Ты и так в их глазах теперь бедная безобидная барашка. – Обычно сравнивают с овечками... – Да мне насрать. – в очередной раз махнула рукой Митсвит. – Ладно. Догоняй мальчишек. Я вас больше не побеспокою. – Фух... Спасибо, Митсвит. – Альма, немного более воодушевлённая, развернулась и побежала вслед за друзьями. – Пока-пока, Мина. – леденец смотрела вслед своей сестре. Больше она не будет мешать строить свою личную жизнь.