Глава 21: Гордость не из тех, кто остаётся

Юна сидела за рабочим столом, перебирая бумаги, когда Се Джу неожиданно появилась рядом с двумя стаканами кофе. — Не откажешься? — протянула она один стакан. Юна машинально приняла его, удивлённая внезапной фамильярностью. Кофе был слишком горячим. Юна едва сдерживала дрожь в пальцах, когда принимала стакан из рук Се Джу. — Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как горький напиток обжигает язык. Се Джу непривычно задержалась у её стола, переминаясь с ноги на ногу. — Эээ... — коллега оглянулась по сторонам, затем наклонилась ближе, — сегодня кое-кто устраивает неформальную встречу. У себя дома. Ложка звякнула о фарфор, когда Юна неловко положила её. — Кто? — Ну... — Се Джу покрутила пальцем в воздухе, указывая в сторону кабинета начальника, — сам понимаешь кто. Капля кофе пролилась на документы. Юна резко вытерла её рукавом. — И зачем мне туда? — Ты же ведёшь проект "Солар", — Се Джу внезапно закусила губу, — да и... кажется, он сам попросил тебя позвать. Сердце Юны сделало странный кульбит. Она прикрыла глаза на секунду, представляя: Его квартира. Полумрак. Они одни. И этот невысказанный вопрос, который висит между ними уже неделю... — Ладно, — её голос прозвучал хрипло, — я заеду. Се Джу странно улыбнулась и отошла, оставив Юну наедине с мыслями, которые кружились, как дым от её кофе. Такси неслось по мокрым улицам, и Юна ловила себя на том, что нервно постукивает ногой по полу. "Это просто рабочая встреча. Ничего больше." Но её ладони были влажными, когда она поправляла воротник блузки — слишком высокий, слишком душный, но единственный, который мог скрыть... Она резко отвернулась к окну. "Перестань. Он наверняка уже забыл." Но тело помнило. Оно помнило вес его рук, прижимающих её к стене. Горячее дыхание на шее. Шёпот, который обжёг сильнее, чем сам поцелуй... Машина резко затормозила. — Приехали, — буркнул водитель. Её взгляд медленно поднялся по этажам стеклянного небоскрёба, останавливаясь на одном из окон на верхних этажах. "Он там." Зеркальные стены предательски отражали её бледное лицо, слишком яркий румянец на щеках. Юна закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. "Зачем я согласилась? Что я хочу услышать?" Она замерла перед чёрной матовой дверью, внезапно осознав, что не придумала ни одного нормального приветствия. "Привет, Хан. Как дела? Кстати, помнишь, как ты..." Дверь открылась раньше, чем она успела нажать звонок. И он стоял там. Без пиджака. Без галстука. В простой чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. — Юн Пак, — его голос прозвучал тише обычного. Она не смогла ответить. Потому что в этот момент его взгляд скользнул вниз — к её шее, к тому месту, которое она так тщательно маскировала. И его глаза вспыхнули чем-то тёмным, узнающим. "Он помнит. Чёрт возьми, он точно помнит." Несколько коллег уже расположились в просторной гостиной. Се Джу помахала ей из-за стола, уставленного закусками и вином. — Юна! Иди к нам! Она улыбнулась и заняла место в самом дальнем углу дивана, откуда могла наблюдать за всеми, оставаясь почти незаметной. Хан сел напротив, у камина. Огонь играл на его профиле, подчеркивая резкие линии скул, сильный подбородок. "Он не смотрит в мою сторону. Слишком старательно не смотрит." Вечер тянулся медленно. Обсуждали новый проект, смеялись над офисными историями, пили вино. Они с Ханом держались на расстоянии: — Он передавал документы через других коллег. — Она обращалась к нему только по делу, официальным тоном. — Их пальцы ни разу не коснулись, даже случайно. Но когда их взгляды все же встречались — когда она поднимала глаза и ловила его на себе — воздух между ними становился густым, обжигающим. "Мы помним. Мы знаем. Но мы делаем вид, что ничего не было." Гости один за другим прощались, звеня пустыми бокалами у двери. Юна незаметно посмотрела на часы — уже далеко за полночь. Она поднялась с дивана, поправляя складки на юбке. — Мне тоже пора, — сказала она Се Джу, которая уже надевала пальто. Хан стоял у входной двери, провожая коллег. Его профиль в полумраке прихожей казался особенно резким. Юна прошла мимо, стараясь не задерживать взгляд. — Спокойной ночи, Хан-ним. Она уже протянула руку к дверной ручке, когда его пальцы обхватили её запястье. Точь-в-точь как тогда. — Останься. Голос был тихим, но в нём не было места возражениям. Се Джу, последняя из гостей, уже вышла в коридор, даже не обернувшись. Дверь закрылась с тихим щелчком. Юна не двигалась. Его пальцы всё ещё обжигали её кожу через тонкую ткань рубашки. — Зачем? — спросила она, наконец подняв глаза. Тишина в прихожей повисла между ними, нарушаемая только тиканьем часов. Его пальцы все еще сжимали ее запястье, и это прикосновение обжигало сильнее, чем должно было. Юна намеренно опустила взгляд на свою руку в его захвате. "Зачем?" - повторила она, на этот раз с вызовом. Хан не отпускал. Его глаза в полумраке казались почти черными. "Ты знаешь зачем." "Нет, не знаю." Она резко дернула рукой, но он не ослабил хватку. "Вы беспричинно целуете меня, оставляете синяки, а потом неделю делаете вид, что ничего не было?" Его брови слегка дрогнули. "Синяки?" "Не притворяйтесь!" Юна свободной рукой резко оттянула воротник блузки, обнажая едва заметный желтоватый след на шее. "Это что, метка? Чтобы все знали, чья я?" Хан нахмурился, его пальцы наконец разжались. Он медленно провел большим пальцем по отметине, и она вздрогнула от неожиданной нежности жеста. "Я не хотел оставлять след." "Но оставили." Она отстранилась, чувствуя, как голос начинает дрожать. "А потом исчезли. Как будто я..." "Как будто ты что?" Он резко шагнул вперед, снова сокращая дистанцию. "Как будто я просто очередная дурочка, которой можно воспользоваться!" Его лицо исказилось, будто она ударила его. "Ты действительно так думаешь?" "А что мне думать?" Юна сжала кулаки, чувствуя, как давно копившаяся злость поднимается комом в горле. Хан внезапно провел рукой по лицу, и в этом жесте было столько усталости, что ее гнев слегка поутих. "Ты права." Он произнес это так тихо, что ей пришлось наклониться. "Я вел себя... неподобающе. Она не ожидала такого признания. "Но если ты думаешь, что я пользуюсь тобой..." Он поднял глаза, и в них горело что-то опасное. "Тогда ты совсем меня не знаешь." Тишина. Что-то заставило ее сердце сжаться. "Тогда объясни." Ее голос звучал тише теперь. "Почему?" Хан глубоко вдохнул, его пальцы сжали ее руки. "Потому что когда я рядом с тобой..." Он произносил слова медленно, будто каждое давалось с трудом. "Я перестаю контролировать себя." Юна замерла. Его признание висело между ними - хрупкое, обнаженное, совсем не похожее на того холодного начальника, которого все знали в офисе. "А сейчас?" Она не узнала свой собственный шепот. "Ты... боишься сейчас?" Его губы искривились в чем-то среднем между улыбкой и гримасой. "До смерти." И когда он наклонился, наконец закрывая расстояние между ними, Юна поняла - этот поцелуй будет совсем другим. Не вспышкой страсти. Не случайностью. А выбором. И когда его губы коснулись ее, она ответила - уже без гнева, без вопросов, только с пониманием, что точка невозврата наконец пройдена. Эти слова еще висели в воздухе, когда он внезапно двинулся вперед. Юна инстинктивно отпрянула, но ее спина уже упиралась в дверь. Его руки с силой прижали ее ладони к холодной поверхности по бокам от головы, лишая возможности двигаться. Спиной Юна задела включатель и свет моментально погас. "Хан..." - ее протест потерялся, когда его губы грубо накрыли ее. Это не был нежный поцелуй. Это было заявление. Одна его рука продолжала держать ее запястье прижатым к двери, другая вцепилась в ее талию, прижимая так близко, что она чувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды. Его язык требовал входа, и когда она попыталась отвернуться, он укусил ее за нижнюю губу - ровно настолько, чтобы заставить вскрикнуть. "Ты хотела объяснений?" - он прошептал прямо в ее губы, его дыхание обжигало. "Вот они." Его колено втиснулось между ее ног, прижимая к двери еще сильнее. Юна почувствовала, как дерево давит ей на лопатки, как металлическая ручка впивается в спину. Но все это терялось в волне жара, разливающегося по телу. Она пыталась сохранить хоть каплю гнева, но его руки скользили по ее бокам, его бедра прижимались к ней с такой силой, что дыхание перехватывало. Когда его пальцы вцепились в ее волосы, оттягивая голову назад, чтобы получить лучший доступ к шее, она услышала собственный стон. Его голос звучал хрипло, когда губы скользили по ее шее, прямо к тому месту, где еще виднелся след. "Ты думаешь, я могу контролировать себя, когда ты..." Его зубы снова впились в кожу, но теперь уже осторожнее, сменяясь ласковыми поцелуями. Юна вцепилась в его плечи, не зная - пытается ли оттолкнуть или притянуть ближе. Дверь за ее спиной внезапно дрогнула - кто-то проходил по коридору. Они замерли, его тело напряглось, готовое в любой момент закрыть ее собой. "Не бойся," - он прошептал, когда шаги затихли. "Никто не войдет." Его ладонь скользнула под ее блузку, обжигая кожу. "Потому что эта дверь..." - поцелуй в основание шеи, "заперта." Юна закрыла глаза, чувствуя, как реальность расплывается. Где-то в глубине сознания еще теплилась мысль, что она должна сопротивляться, должна потребовать объяснений... Но когда его губы снова нашли ее, все слова потеряли смысл. Оставался только вкус его - кофе и что-то пряное, запах его кожи, смешавшийся с ее духами, и навязчивая мысль: Он прав. Они давно прошли точку невозврата. Дверь снова дрогнула, на этот раз от его напора, когда он прижался к ней всем телом. Губы Хана скользнули к ее уху, и он прошел кончиком языка по чувствительной коже, заставив ее вздрогнуть. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? — прошептал он, и его голос звучал как обжигающий темный мед. — Как твои пальцы сжимаются, когда я прохожу мимо? Как ты задерживаешь дыхание, если наши руки случайно соприкасаются? Его слова проникали под кожу, будто раздвигая все ее защиты. Юна попыталась отвернуться, но он поймал ее подбородок, заставив встретиться взглядом. — Я больше не собираюсь притворяться, — сказал он твердо. Его рука, все еще прижимавшая ее запястье к двери, медленно ослабила хватку, только чтобы пальцы сплелись с ее пальцами. Этот неожиданно нежный жест смутил ее больше, чем грубость. Но прежде чем она успела что-то сказать, его губы снова нашли ее — на этот раз медленнее, глубже, словно давая ей время понять, что у нее есть выбор. И это было хуже всего. Его язык едва коснулся её губ — вопрошающе, почти неуверенно. И она... ответила. На мгновение. А потом — резко разорвала поцелуй, отстранившись так быстро, что его дыхание обжгло её щёку. — Теперь первая ухожу я, Хан Су Хён. Ладонь упёрлась в его грудь. Не сила, а намёк на силу — она позволила ему остаться на месте. Он замер. Глаза, только что тёмные от желания, метались по её лицу, ища подвох. Зрачки резко сузились в полоску, когда до него дошло: Она не убегает. Она уходит. — ...Дверь, — хрипло сказала Юна, не опуская взгляда. Молчание. Потом — резкий щелчок замка. Его пальцы сжали ручку так, что костяшки побелели. Дверь распахнулась, впуская жёлтый свет коридора. Он выпустил её. Но когда она переступила порог с фразой : "— До завтра" он ничего не ответил, потому что дверь перед ним моментально закрылась.

(Юна)

Его губы были такими теплыми, а вкус - знакомым и манящим, как запретный плод. Когда он поцеловал ее, все тело будто вспыхнуло, требуя большего. Но именно в этот момент, когда ее разум почти отключился от желания, внутренний голос прошептал: "Не сейчас. Не так." Юна резко отстранилась, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Губы еще горели от его прикосновения, пальцы сами тянулись к нему, но она сжала их в кулаки. "Я не могу. Не после всего, что было. Не когда он думает, что может просто взять и..." Теперь первая ухожу я, Хан Су Хён, - прозвучало удивительно твердо, хотя внутри все дрожало. Она видела, как его глаза - обычно такие уверенные - на мгновение растерялись. Он будто не понимал, что происходит. Это почти заставило ее улыбнуться. "Вот так, Су Хён. Теперь ты чувствуешь то, что чувствовала я все это время." Оттолкнув его, она сделала шаг к двери. Каждая клеточка тела кричала, чтобы она обернулась. Чтобы позволила ему снова притянуть себя к себе. Но гордость - эта проклятая, несгибаемая гордость - была сильнее. "Если сейчас сдамся, то что дальше? Он так и не поймет. Не поймет, что я не игрушка, которую можно бросить, а потом снова взять, когда захочется." Когда дверь закрылась за ней, Юна зажмурилась. Глубокий вдох. Выдох. "Я сделала правильно. Я... Но почему тогда так больно? И почему, черт возьми, она уже считает секунды, когда он наконец придет за ней?