Глава 3. Когда он берёт меня — он живой

— Боруто, ты пришел — пробормотала я. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Это был он — Боруто. Тот самый, кого я так долго ждала. Тени играли на его лице, и в этот момент я увидела не просто ниндзя, а человека, который прошёл через многое. Мне хотелось бежать к нему, схватить за руку и никогда не отпускать. Но я замерла, боясь сделать первый шаг, боясь, что всё изменится, если я покажу свои чувства слишком рано. В голове было только одно: «Он здесь» «Он пришел…всегда приходит»

***

Конечно же он пришел. После смерти Химавари, Боруто закрылся полностью от всех, но не от меня. После каждой миссии Боруто всегда приходит ко мне. Он не говорит много — просто садится рядом и молчит. В эти моменты между нами не нужно слов, только тишина, которая говорит больше, чем разговоры. Иногда он вдруг начинает рассказывать — короткие истории, мысли, которые редко кто слышит. Эти редкие моменты открывают мне его настоящего, того, кто спрятан за холодной маской и жестким характером Но есть одно но…. Перед этим он делает еще кое-что.

***

— Сарада — прошептал Узумаки. — Боруто, я… — у меня задрожал голос, я не знала, что сказать. — Раздевайся — голос его был тихим, хриплым. Не приказывал — просто говорил. Я медленно начала снимать все, что на мне было. — Сарада, Солнце, ты же знаешь, я не люблю эту возню — спокойным голосом сказал Узумаки

***

Да… я знала, что будет дальше. И, несмотря ни на что — я ждала этого. Хотела. Чёрт возьми, как же я хотела этого. Не потому что он приказывал, а потому что только так он позволял себе быть рядом. Только в этих ночах он не был один. И я — тоже. Он никогда не делал мне больно, может он и был импульсивным и жестким в сексе, но никогда не причинял мне вреда, я сама на это согласилась, он никогда не заставлял. И это еще один повод, почему я верю, что его можно вернуть, его… прежнего Боруто Ведь, если бы в нем не осталось ничего человеческого, стал бы он спрашивать? Стал бы он слушать вообще хочу ли я этого? Я думаю… Нет. Он бы брал меня сам… где хотел бы и сколько хотел бы.

***

Боруто подошел еще ближе, он выглядит как хищник, который охотится на свою жертву. И каждый раз я удивляюсь, когда же он успел так возмужать. Он был высоким, точно на голову выше меня, широкие плечи, подтянутое тело, да черт возьми, он прекрасен. — Ты… он замялся, что ему не свойственно — не боишься меня? — А должна? — ответила я. Он ничего не ответил, только подошел еще ближе, к этому моменту я была полностью обнажена Он рассматривал каждую часть моего тела, я видела его глаза, его желание в них. — Ты знаешь, что будет, если меня не остановишь — тихо сказал Боруто, но его глаза будто сжигали меня изнутри. — Знаю — твердо ответила я — но не остановлю тебя — я сказала это увереннее, чем думала. Больше мне ничего говорить не пришлось, в ту же секунду, его губы накрыли мои. Жестко. Властно. Жадно. Но я ответила ему. Потому что он был мой. И я — его. Хоть и в этой темноте. Он начал исследовать мое тело. Начал он с груди, пока одна рука ласкала мою грудь, вторая бродила возле заветного места. Продолжалось это некоторое время, он просто мучал меня, целовал шею, плечи…..я же в этом моменте сгорала от желания. — Ну же, Боруто.. возьми меня — прошептала я себе под нос. Но, он услышал… — Вот как — прорычал Узумаки. Его рука легла мне на талию — резко, властно. Я вздрогнула. Не от страха — от того, как сильно я этого ждала. Он не просил. Он знал. И я позволяла ему — быть жестким. Быть собой. Потому что именно так он говорил, что ещё жив. Вторая рука спустилась ниже, я почувствовала, как его палец медленно входит в меня, потом второй…. — Ах… Боруто — единственное, что я смогла сказать — Проси — прошептал он. Черт, я видела его ухмылку в этом моменте, как мне это нравится. Он целует меня в шею, оставляя багровые засосы… — Прошу… сделай это. После этих слов, он словно сорвался с цепи. Его движение стали резкими. Он владел мной так, как будто пытался вернуть себе контроль над собой же. Как будто, удерживая меня, он удерживал и свою ярость. Я была полностью бед одежды, полностью беззащитна перед ним. — М-да Боруто, мы не на равных условиях. Он ничего не ответил, только опустил руки к поясу, снял ремень, потом расстегнул пуговицы рубашки. Каждый жест казался наполненным скрытой напряжённостью и одновременно облегчением. Затем он снял с себя последний элемент одежды. Я смотрела на него молча. Он стоял передо мной обнажённый, не только телом — собой. Я протянула руку и коснулась его груди. Его кожа была горячей, сердце билось в безумном ритме. Он схватил мою руку — не больно, но резко, с силой. Его взгляд вспыхнул, дикий, полон сдерживаемой ярости и чего-то более глубокого. — Не играй со мной, Сарада, — выдохнул он. — Я больше не умею быть мягким. Он навалился на меня всем телом. Его губы впились в мои — горячо, грубо, требовательно. Без извинений. Без просьб. Он целовал меня, как будто пытался стереть с себя всё, что с ним сделали. Я задыхалась от этого поцелуя, но не сопротивлялась. Наоборот — отвечала. — Я не могу быть осторожным, — прошипел он, проводя губами по моей шее. — И не надо, — ответила я, прижимаясь к нему. Его тело прижалось ко мне с силой, как волна, обрушившаяся на берег. Он вошёл в меня резко, почти грубо — но не жестоко. В этом было что-то дикое, отчаянное, будто он боялся, что если не почувствует меня полностью — исчезнет. Он двигался быстро, резко, будто не умел иначе. Всё его тело дрожало от сдерживаемой ярости и желания. — Скажи, что ты моя, — прорычал он, уткнувшись лицом в мою шею. — Я твоя, — прошептала я, и в этот момент действительно была только его. Его движения были резкими, но в каждом сквозила мольба. Он не знал, как любить — знал только, как держать крепко, как будто от этого зависит его жизнь. Я отвечала ему — крепко, без страха. Я чувствовала, как через эту боль и страсть он будто возвращается. В комнате было темно, жарко, тихо. Только его дыхание, хриплое, тяжёлое. Только мои сдерживаемые стоны. Вдруг он отстранился. На долю секунды — и прежде чем я успела что-то сказать, он грубо, но уверенно перевернул меня на живот. Его движения были быстрые, жесткие, как у хищника, который принял решение — и уже не сомневается. Я чувствовала каждый толчок; его ладони на своих бёдрах — горячие, крепкие, будто он хотел выжечь след на моей коже, чтобы я никогда не забыла, что принадлежу ему. Я не сопротивлялась. Я впитывала его — весь, такой, какой он есть. Сломанный, злой, уставший, но всё ещё живой. Всё ещё человек. Он опустился на локти, прижимаясь ко мне всем телом. Его лоб коснулся моей спины, и я услышала, как он выдохнул — долго, почти с надрывом. — Я ненавижу это, — прошептал он, так тихо, будто сам себе. — Что? — спросила я, не оборачиваясь, всё ещё чувствуя его внутри себя. — Что только с тобой я снова чувствую, как это — быть живым. Он сжал меня крепче, грудью прижимаясь к моей спине, движения стали сбивчивыми, неритмичными. Его дыхание участилось, и я почувствовала, как всё напряжение в его теле взвилось до предела. Он кончил с хриплым, сдержанным стоном, будто вырвал из себя что-то, что давно должно было найти выход. Его тело содрогнулось, он вцепился в меня, вдавливая лоб в мою спину, как будто стыдился этой слабости — и одновременно не мог иначе. Его тело всё ещё дрожало, когда он опустился рядом, не размыкая рук. Мы оба молчали. Только дыхание — тяжёлое, срывающееся. Только тьма вокруг и внутри. Я не знала, что сказать. И, наверное, ничего не нужно было говорить. Тишина висела между нами. Не неловкая — тяжелая. Насыщенная всем, что мы не сказали, но отдали друг другу без слов.