Часть 1

Мы разные, но мы об одном. ***До новогоднего корпоративного вечера оставалось каких-то три часа. Комната была залита мягким, тёплым светом, а за окном снег тихо падал крупными хлопьями, устилая дорогу. Оля стояла перед большим зеркалом, спокойно подбирая наряд. На ней было чёрное кружевное бельё — элегантное, подчёркивающее силуэт. Она медленно примеряла платье, поправляя ткань на плечах, выбирала серьги, проверяла, как ложится помада. В зеркале отражалась её грациозная фигура, уверенность и спокойствие, которые завораживали Вадима. Он стоял чуть позади, наблюдая. Его взгляд задерживался на изгибах её фигуры, на том, как она аккуратно поправляет платье, на её уверенности и спокойствии. Сердце билось быстрее, а внутри росло желание замедлить её движения, сделать этот момент только их. Он приблизился ближе, положил руку на её талию и слегка прижал к себе. — Вадим! — тихо выдохнула она, пытаясь сосредоточиться на зеркальном отражении. Но улыбка уже играла на губах. Он наклонился к её шее, едва коснувшись губами, затем медленно провёл по щеке и слегка коснулся уголка её рта. Она дрогнула, но привычная теплота между ними оставалась, отражаясь в зеркале. — Ах… — сказала она, слегка смеясь, — Вадим, мы так точно опоздаем. Он улыбнулся, прижимаясь лбом к её затылку, тихо прошептал: — А может черт с ним, с этим корпоративом а, любимая, — Вадим посмотрел в её затуманенные от возбуждения глаза, — хочу немного задержаться здесь, с тобой. Она покачала головой, продолжая смотреть на своё отражение, но её губы дрогнули в улыбке: — Ладно, ладно… но через десять минут мы должны выйти, иначе мы рискуем стать разоблаченными. Он провёл рукой по её талии, слегка прижимаясь, и снова коснулся её губ коротким поцелуем. Их дыхания слились, плечи касались, и в отражении зеркала они были словно одни во всём мире, который исчез за пределами комнаты. — Договорились, — пробормотал он на ухо, — а пока я могу наслаждаться тобой. Она улыбнулась, слегка повернувшись к нему, играючи дернув за его руку. В зеркале отражались их лица — улыбки, лёгкое напряжение, привычная близость, которой никто не видел. — Ну Вадик… — дыхание было неровное, — мы…мы обязательно должны там быть, — прошептала Москвина, притянув его лицо к своим губам. — Обещаю, мы там долго не задержимся и… — Заинтриговала… — он вовлек ее в страстный поцелуй. — Только, я немножко задержусь, — она подмигнула ему и поправила помаду. — Как скажешь, родная. Несколько мгновений они стояли у зеркала, плечи соприкасались, дыхания синхронны, лёгкое тепло между ними сохранялось. ***Ресторан был полон света и разговоров. За большими панорамным окнами падал снег, отражаясь в стекле. Внутри царило тепло, музыка, смех и звон бокалов. На столах — белые скатерти, свечи, еловые ветви с блестящими шарами. В воздухе витал запах шампанского, мандарин и парфюмов. Коллеги сидели небольшими компаниями: кто-то уже танцевал, кто-то шутил, а кто-то оживлённо спорил о чём-то совершенно неважном. Новогодний корпоратив шёл своим чередом — шумно, немного сумбурно, но по-домашнему весело. Казанцев сидел за столиком у стены, делая вид, что просто следит за происходящим. На самом деле он ждал ту, которая вот уже полгода поселилась в его сердце, с которой приходилось прятать каждый взгляд, каждое «случайное» прикосновение. И когда дверь наконец открылась, разговоры на мгновение стихли. — Смотрите, Ольга Сергеевна…пришла, — произнесла Екатерина, бросив короткий взгляд на мужчину, который казалось ничего не замечал, кроме неё. Он застыл увидев Ее. Ольга вошла спокойно, будто не замечая взглядов. На ней было длинное платье глубокого изумрудного оттенка, которое изящно сидело, подчеркивая плавность движений и легкость походки. Волосы аккуратно собраны, лёгкий макияж — всё просто, но в этой простоте было больше силы и притяжения, чем во всей праздничной суете вокруг. В голове у Вадима почему-то всплыли строки из песни: «Она прошла, как каравелла по зеленым волнам, Прохладным ливнем после жаркого дня Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она Чтоб посмотреть не оглянулся ли я» Мужчина поймал себя на том, что перестал дышать. Все вокруг — смех, музыка, разговоры — будто растворилось. В его поле зрения осталась только ОНА. Он больше не нашёл, что сказать: — Ольга Сергеевна, я слепну… — выдохнул он, не замечая, что сказал это вслух и едва успев опомниться от того, в каком образе она появилась на новогоднем корпоративе. — После этого я больше никуда смотреть не смогу. Я буду смотреть только на тебя, — добавил он тише, почти шепотом. Ольга подошла ближе, и аромат ее парфюма — легкий, почти неуловимый — окончательно сбил его с мысли. Она едва заметно улыбнулась — спокойно, уверенно, без заигрывания. Так, как улыбнулась бы любому коллеге, чтобы никто не заподозрил ничего лишнего. Но Вадим знал: за этой сдержанностью скрывается все то, чего нельзя произнести вслух. — Разрешите вас проводить, Ольга Сергеевна? — он галантно предложил ей руку, и Ольга, чуть улыбнувшись уголком губ, позволила ему провести себя к их столику. — Благодарю, — ответила она мягко, глядя прямо в его глаза. Но когда их руки на мгновение соприкоснулись, между пальцами пробежал едва ощутимый ток. Вадим повел ее к их столику. Вокруг все было по-прежнему — музыка, смех, — но для них время будто остановилось. — Ты очень…красивая Оль, слишком красивая, — проговорил Казанцев, когда они присели за свой столик. — А ты ревнуешь, Вадим, — она взглянула на него чуть насмешливо, но без укора. — Безумно, родная, — признался мужчина, накрывая ее руку своей и нежно поглаживая. Они сидели за столиком разговаривая о чём-то, но каждый жест, каждый взгляд был больше, чем можно было позволить «просто коллегам». Их улыбки выглядели естественными для окружающих, но внутри на самом деле все пылало. Возбуждение росло с каждой секундой. Ольга взяла у шедшего рядом официанта бокал шампанского, пригубила и слегка поморщилась. — Отвратительное шампанское, не находишь? — Согласен, — наклонился он чуть ближе, почти касаясь её плеча, — оно ужасное… От его голоса по её телу пробежала лёгкая дрожь — едва заметная, но ощутимая. — Вадим, а давайте… — она поставила бокал на стол и посмотрела ему прямо в глаза, где отразился неподдельный интерес. — Давайте сбежим отсюда? Это прозвучало не как прихоть, а как вызов. Казанцев несколько секунд молчал, будто проверяя, всерьёз ли она это говорит. — Ольга… — наконец произнёс он, беря ее за руку. — С вами — куда угодно. Он улыбнулся — по-настоящему, с тем внутренним светом, который трудно спрятать. Ольга встала и, не отпуская его ладони, потянула к выходу — легко, уверенно, будто это решение было принято ею задолго до этого вечера. А так оно и было. Она посмотрела на него, глаза блеснули, а губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Тогда пойдём, — прошептала она. Они почти бегом вышли из зала — мимо официантов, мимо любопытных взглядов, мимо новогодней суеты. Музыка гремела за спиной, голоса смешивались с шумом смеха, но всё это стало далеким, несуществующим. Они больше не принадлежали этому празднику. Коридор встретил их полумраком и лёгким запахом хвои. Снег за окнами мерцал в свете фонарей, но они не спешили на уулицу.Она придумала вариант получше. Женщина остановилась, прижавшись спиной к стене, все еще держась за его руку. — Вадь, — тихо, почти шёпотом, — я очень соскучилась… — её голос дрогнул. — Устала прятаться ото всех… — Я тоже скучал, родная, — он посмотрел в её глаза, и в этом взгляде было всё то, что они месяцами не решались сказать. — Тогда, мы не будем прятаться, — произнёс он, и в его голосе не было колебания. Вадим наклонился, и вовлек ее в поцелуй — мягко, осторожно, словно боялся нарушить нежность момента. Ольга ответила сразу, обвивая руками кго шеи, притягивая его ближе, и на короткое время все вокруг будто исчезло. Через несколько минут она отстранилась и улыбнувшись снова взяла его за руку. — Пойдем, — тихо сказала она. — Оль, а ты умеешь удивлять, — подмигнул мужчина и положил руку на ее талию. — Я и не такое умею, — прошептала Москвина, развернувшись к нему лицом. — Ах, вот как… — он притянул ее за талию, ощутив как сильно бьется сердце в груди. — Да, любимый… Они прошли по коридору — мимо ёлки, в шарах которой отражались их силуэты, — к лифту. Каждый шаг будто стирал границы между работой и чувствами, приличием и свободой. Ольга нажала кнопку. Металлические двери плавно разъехались, и в зеркальной поверхности лифта они на мгновение увидели себя — не коллег, а просто мужчину и женщину, которые наконец решились. Она посмотрела на него и едва заметно улыбнулась: — Ну что, сбежали? — Похоже, да, — ответил он, входя следом и позволяя дверям закрыться за ними. Слишком интимно для коллег — идеально для любимых. Двери лифта сомкнулись, и шум ресторана остался внизу, превращаясь в глухое эхо. Они стояли рядом, плечи почти соприкасаясь, пальцы переплелись сами собой — привычно, естественно, как у тех, кто давно вместе, но вынужден скрывать свои отношения. Вадим бросил взгляд на её отражение в зеркале кабины. Она слегка улыбнулась, легко, без слов — с тем знакомым блеском в глазах, который он узнаёт с первого взгляда. Он вспомнил её слова утром: «Обещаю, мы там долго не задержимся». Тогда он думал, что это просто лёгкий намёк. Сейчас же стало ясно: она имела в виду совсем другое. Сердце чуть быстрее забилось от предвкушения — чего именно, он ещё не знал. Лифт плавно поднимался вверх. Тишина делала каждый их жест острее: плечо о руку, пальцы крепче переплелись, дыхание выровнялось. Когда лифт остановился, она первой шагнула наружу. Коридор отеля был тихий, мягко освещённый, с приглушённым запахом хвои и тепла. Вадим шёл рядом, их ладони всё так же сцеплены, шаги звучали единым ритмом. У двери номера она остановилась, посмотрела на него с лёгкой усмешкой. — Ты знаешь, что я имела в виду утром? — тихо спросила она, глаза чуть блестели. — Нет… не совсем, — признался он. — Я полагал, что «ненадолго» — это просто… придём, поздороваемся и уйдём. Она подошла ближе, плечи снова слегка соприкоснулись, и он почувствовал привычное тепло. — А я имела в виду совсем другое, — сказала она, и её лёгкая улыбка словно обещала всё, что он ещё не осмеливался ждать. Вадим наклонился чуть ближе, глаза в глаза: — Ты умеешь меня ставить в тупик… даже когда я знаю тебя давно. Она засмеялась, тихо, чуть наклонив голову, будто проверяя, насколько он внимателен. — Это часть нашего секрета, помнишь? — и её пальцы мягко переплелись с его. Он сжал её ладонь крепче, привычно, уверенно. — Помню, тогда я просто следую за тобой, — тихо сказал он. Она улыбнулась шире, облегчённо, почти игриво. — Именно. Иногда этого достаточно. Они стояли так, наслаждаясь тишиной, а каждый их взгляд и движение говорили больше любых слов. — И всё-таки, — продолжил он, слегка наклоняясь к ней, чтобы быть ближе, — я рад, что ты решила нас «задержать». — Мы могли бы остаться там до конца, но отвратительное шампанское только подвело меня к тому, что нужно перестать тянуть момент. — Правильно… — томно выдохнул мужчина, губами касаясь мочки её уха. Они медленно прошли внутрь, платье струилось за ней, движения были плавными и уверенными. Он шагнул следом, их пальцы снова переплелись, плечи соприкоснулись. Она улыбнулась, едва заметно поддавшись его прикосновениям, взгляд её блестел игрой и ожиданием. Длинное изумрудное платье струилось вокруг неё, но мысли о том, чтобы освободиться от него, делали её движения чуть более свободными, чуть более лёгкими. В номере царила тишина, только лёгкий шум города за окнами и их дыхание — как будто весь мир исчез. — Ты даже представить себе не можешь, как я хочу снять это платье, — прошептала она тихо, играючи. Оля шагнула к креслу, где оставила сумочку, и медленно, с лёгкой игривой улыбкой, начала расстегивать замочек на спине. Вадим подошел ближе, привычно обнимая ее за талию, а затем в моменте перехватил замочек своими пальцами, помогая освободить любимую от надоевшего атрибута одежды. Ткань мягко сползала по её плечам, обнажая плавные изгибы, но движения оставались грациозными и уверенными. Его подбородок едва касался её плеча, дыхания совпали, и в комнате стало слишком жарко. — Медленно… — тихо прошептал он, едва касаясь её шеи губами. — Мне нравится, когда ты такая…сексуальная. Оля улыбнулась, слегка запрокинув голову и проводя рукой по его груди: — Тогда не мешай… — голос был игривым, чуть дрожащим от лёгкого волнения. Он только улыбнулся и отпустил лёгкое давление на талию, позволяя ей сделать шаг назад. Ткань струилась по полу, а её движения стали свободнее, раскованнее, но всё так же элегантны. Когда платье полностью оказалось на полу, Оля слегка потянула мужчину к себе за галстук, игриво улыбаясь. Она провела пальцами по его руке и нежно сжала её, словно приглашая к продолжению игры. — Пойдём? — тихо прошептала она, взгляд блестел ожиданием и лёгкой игрой. Вадим кивнул, а на губах появилась улыбка, привычная близость ощущалась в каждом движении. Они шли медленно, почти в танце, плечи соприкасались, лёгкие прикосновения рук переплетались. Коридор номера казался длиннее, чем он был на самом деле, потому что каждый шаг растягивал момент ожидания и флирта. «В темноте мы пляшем танго, пьем мартини Бьянко И нам тут любить никто не запретит» Когда они оказались у столика, Оля посмотрела на него через плечо, озорная улыбка играла на губах. В глазах было нечто похожее на азарт. Он шел следом за ней. Взгляд то и дело скользил по изгибам ее почти обнаженного тела: ее оголенные плечи, изгиб шеи, и наконец шелковый черный атлас, который мягко обнимал ее тело. Все это заводило еще сильнее. Ольга села на кровати, взяла бокал вина и искушающе смотрела на Казанцева. Она дразнила его, то сексуально закусывая нижнюю губу, то проводя ножкой по его телу снизу вверх. Между ними осталось катастрофически маленькое расстояние. Вадим медленно скользил взглядом по излюбленному женскому телу. Черное шелковое белье смотрелось на ней превосходно. Но больше всего сейчас он хотел снять его с ее прекрасного тела. Сделать то, о чем мечтал еще дома. Он опустился перед ней на колени и его рука осторожно легла на ее плечо, так будто он боялся разрушить красоту и хрупкость момента. — Нравится… — прошептала она, улыбаясь одними лишь глазами и отставляя бокал в сторону. Он рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Безумно… — он губами коснулся ее шеи. В ее взгляде промелькнуло что-то дерзкое, притягательное, как искра, способная зажечь все вокруг. Вадим уложил руки на талию, чувствуя тепло ее сбившегося дыхания, как напрягаются все ее мышцы от одних его прикосновений. Мужчина касался кончиков пальцев, волос, щеки — осторожно, с трепетом и нежностью, чувствуя себя художником, который кистью касался чистого полотна. Он потянулся к ее губам, но Ольга остановила его приложив свой палец к его губам. — Не сейчас милый… — игривая улыбка озарила ее лицо. — Моя искусительница, — он приподнялся, и взяв ее за руку, поднял с кровати. Резким движением он развернул ее лицом к стене, она не успела ничего предпринять, — сегодня я диктую правила, родная. Его руки ловко подцепили тонкую кружевную ткань на спине. Несколько движений и бюстгальтер небрежно упал к ее ногам. Тихий стон сорвался с губ женщины. Он коснулся губами ее обнаженной спины, устилая дорожку из поцелуев к упругим ягодицам. — Вадик… — прошептала его имя, утопая в его нежных руках, — сними их…умоляю Он продолжал целовать ее спину, медленно опускаясь к ягодицам. Мужчина ловко подцепил лямки кружевных трусиков зубами и стянул их с нее не касаясь руками. Он медленно опустился губами ниже, целуя внутреннюю часть бедра. Ольга немного поддалась вперёд. Он на мгновение остановился, будто давая им обоим возможность перевести дыхание, и развернул ее лицом к себе. В воздухе повисла тишина, наполненная страстью и азартом. Вадим поднял взгляд к её лицу, и уголки его губ тронула лёгкая улыбка. — Ты же любишь настольные игры… — невзначай сказал Вадим, проводя пальцами по ее подбородку. Москвина улыбнулась, но не отвела взгляда. Он смотрел на нее внимательно, почти испытующе — как будто хотел прочитать в ее глазах нечто большее, чем ответ. — Я… — тяжело выдыхая, прошептала брюнетка, чувствуя, как дыхание перехватывает, — обожаю настольные игры, — в ее глазах загорелся огонек желания и страсти. Она знала, что это за игра такая, и чем это все закончится. Вадим слегка наклонил голову к ее губам, все еще держа ее за подбородок. На лице проскочила тень усмешки. — Тогда, может, сыграем? — он произнес это томительным шепотом, едва касаясь губами ее губ. В его голосе прозвучало обещание — неясное, но до чертиков манящее. Он осторожно, но уверенно усадил Ольгу на стол. Она не сопротивлялась, а напротив — позволила ему вести эту игру. Мужчина изучал ее взглядом, а ее глаза искрились желанием. Он медленно спускался руками по изгибам, исследуя каждую линию, каждый сантиметр ее прекрасного, невероятно желанного, сексуального тела. — А теперь… родная, ложись…на стол, — она послушно легла, играя глазами. — Так, вот она какая…твоя игра… — брюнетка потянула его к себе за галстук, параллельно расстегивая пуговицы его рубашки. Глухой рык сорвался с его губ, терпение было на пределе. В считанные секунды рубашка, брюки, и прочие предметы гардероба, были отброшены куда-то в сторону. — А ты думала, мы будем играть в настолку? — он нежно убрал выбившиеся волосы с ее лица, и жадно впился поцелуем в ее губы. — Я хочу тебя всю… — прошептал он, отрываясь от её сладких губ. — Замолчи уже, наконец, Казанцев! — приказала женщина, слегка отстранившись, а затем взяла инициативу в свои руки. Вадим понял намёк, и медленно опустился ниже, устраиваясь поудобнее между ног прекрасной женщины. Ольга запрокинула свои стройные ножки на его широкие плечи, и прикрыв глаза, закусила нижнюю губу в ожидании. С особой нежностью Вадим обхватил губами ее половые губы, и сладко ласкал языком клитор, наслаждаясь. С каждым таким прикосновением, с губ Ольги Сергеевны срывался протяжный, томный стон. — Вадим… — простонала брюнетка, — умоляю…только не останавливайся. — Какая ты сладкая, — промурчал он, — хорошая моя, — и украдкой посмотрел в её затуманенные глаза, а после осторожно вошёл в неё. — Да, родной… — простонала Москвина, окончательно расслабившись и, откинув голову назад, полностью доверилась ему. Время словно замедлилось. Каждый вдох, каждый взгляд и движение были частью невидимой мелодии, которую они создавали вместе. Вадим и Ольга были полностью сосредоточены друг на друге: на тепле, на ритме дыхания, на лёгких касаниях, которые говорили больше, чем слова. Ольга тихо вздохнула, чувствуя, что всё вокруг растворилось, оставив только их двоих. Они улыбались друг другу в полумраке, и в этих улыбках была нежность, признание и доверие — всё то, что делало их момент уникальным. Ночь стала их пространством, где не существовало ни правил, ни ограничений, где каждое движение было их собственным языком. Они знали, что ночь принадлежит только им, и каждый миг, проведённый вместе, превращался в невидимую, но бесценную победу их собственной игры доверия, флирта и близости.