Только ты и я

Я не люблю когда кто-то постоянно крутится вокруг меня и навязывается. Но я не могу не улыбнуться, когда вижу, как она пытается успеть за мной, потому что я всегда хожу слишком быстро. Она никогда не жалуется, но даже не смотря на это я стараюсь идти медленнее. Тем более, она ниже меня, на сантиметров 10, а значит ноги короче, и успевать за мной труднее. Ненавижу, когда кто-то называет меня искажённой версией моего имени. Меня зовут Кнайф, никак иначе. Но я уже давно перестал поправлять её, когда она называет меня Кнайфи, Кнайфик, даже этим глупым Кнайфушенька-душенька и так далее... Ну, это же Лампчка, что с неё взять? Она вытворяла вещи и по-глупее. Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются без спроса, и когда не извиняются после этого. Кем эти люди себя считают, раз думают, что могут трогать кого хотят?! Но не Лампчка. Лампчка часто берёт меня за руку, особенно когда чувствует, что я нервничаю, или когда нервничает сама. Когда она пугается, часто, будто по привычке, вешается мне на шею. А я просто стою, потому что не хочу отталкивать и одновременно чувствую, будто не имею права обнять её в ответ. Ненавижу длинные голосовые сообщения, когда мне часто пишут, и в особенности когда звонят. А если звонят по видеосвязи — сразу же летят в бан. Но каждое утро я встаю и минимум полтора часа трачу на то, чтобы послушать все голосовые сообщения и кружочки, что прислала мне Лампчка. Обычно я делаю это параллельно, пока занимаюсь чем-то другим, к примеру умываюсь, готовлю себе завтрак или ем. Она просыпается намного раньше меня, потому к тому времени, как я встаю, она успевает пережить столько событий, сколько у меня не происходит за неделю. Она даже не злится, что я отвечаю ей коротко, возможно, даже слишком, простыми односложными ответами, по типу «ахахах», «ок» и «туда его». Я не выношу говорить о своих эмоциях или о том, что я думаю. Я просто не знаю, что говорить, или считаю, что мои слова прозвучат глупо. Но с Лампчкой все наши разговоры посреди ночи превращаются в поток моих мыслей, иногда даже самых глупых, но она не перебивает. Тоже делится тем, что думает по этой теме, иногда шутит, всегда заставляя невольно улыбнуться и закатить глаза. А ведь именно она первой назвала меня другом, когда я не решался назвать наши отношения никак. И не смотря ни на что продолжает таковым меня считать. Даже когда мы ссоримся, а это редкость, она даёт понять, что не хочет навредить, а понять, разрешить проблему, и с ней всё это не кажется кринжом. Я ненавижу безрассудных людей, не думающих о последствиях своих действий. Но Лампчка — исключение. Она может, в порыве радости от первого снега, выйти на улицу в одном своём лёгком светло голубом платье и помчаться ко мне домой. Такое уже было. Я лишь дал ей свою запасную куртку и штаны с толстовкой, чтобы не замёрзла. Потому что мне не плевать. Она почти единственная, до кого мне есть дело. Нет, конечно, у меня есть пара друзей, как Пикчер и Стёрка, но с ними просто приятно находиться рядом. Лампчка — это совсем другое. — Кнайфи?— Послышался приятный голос прямо надо мной, через который, даже не глядя, я мог понять, что его обладательница улыбается.— Ты не уснул? — Нет..— Я открываю глаза, и вижу, как Лампчка нависает надо мной, смотря своими игривыми голубыми глазами прямо на меня, непозволительно близко. Я лишь отвёл взгляд, чуть хмурясь.— Лампчка. — Извини.— Захихикала она и легла обратно на траву рядом, глядя на небо.— Звёзды сегодня светят ярче, чем обычно. — Да?— Спросил я. Обычно я не замечаю такие мелочи. Но после слегка улыбнулся.— В смысле, да. Действительно. — И Шуруповёрт сегодня красивая.— Я просто понадеялся, что спутник не услышит этот комплимент в свой адрес и не вмешается в нашу уединённую ночь. Не люблю, когда кто-то вторгается в моё тихое время наедине с собой. Кроме Лампчки. Ей простительно.