Глава 7:Эхо ярости и холодное отчуждение

После вспышки ярости в школьном коридоре, Джиху погрузилась в глубокое и мрачное состояние. Её гнев, словно погасший пожар, оставил после себя лишь пепел опустошения и жгучий стыд. Она никогда в жизни не теряла контроль до такой степени. Видеть кровь на лице Синби, чувствовать неконтролируемое желание причинить боль — всё это ужасало её до глубины души. На следующий день Джиху не появилась в школе. Она лежала в своей комнате, уставившись в потолок, не отвечая на звонки и сообщения. Родители, обеспокоенные её состоянием, пытались узнать, что случилось, но Джиху лишь отворачивалась, не в силах произнести ни слова. Она чувствовала себя грязной, сломленной и отвратительной. Образ её собственного искажённого лица, полного ненависти, стоял перед глазами. Когда Джиху всё же вернулась в школу спустя два дня, она была неузнаваема. Её обычно спокойное выражение лица сменилось каменной маской. Глаза, прежде такие любознательные, теперь были тусклыми и отстранёнными. Она ни с кем не общалась. На вопросы учителей отвечала односложно, избегала взглядов одноклассников. Даже Джиу, её лучшая подруга, не могла до неё достучаться. "Джиху, ну что с тобой? Ты же знаешь, что можешь мне всё рассказать," — пыталась Джиу, подойдя к ней на перемене. Джиху лишь покачала головой, отворачиваясь. "Всё нормально, Джиу. Оставь меня." Её голос был холодным и отстранённым, словно она говорила с незнакомцем. Джиу почувствовала себя беспомощной. Джиху словно возвела вокруг себя невидимую стену, не позволяя никому к себе приблизиться. Сухо видел её состояние. Его сердце сжималось от боли при виде её отчуждения. Он знал, что драка, а точнее, слова о её родителях, были причиной этого. Он сам слышал, что говорила Синби, и его тоже это возмутило. Но он не ожидал такой реакции от Джиху. Он пытался подойти к ней несколько раз, но она игнорировала его, отводила взгляд или просто уходила. "Что с ней?" — спросил Шиын у Сухо, когда они шли по коридору. — "Она ведь не разговаривает даже с Джиу." Сухо тяжело вздохнул. "Она, должно быть, очень переживает из-за того, что произошло. И из-за слов Синби." Он сжал кулаки. "Я так зол на ту Синби. Она не имела права говорить такие вещи." Уён тоже был в замешательстве. Он видел, как Джиху изменилась. Её обычно ровная осанка стала чуть сутулой, а взгляд потух. Ему было невыносимо видеть её такой. Он, который всегда был источником хаоса, вдруг почувствовал себя потерянным и бесполезным. Его тоже мучила мысль, что всё это из-за оскорбления её родителей. Он никогда не задумывался о том, насколько глубоко слова могут ранить. Он хотел подойти к ней, сказать что-то, но её отчуждение было настолько сильным, что он не решался. Её аура была настолько холодной, что он боялся оттолкнуть её ещё больше. "Она совсем не похожа на себя," — тихо сказал Уён своим друзьям-хулиганам, которые лишь пожимали плечами, не понимая, о чём он. Попытки Сухо и Уёна понять её молчание были бесполезны. Они видели, как глубоко её задели слова о родителях, и предполагали, что это причина её замкнутости. Ни один из них не мог знать, что Джиху терзала не только боль от оскорблений, но и ужас от своей собственной дикой ярости, которую она выпустила наружу. Она боялась, что они, увидев её такой, теперь будут бояться её. Она чувствовала себя монстром.