Часть 3

В комнате было тихо. За окнами давно стемнело, а свет настольных ламп отражался в стекле. Эда сидела, поджав ноги, за своим столом, и сосредоточенно листала распечатки. Рядом — её стакан с чаем, волосы небрежно собраны в пучок. Серкан сидел напротив, уткнувшись в ноутбук, но всё чаще бросал взгляды на неё. — Ты не устала? — наконец спросил он. — Устала. Но если мы хотим завтра показать нормальную презентацию, надо всё доделать. Он кивнул. Потянулся, потёр шею. — Подойди на секунду, — вдруг сказал он. Эда подошла, настороженная. Серкан указал на экран: — Смотри. Вот эта часть плана… мне кажется, ей не хватает твоей лёгкости. Добавь свои цветы. Или как ты там любишь — качели? Эда уставилась на него: — Ты сейчас просишь меня вмешаться в твой проект? — Я просил твоё мнение. Не преувеличивай. Она улыбнулась. Но внутри всё дрогнуло. Потому что он смотрел на неё… не так. Спокойно. С интересом. Без этого привычного надменного взгляда. — Ладно, — сказала она. — Только если ты добавишь скамейки. Фонтан слишком пафосный без них. Он усмехнулся. Её улыбка заразительна. Он сам этого не заметил — но усталость будто отступила. *** Они оба стояли у макета, освещённого мягким светом настольной лампы. Эда чуть дрожала — то ли от усталости, то ли от ощущения, как близко он стоит. Его плечо почти касалось её руки. — Помнишь, — тихо сказала она, — как мы спорили в университете из-за материала для теплицы? — Как я могу забыть? Ты тогда ещё кинулась в библиотеку искать доказательства, что стекло лучше пластика. Прямо во время пары. — А ты, кстати, сдался. — Я не сдался. Я уступил. Они оба засмеялись. Тепло. По-настоящему. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы. Она почувствовала это. Сердце будто сжалось. — Всё ещё любишь вечернюю тишину? — спросил он. — Да. Она успокаивает. А ты? — Только когда ты рядом, — вырвалось у него. Молчание. Он чуть отвернулся, будто пожалел о словах. Она не стала задавать лишних вопросов. Просто вернулась к своему столу — но с лёгкой улыбкой. А он смотрел ей вслед. И понимал: если раньше он просто работал с ней, то теперь ему не хочется, чтобы этот проект заканчивался. Сумерки опускались на участок, воздух становился прохладнее. Где-то на горизонте ещё виднелись оранжевые блики заходящего солнца, но вокруг уже сгущалась тишина. Рабочие давно разошлись. Даже Айдан с Айфер, после подозрительно долгого «случайного» ужина на природе, наконец-то уехали. Эда осталась. И Серкан тоже. Она сидела на краю деревянной платформы, которую они построили для замеров. В руках — блокнот с пометками. Но она не читала. Просто смотрела куда-то в пространство перед собой. Серкан подошёл и опустился рядом. Близко, но не слишком. Молчал. Просто был. — Ты сегодня тише обычного, — сказал он наконец. Эда не отреагировала сразу. Только чуть опустила взгляд, а потом, почти не дыша, произнесла: — А ты помнишь… как всё началось? Он повернулся к ней. Но она не смотрела — глаза были где-то в прошлом. — Когда именно? — мягко спросил он. Она медленно выдохнула. И воспоминание нахлынуло. ⸻ Университет. Весна. Бетонные стены факультета архитектуры. Шумный коридор. Её — двадцатилетнюю — можно было узнать сразу: взъерошенные волосы, стопка папок в одной руке и кофе во второй. Он — чёткий, с идеально выровненным планом кампуса на планшете, в белой рубашке и с таким лицом, как будто знает, как построить мир лучше всех. — Этот проект — просто хаос, — говорил он, стоя у макета, над которым она трудилась три ночи. — А ты — просто сноб, — отрезала она, даже не глядя в его сторону. — Эда, ты не можешь всё решать интуитивно. Архитектура — это логика. — А ты не можешь всё превращать в уравнения. Архитектура — это чувства. Они спорили каждый день. Над чертежами. Над теорией. Над материалами. Друг у друга — в голове. В голосе. Под кожей. Эда ненавидела, как он закатывает глаза. Он — как она забывает расчёты, но отстаивает идею до последнего вздоха. А потом был тот вечер. Её день рождения. Она совсем не собиралась праздновать — слишком много дедлайнов. Но он пришёл. Без предупреждения. С шоколадом, чаем с имбирём и макетом её проекта, который он — да, он! — сам допечатал в 3D. — Я не умею выбирать подарки, — сказал он тогда, неловко потирая запястье. — Но подумал, может, будет полезно. — Ты напечатал мой проект? — Потому что он стоил того. Они сидели у неё дома до трёх утра. Говорили. Молчали. Смотрели, как просыпается город. И в какой-то момент он коснулся её пальцев. Осторожно. Как будто не был уверен, можно ли. И она позволила. ⸻ — А потом… всё развалилось, — произнесла Эда вслух, уже в настоящем. Серкан молчал. Но смотрел на неё. — Мы были такими упрямыми. Ты — с принципами. Я — с эмоциями. Я хотела, чтобы ты слушал. Ты хотел, чтобы я замолчала. — Я хотел, чтобы ты не ушла, — тихо сказал он. Она повернулась. — А я хотела, чтобы ты пошёл за мной. Тишина. ⸻ Воспоминание — позже. Осень. Последний разговор. Они стояли под аркой у старого кампуса. Листья летели с деревьев, и в воздухе было что-то финальное. — Ты не веришь в меня, — сказала она тогда. — Ты никогда не верил. — Я верю в твой талант. Но ты не умеешь быть стабильной, Эда. Ты — буря. — А ты — бетонная стена. С тобой невозможно дышать. Он молчал. Она ушла. И не обернулась. Сейчас, сидя рядом с ним на краю деревянного настила, Эда чувствовала ту же боль. Тот же холод между ними. Но и что-то ещё. Он смотрел прямо вперёд. — Я не умею говорить красиво. Ты знаешь. Но если бы я мог вернуть то утро под дождём, ту весну, когда ты впервые улыбнулась мне не в ответ на спор… — он замолчал. Эда закрыла глаза. — Мы уже не там, Серкан. — Но мы здесь. Он повернулся к ней. Не касался. Просто был рядом. И впервые за долгое время — она не отстранилась. Эда сидела молча. Долго. Серкан не шевелился, не нарушал её тишину. И в этой паузе было больше смысла, чем в любом их споре. Она медленно повернула к нему голову. — Ты правда жалеешь? — спросила она тихо, почти шёпотом. Он не ответил сразу. Его взгляд был серьёзным, прямым, без масок. — Не жалею. Я просто… наконец понял, что потерял. Эда смотрела на него, и внутри неё всё смешалось: обида, боль, память, тоска. Но под этим — пульс. Слишком знакомый. Слишком живой. — А если ты снова закроешься? — спросила она. — Я боюсь, что ты снова уйдёшь. — Значит, мы оба боимся. Он чуть наклонился. Медленно. Неуверенно, будто давая ей время отступить. Но она не отступила. Наоборот — придвинулась ближе. И тогда, не сдерживаясь больше, он поцеловал её. Это не был нежный, робкий поцелуй. Он был глубоким, наполненным всем тем, что они так долго прятали. Болью. Виной. Желанием. Признанием. Воспоминаниями. Эда ответила сразу — так, будто в ней что-то прорвалось. Как будто она наконец позволила себе почувствовать. Её пальцы сжались в ткани его рубашки. Его рука легла ей на талию, будто он боялся, что она снова исчезнет. Поцелуй длился дольше, чем следовало бы. И всё равно — казалось, мало. Когда они отстранились, тяжело дыша, не было нужды говорить. Только взгляд. Только тишина. Только они — теперь не в прошлом. Теперь — здесь. И впервые за долгое время — всё казалось возможным. Эда всё ещё ощущала его вкус на губах. Ветер стал прохладнее, но мурашки по коже были не от холода. Внутри неё — дрожь, тихое пламя, которое невозможно потушить. Серкан смотрел на неё, будто заново открывал. В его взгляде было то, от чего хотелось дышать глубже. Словно он видел её — всю, до самой сути. Без защиты. Настоящую. — Эда… — прошептал он, едва не касаясь. — Если я сейчас коснусь тебя… я не остановлюсь. Она подошла ближе. Медленно. Но уверенно. И кивнула: — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Он поцеловал её снова — уже не сдерживаясь. Медленно, но глубже. С жаром, который накапливался годами. Его рука скользнула по её спине, притянула ближе. Её пальцы нашли его волосы. Всё исчезло — остались только они. Их дыхание. Их кожа. Всё забытое и всё, что должно было случиться. Он поднял её на руки. Без слов. Она не сопротивлялась. Доверяла. Полностью. Вокруг — ночь, шёпот листвы, тепло земли. Он гладил её плечи, целовал шею, его пальцы дрожали от желания. Он касался её, будто боялся потерять снова. А она отвечала — жадно, мягко, сдерживая стон. — Ты настоящая… — прошептал он. — Так и запомни, — прошептала она в ответ, прикасаясь к его щеке. Он начал расстёгивать молнию на джинсах — их дыхание смешивалось, движения становились всё смелее, ближе, горячее. Она прижалась к нему, выгибаясь навстречу. И тут — звук. Чёртов звонок. Резкий. Вырвавший из волшебства. Он замер. На экране — «Мама💕». — Нет… только не сейчас, — выдохнул он сквозь зубы. Эда немного отстранилась. Губы ещё дрожали от поцелуев, но голос был ровным: — Возьми. Думаю, на сегодня… достаточно. Она поправила волосы, взяла куртку. — Я поехала домой. До встречи, — сказала мягко, с лёгкой улыбкой. В ней не было обиды. Только: «Мы не закончили» — между строк. Серкан молча кивнул, глядя ей вслед. Телефон продолжал звонить, но он не торопился ответить. Потому что мысли всё ещё были там — с ней. На столе — остатки пасты, бокалы с вином, зажжённые свечи. Джерен валяется на диване, с пледом, а Мелек мешает чай с мятой. Эда сидит в кресле, обняв колени. Щёки горят. Взгляд — в одну точку. Молчание затягивается. — Ну?.. — Джерен не выдерживает. — Ты собираешься уже сказать, почему ты надела мою самую дорогую помаду, исчезла на весь вечер, а теперь смотришь в пустоту, как будто только что пережила эмоциональное цунами? Мелек кивает, садясь рядом. — Ты либо влюбилась, либо убила кого-то. Что-то среднее — исключено. Эда закрывает глаза, делает вдох. Потом — выдыхает. И шепчет: — Мы поцеловались. — Кто?! — одновременно вскрикивают обе. — Я и… Серкан. — АСТА ЛА ВИСТА! — Джерен роняет подушку. — Погоди. Как?! Где?! Почему я не там?! Мелек хлопает в ладоши и шепчет, будто в кинотеатре: — Сначала поцеловались… а потом? Эда опускает голову на руки. Щёки ярко-розовые. — А потом он сказал, что не остановится, если коснётся меня… А я сказала — не останавливайся. — О-ГО-ГО! — выдыхает Джерен, вытаращив глаза. — Ты?! Сказала?! Это?! — Он поднял меня на руки. Мы были одни на участке. Только мы, ветер и чёртова магия… — Эда мечтательно улыбается, а потом вдруг говорит: — Но в самый момент… позвонила его мама. Тишина. А потом — взрыв смеха. — Конечно, Айдан ханым! — захлёбывается Джерен. — Идеальное тайминг. Она прямо чувствует, когда нужно! — Это вселенная даёт тебе второй шанс подумать, — философски говорит Мелек. — Или третий. Или сотый. Только ты не думай, что мы отпустим тебя с этим просто так. — Да. Рассказывай: как он тебя целовал? Где были его руки? Он сказал что-то ещё? Ты почувствовала искры? Землетрясение? Или вы просто… ну… — она делает жест, будто бы руками обнимает пространство, — растворились во времени и пространстве? Эда смеётся, пряча лицо в подушке: — Девочки… это было как будто я снова жива. Как будто весь мой хаос нашёл свой порядок. И я не знаю, что дальше. Может, это ничего не значит. А может… это начало заново. Мелек берёт её за руку. — А ты хочешь, чтобы это было началом? Эда смотрит в чашку с вином. Медленно кивает. — Я хочу… чтобы на этот раз мы не убежали. Джерен бросает плед в сторону и встаёт: — Всё. Завтра ты звонишь ему. Или он тебе. Или я сама подстрою вам поездку в лифте на полчаса. — Лучше на целый день, — добавляет Мелек. Эда смеётся сквозь волнение. И впервые за долгое время — без страха.