4. Лазарет

Сквозь небольшую щель в стене лазарета было видно, что снаружи наступила ночь. Природа была необыкновенно тихой, лишь легкий шелест доносился до моих ушей. Дверь была приоткрыта, что давало свежей прохладе проникнуть внутрь и выбить запах медикаментов из помещения. С новым пробуждением мне было менее больно, чем в прошлый раз, и это несомненно радовало. Доктор постарался на славу. Но все, что он сказал, приводило меня в недоумение. Это будто бы не было сказано про Вааса, потому что он не такой человек. Зачем ему печься обо мне? Да и умел ли он в принципе печься о ком-либо, кроме себя? Хотя и с этим я готова поспорить. Казалось, он улыбался смерти в лицо и не боялся взять ее за руку. — Ждешь меня? — его голос снова разрубил тишину. Мужчина выглядел уставшим и потому чрезвычайно спокойным, я бы сказала, адекватным. — Жду. Ставлю жизнь на кон, он не был готов это услышать судя по тому, как его брови поднялись в удивлении. Меня удивило, что в ответ он промолчал, лишь сел на койку и вздохнул. Повисла недолгая тишина. Сквозь темноту я могла разглядеть блеск в его зеленых глазах, уже было поверив, что это были слезы, но в следующую секунду мужчина звонко рассмеялся. — Я тебя чуть не убил, дура, а ты меня ждешь? — Я же сказала, что жду, — сама от себя не ожидая, отрезала я. Он пронзил меня взглядом. Показалось, вот-вот принялся бы душить, но нет, каждая мышца в его теле была расслаблена. — Ну вот я пришел. Знаешь, я тут узнал, — он прокашлялся, закурив сигарету, — за тебя никто не заплатит денег. За твою сестру и ее ублюдка да, но за тебя нет. Ты не нужна родакам, смекаешь? — Спасибо, я знаю, — я сделала вид, что мне не было до боли обидно в очередной раз это слышать. — Не перебивай, блять, — относительно спокойно попросил пират, — ну и вот поэтому я решил оставить тебя себе. Мой Босс все равно в душе не ебет, сколько тут тел мы отловили, поэтому… — до определенного умозаключения он так и не додумался. — Короче, querida, еще ночь я дам тебе отлежаться, а завтра мы с тобой поедем по кое-каким делам. И если, блять, решишь снова съебаться, я тебя точно пристрелю, усекла? — дабы подтвердить свои слова, он надавил на раненый участок бедра, вызвав у меня тихий писк и кивок. — Супер. А Теперь двинь своим бампером, блять, я прилягу. «О, черт». Я поспешила выполнить приказ, еле-еле уползла на край кровати, пока Ваас снимал с себя тряпье. Смуглое рельефное тело было вдоволь покрыто глубокими шрамами, о которых на секунду мне захотелось спросить, но я сразу оттолкнула эту идею как можно дальше вон из своей головы. Мужчина плюхнулся рядом, снова задев мое больное место и шикнул, чтобы я не начала возмущаться. От него дико воняло потом и сигаретой, что меня сильно раздражало, но благо, дверь по-прежнему оставалась открытой. И что же мне, спать с убийцей в одной кровати? «Здорово ты придумал, Ваас, сказав, что это последняя моя ночь, и решил мне ее капитально испортить своим присутствием так близко». Я не могу сказать, как долго я засыпала, но пират отрубился слишком быстро, чтобы это было правдой. Повезло, что он хотя бы не храпел, иначе я бы точно сошла с ума, не сомкнув глаза. К сожалению, ночь пролетела быстро, и мне ничего не снилось. Проснулась я, лежа на боку, а ровно за моей спиной находился Монтенегро. Меня как кипятком ошпарило, когда его рука слегка пошевелилась на моей талии. «Ебучий ты… сначала ты в меня стреляешь, а теперь в обнимку как с мягкой игрушкой спишь?» Этот мужчина и в правду был ни капли не предсказуем. Чего же ему не хватало в жизни? Я не была сильна в психологии людей, а тем более безумных, но все это наводило меня на мысль, что Ваас нашел во мне какое-то спокойствие и комфорт? Может, ему показалось, что я не ненавижу его сильнее остальных и не желаю ему смерти? Может, ему и не показалось. «Тогда вопрос к тебе, Сабина, ты совсем ебанулась?» «Но все же, чего ему не хватало в жизни?» «Заботы, любви, ласки?» «Он вообще когда-нибудь любил? Был любим?» «Не верю, что человек родился таким жестоким». «Что сделало его таким?» — Из-за твоего напряжения я не могу спать, querida, — хриплый шепот заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Ты, наверное, уже выспалась? Я хотела бы открыть рот, но не успела. — А на это мне похуй, пора выдвигаться, так что поднимай свою жопу и натягивай шмотки. И подай-ка сигаретку. На этот раз я старалась не медлить, хоть и никуда не ушедшая боль с каждым движением давала о себе знать. Ваас был прав: если не научиться совладать с этим чувством, то ты умрешь. Где-то далеко или прямо здесь, от руки злого главаря, а ни того, ни другого мне не хотелось. Обнаружив себя в нижнем белье, я хотела обмотаться простынкой, но придурковатый не позволил, вырвав ее из моих рук и взглядом указав на стол, где покоилась пачка сигарет. Я почувствовала себя некомфортно, пытаясь прикрыться руками, но Вааса это только забавляло, я это слышала. Я уже начинала слышать его улыбку. Не хотелось даже близко знать, о чем думал этот человек. Я достала сигарету, взяла зажигалку, и даже не подходя к кровати, небрежно кинула их Ваасу. Такой жест пришелся ему не по вкусу. — Не раздражай с самого утра, а. Мужчина курил, пока я медленно, но верно одевалась, пытаясь привести себя в порядок. — Тут где-нибудь есть душевая? — я поимела смелость спросить. — А ты заслужила? — он засмеялся. — Если хорошо покажешь себя сегодня, то покажу. А пока мне не нравится твое поведение. «Тебе, может, жопу облизать?» Я нахмурилась. — Куда мы поедем? — Узнаешь, — он глубоко вздохнул, — блять, hermana, хватит ебать мне голову вопросами, серьезно. Заткнись в тряпочку. Я кивнула. Спустя некоторое время, когда пират освежил свой внешний вид, мы вышли из лазарета, который по итогу оказался мне знакомым местом в лагере. Кажется, неподалеку отсюда я впервые убила человека. Но это не вызвало у меня какой-то душевной боли, просто воспоминание, просто бесцветная картинка в голове. Ваас двигался быстро и решительно, минуя всех пиратов, которые в свою очередь с насмешкой таращились на меня. Главаря это не заботило, а значит и я старалась не обращать внимания на идиотов. «Что бы вы там не думали, мне абсолютно похуй». Я смекнула, что шли мы к выходу из лагеря, где нас уже ожидала парочка джипов и толпа пиратов в красных майках, повязках и зеленых штанах. Все они были вооружены до предела. — Извиняй, querida, — ко мне повернулся Ваас, — тебе я нихуя не дам. А то еще пристрелишь меня в порыве злости. На, вот это напяль, — он протянул мне броню, которая оказалась катастрофически тяжелой, — это чтоб ТЫ случайно не сдохла. Монтенегро поспешно раскидал всех по машинам, и как ожидалось, я ехала вместе с ним. Дорога была долгой, запомнить ее даже примерно я не могла, потому что вся местность была похожа между собой. Дерево да дерево, куст да куст. Только вдалеке виднелись очертания океана, на пляже которого мне снова хотелось побывать. Изредка я замечала, как Ваас сверлил меня в зеркало заднего вида, и этот момент был не исключением. Когда я ловила его глаза, он широко и безумно улыбался. Я не реагировала никак, а скорее даже хмурилась, потому что навыки вождения автомобилем у какого-то незнакомого мне пирата оставляли желать лучшего. Он не старался объезжать кочки, а наоборот, наезжал на них на полной скорости, от чего все подпрыгивали как мячики. А для меня это было больно. Вскоре мы добрались, как мне показалось, до пункта назначения, и им оказался аванпост, только флаги висели другие, не пиратские. Должно быть, кто-то другой захватил эту территорию, а Монтенегро приехал ее отбить. Или это вообще никогда не было их территорией, но пираты все равно хотят загребать под себя. Нас там уже ждали вооруженные люди. Пираты быстро выскочили из машин, начав перестрелку. Пули свистели чуть ли не над моей головой. — Значит так, querida, ты сидишь тут и не рыпаешься, — он потоптался на месте, — держи вот это, — в моих руках оказался пистолет, который пару секунд назад покоился у Вааса в кобуре, — стрелять только тогда, когда в тебя стреляют. Убьешь моих, я тебе уже сказал, что будет. Я кратко кивнула, взглядом провожая молниеносно передвигавшегося из стороны в сторону главаря. Была бы я умнее и решительнее, я бы быстро сообразила план побега, но бежать было некуда, да и больно, потому я лишь улеглась на заднем сидении, пригнувшись, насколько то было возможно. Перестрелка была бурной и кровопролитной. На столбах кричала тревога и мигали красные огни, вокруг взрывались гранаты, и люди кричали последний раз в своей жизни. Мое тело покрылось мурашками, было страшно даже капельку выглянуть. Было страшно даже вздохнуть, хоть меня никто бы не услышал. Я лишь сжимала в руках пистолет и остерегалась приближавшихся звуков. Мои глаза уставились в небо. Вдруг в дверцу джипа последовал удар. Я вздрогнула, положив палец на курок и повернувшись на живот. Буквально из-под двери вылез какой-то вояка, не похожий на пирата, значит чужой. Его лицо было изуродовано, а светло-голубое одеяние было окровавлено. Его уже кто-то подстрелил. Но боец с этим не смирился, решив, что ему нужно убрать меня. Недолго думав, в панике я стала бесконтрольно жать на курок, но ничего не происходило. «Ты не сняла с предохранителя, дура!» Но пока я дошла до этого умозаключения, было слишком поздно, и враг выкинул меня из машины на землю, замахиваясь острым ножом. Я успела увернуться, перекатившись в сторону. Понимала, что никто не поможет, и нужно было решить проблему самой. «Уметь совладать с болью, иначе умрешь». Со всей дури я ударила оппонента рукоятью пистолета в колено, из-за чего он потерял равновесие и упал, замычав. Я подскочила, не обращая внимания на острое покалывание в районе бедра, и принялась наносить повторный удар, но в затылок. Наконец, сняв пистолет с предохранителя, я выпустила пулю ублюдку прямо в середину башки, и клянусь, его мозги вылетели на землю, в них он и упал. «Второе убийство, но уже ради благой цели». Облегченно выдохнув, я осмотрелась по сторонам, понимая, что бойня в самом разгаре и вот-вот прибудет подкрепление людей, кем бы они ни были. «Надо смываться, найти Вааса или пристать к одному из пиратов, но не стоять как олень в чистом поле». Сняв АК-47 с плеча мертвого, забрав его нож и мачете, я успела распихать все по удобным местам. Дышать здесь становилось тяжело: дым, запах свежей крови, пыль и невыносимая жара плавила мозги. — Прием! — внезапно закричала рация, лежавшая в машине. — Босса ранили, повторяю, блять, — шипение, — Босс ранен! «Ваас?» — Третий ангар, повторяю, в третьем ангаре! Я не имела и малейшего представления о том, где мог находиться третий ангар, но попасть туда незамеченной показалось мне вполне возможным, если действовать тихо и быстро. Пробежав через главные ворота, ускользая от летевших мимо пуль и гранат, я бежала меж домов и беседок, вглядываясь в каждое здание. И конечно, на моем пути появился ублюдок, наставивший на меня автомат. — Иди нахуй с дороги! — злобно крикнула я, укрывшись за невысоким забором и исподтишка выстрелив в него целую автоматную очередь. Отдача была неимоверной, но пара пуль в него точно попала, судя по тому, какое бездыханное тело валялось передо мной через пару секунд. Я быстро обчистила его карманы, забрав мелочь, и отправилась дальше на поиски главаря. В глаза бросился ангар, находившийся позади остальных построек. «Боюсь, мне туда». Я бежала в полуприседе и злилась, как сильно болело бедро. Поднявшись по ступенькам к входной двери, я толчком ноги раскрыла ее, плотно сжимая в руках автомат, находясь на прицеле. Если не обращать внимания на шум снаружи, в помещении было довольно тихо. Выглядывая из-за каждого угла и дверного проема, на первом этаже здания я не обнаружила ничего и никого живого. Лишь одну таинственную дверь, ведущую, предположительно, в подвал. В тот-то момент мое сердце забилось с бешеной скоростью. Я была в ужасе, иначе не сказать. В любую секунду могла упасть в обморок, но старалась оставаться на пару с разумом. Дернув ручку, я медленно отворила дверь. Была права, ступеньки спускались вниз, в подвал. По мере спуска я начинала слышать голоса, различила только два: знакомый, за которым я пришла, и незнакомый. Пригнувшись, я выглянула между балок. То, что я увидела, бросило меня и в жар, и в холод. Избитый, раненый Ваас лежал на полу, скорчившись, что-то мыча и выкрикивая одновременно, а над ним нависал некий мужчина с пистолетом в руке, который был точно приставлен к голове с ирокезом. Я задрожала. «Чем быстрее я выбегу и убью, тем лучше». «А вдруг я промахнусь или задену не того?» Услышав звук выстрела, я обомлела и более не могла ждать. Выпрыгнув из-за угла, я выдала из автомата все оставшиеся пули, как всегда не проконтролировав отдачу и несколько раз промахнувшись. Но этого хватило, чтобы сбить неизвестного с ног. Ваас же был не на шутку умен (еще раз), укатившись к стене комнаты, дабы его не задело, ведь из спасителя стрелок хреновый. Враг был еще жив, хоть и павший на колени, но я знала, что дело должно быть завершено. Не дав сказать ни слова, я со свистом вытащила мачете и размахнувшись, ударила прямо на уровне шеи. Следующая картина, что предстала моим глазам — это фонтан крови и упавшая на пол голова. Не будь я сильно обеспокоена состоянием Вааса, то сблевала бы на месте, но пират очевидно ждал моей помощи, потому я незамедлительно подбежала к лежачему, но живому, проигнорировав его стандартную широкую улыбку и свою бушующую в конечностях боль, подхватила его за подмышки и попыталась поднять, но большую часть в этом деле он выполнил сам. Пока я не могла понять, сильно ли был ранен Ваас, судя по тому, что он все равно мог самостоятельно шевелить ногами, и под звуки приближавшейся к концу войны мы покидали ангар, направлявшись к джипу. Дверь была по-прежнему раскрыта, потому я толкнула туда пирата и сразу же оставила его наедине с собой, убегая к другим с красными повязками. Людей, против которых мы воевали, осталось единицы, а вскоре и вовсе ноль. Тишина наступила скоро. Стены пыли витали в воздухе, а земля была полностью пропитана кровью, которая отпечатывалась в каждом шаге. Кто-то не обращал внимания вовсе, ковыляя к джипу, кто-то глядел на меня в недоумении, а кто-то, кто не совсем воевал и не совсем был ранен, уже располагался на только что отыгранной территории. Вкус крови чувствовался на губах. Такой мерзкий привкус железа, который я стерла тыльной стороной ладони. Мне хотелось, чтобы день этот закончился. Я не знала, как себя чувствовать и вести, именно потому по дороге в лагерь ни разу не взглянула на Вааса, хотя уверена, он глядел на меня без перерыва. Пираты ликовали. Они яро что-то обсуждали между собой, рассказывали анекдоты и предвкушали вкус пива вечерком в надлежащем заведении, а я будто язык проглотила. Благо, доктор Эрнхардт был еще в лагере. Только с ним я проронила первые слова после мясорубки, и это была просьба помочь Ваасу, какие бы ранения у него не были. Мужчина кивнул и даже легко улыбнулся, а я не нашла ничего лучше, чем принять участие в попойке. Мне казалось, что после такого дня обжечь горло дерьмовым бухлом будет самой лучшей отдушиной. Найти то самое бунгало было несложно, ведь оно особенно ярко горело огнями гирлянд и только оттуда доносился назойливый мужской смех. Зайдя внутрь, я обнаружила шлюх, крутящихся на металлических шестах перед столами, за которыми сидели пьяные возбужденные пираты, и точку назначения — барную стойку, за которой велись бурные переговоры. Я негромко попросила о бутылке пива, отстраняясь от толпы, но толпа пристала ко мне сама, даже бармен-пират. — Это ведь ты, за кем гонялся Босс? Я промолчала. — Да точно ты. И ты же его вроде вытащила из ангара, пристрелив ублюдка, да? — пират ликовал. — В рот меня мама целовала! Впервые у нас тут такое происходит, какая-то дамочка спасла жопу Босса! В мою сторону был придвинут заказ. Зубами открыв крышку, я сделала глоток. «Боже, ну и дерьмо. Это не пиво, блять, это чистый спирт!» — Ты че, втрескалась в него, мать? А мне нечего было ответить. — Ну че ты молчишь, не стесняйся, тебя тут все равно никто не тронет, иначе Босс нам все по очереди отрубит, включая член. А этого я не хочу, — пират засмеялся, — иначе мне ту шавку нечем ебать будет. Я улыбнулась, наконец подняв на мужчину глаза. Он не был старым или молодым, просто среднего возраста мужик с темными волосами и глазами. На удивление, он даже не был уродцем, а наоборот довольно симпатичным. — Как тебя зовут, героиня? — без злости спросил он, сделав глоток своего пойла. — Сабина. — Круто, Сабина! Меня Джеймс зовут, я уже тут давно и Вааса знаю давно. Не скажу, при каких условиях познакомился, но знаю его натуру хорошо. Ох, Сабина, — он снова сделал глоток, — каким бы безумным уебком он не был, в нем есть человечность. И то, что ты сделала для него сегодня, он точно оценил, но может тебе об этом и не скажет. Я знаю его хорошо. Он, наверняка, скажет что-то типа «ебать ты дура, ты что, сдохнуть захотела?» Но ты забей, с дамами он реальный идиот. — Ага, блять, — вмешался другой пират, — ты походу ему понравилась, мать. Так что пей давай и дуй в лазарет. — Спасибо, — буркнула я, быстро удалившись из бунгало. «Слишком много информации, чтобы ее успешно переварить», — подумала я, ощущая, как тело расслаблялось под воздействием алкоголя. Голову стало приятно кружить, а боль в бедре постепенно утихала. Единственной назойливой вещью была нескончаемая мысль о Ваасе. Она непроизвольно попала в мой разум и отказывается его покидать. Это раздражало. Я хотела гробовой тишины и покоя как снаружи, так и внутри. Куда бы мне податься, чтобы это свершилось? В какой момент все изменилось, и я стала бродить по лагерю как по парку? Не замечая ничего перед собой, я шла вперед, допив вторую бутыль до последней капли. И с каждой прошедшей минутой мне становилось все лучше и лучше, моя душа ликовала, это чувство, горевшее в моей грудине, было сильно приближенно к счастью. В какой момент все изменилось, и такая жизнь пришлась мне по вкусу? Я ведь стала понимать, что Монтенегро вряд ли будет мне заклятым врагом после того, как я спасла его задницу. Да, должно быть, его знакомый пират, Джеймс, прав, черта с два Ваас отблагодарит меня или хотя бы заикнется на эту тему, но убить меня он точно не сможет. — Сабина! — послышалось где-то неподалеку, но из-за алкогольного опьянения я не смогла сразу разобрать, с какой стороны. Чей-то противный голос доносился со стороны бамбуковых клеток. Я подошла поближе, вглядываясь сквозь темноту, редко рассеиваемую факелами, и увидела в клетке свою сестру, а точнее то, что от нее осталось. Первая моя естественная реакция на увиденное — это смех. Да, я рассмеялась этой сучке в ее изуродованное лицо и ни капли не пожалела об этом. — Что это они с тобой сделали, Тома? — вытирая слезы смеха, спросила я. — То, чего ты всегда заслуживала? Они что, содрали с тебя маску идеальной девочки? Сестра явно не ожидала такой реакции, из бедной заточенной превратившись в оскалившегося зверя. — Думаешь, я тебе буду помогать? Окажу тебе услугу? Выпущу тебя наружу? — пьяная голова сама строила предложения. — Да хуй там плавал! Знаешь, я столько блядских лет жила в статусе «никого» и чмошницы, что во мне накопилась хуевая туча злости и ненависти как к тебе, так и к маме и папе. Вы именовали меня тупой, неудачницей, будущей проституткой, ведь ни на что большее я не буду годиться, да и… «Кто ее вообще будет трахать, приятнее свинью выебать» — цитировала я, брызжа слюной и жестикулируя руками. — Не твои ли слова, сестренка? А сейчас, когда мы оказались в ебаном дерьме по шею, кто из него вылез? Умница-разумница или ебаное НИКТО?! Последние слова я выкрикнула так громко, что даже птицы порхнули крыльями с ветвей деревьев и разлетелись в разные стороны. Мне хотелось кричать громче и громче, вылить все свои чувства наружу, но в глазах сестры я не увидела ни капли сожаления, мне казалось, она меня даже не боялась. «Но, сестра, я убила людей и, кажется, с невыносимой легкостью сделаю это снова». — Ты обезумела, тварь, — выплюнула она, закашлявшись кровью. — Ты с ума сошла. — Ну, это всяко лучше, чем быть ебаной тихоней, пока на тебя ссут сверху. — Ты стала, как эти монстры, что посадили нас сюда! Не забыла, кем ты была до этого? — Монтенегро на тебя не хватает, — я улыбнулась. — Но не переживай, я его спасла, и завтра же он придет и твой язык с глоткой вырвет. Чао-какао! Она еще долго вопила что-то мне вслед, пока кто-то из пиратов не утихомирил ее дулом пистолета. Как же легко людей можно успокоить, лишь одним взмахом руки. И одним нажатием курка можно их выключить, словно вытащить батарейки из пульта. Над островом стало совсем темно, небо было усыпано множеством ярких звезд. Я сидела на ступенях у лазарета, пытаясь выдумать какой-то звездный рисунок, водя пальцем по воздуху, и любой проходивший мимо счел бы меня за больную. Впрочем, пьяную меня это совершенно не волновало. В тот момент я чувствовала себя по-настоящему живой и свободной. И хоть завтра Ваас мог бы поливать меня грязью снова, но сегодня я была собой довольна как никогда. Закурив сигаретку из пачки, лежавшей на крыльце, я вдохнула терпкий дым и поперхнулась. Голова стала кружиться как лопасти вертолета, но в этом и было то самое удовольствие, к которому стремились все алкозависимые. Еще недолго просидев на прохладном дереве, я все же решилась зайти в лазарет, оставив дверь за собой приоткрытой. Лунный свет пробивался через щели, давая мне некий обзор на лежавшего в постели, где ранее была я, Вааса. Я не могла сказать, спал он или нет, но дыхание его было размеренным. В первую очередь радовало, что он все-таки был жив. Подойдя поближе, я слегка склонилась над его лицом, как вдруг его глаза распахнулись, о чем мне сигнализировал внезапно появившийся блеск в темноте. Он схватил меня за руку, дернув ее, приказным шепотом сказал: — Ложись. Я стала снимать с себя броню, складывать оружие на прикроватный столик, а в последствии и одежду. Укладываясь рядом, я ощутила, что тело Вааса было холодно-влажным, и он охотно подвинулся к моему разгоряченному. На лбу проступила испарина. Стерев ее ладонью, я устроилась на боку и прикрыла глаза, снова ощутив его руку на своей талии. На этот раз я уснула быстро, словно провалившись в сон, а вот Ваас, наверняка, бодрствовал еще долгое время.